«Когда встретишь того, у кого на ступне три родинки…»
— Проваливай!
В пустом массиве на морском дне этот молодой даос в ярости прикрикнул и снова активировал драгоценную жемчужину в руке, но это не дало никакого эффекта.
Он даже переборщил с силой, отчего призвал лишь несколько остаточных душ рыб и креветок; от злости он чуть не раздавил жемчужину…
Тем временем в тридцати тысячах ли от этого места, в неприметном маленьком желобе.
Прибывший сюда мгновение назад Хуанлун-чжэньжэнь, склонив спину и опустив голову, почтительно отвечал стоявшей перед ним пожилой женщине.
За спиной старухи медленно парил огромный треножник.
Если присмотреться, в разных частях желоба виднелись фигуры, пребывавшие в медитации, — большинство из них были с телами даосов и головами драконов, словно окаменевшие.
…
Тяжкое. Крупное. Поражение!
Ли Чаншоу, сидевший рядом с Дафаши, открыл глаза, невольно закрыл лицо рукой и тихо вздохнул.
В разведданных обнаружился серьезный пробел: он, как и Западное учение, ошибся с местоположением Глаза моря!
Даже у мудреца на тысячу планов найдется одна ошибка1; вернувшись, он обязательно должен будет написать покаянную записку. В крайнем случае найдет повод и накажет Линъэ, заставив ее вместе с собой переписывать «Канон Осторожности» в новой редакции несколько тысяч раз…
Если подумать, клан драконов, должно быть, очень давно спрятал истинное местонахождение Глаза моря.
В таком случае Ли Чаншоу мог больше не беспокоиться об этом…
Все-таки нельзя недооценивать драконов.
Дафаши с улыбкой спросил:
— Что случилось?
Ли Чаншоу подробно доложил о том, как пытался помешать Цзинь Чанцзы. Дафаши не удержался от легкой усмешки и подбодрил его:
— Не стоит падать духом из-за такой мелочи, ты и так действовал весьма предусмотрительно. Это секретные дела клана драконов, их не узнать просто так.
Ли Чаншоу слегка нахмурился и прошептал:
— Ученик попросил Хуанлун-чжэньжэня охранять Глаз моря, а Хуанлун-чжэньжэнь — старый дракон их клана и должен знать, где находится Глаз Восточного моря. Не раскроет ли это его местоположение?
Сюаньду-дафаши немного подумал и снова начал вычислять на пальцах.
Когда-то Дафаши, чтобы выполнить поручение учителя, ломал голову и непрестанно размышлял, но позже его уровень совершенствования вырос, магические способности усилились, а чувство Небесного Дао стало яснее, и он привык использовать метод вычислений…
— Небесные тайны показывают, что с Глазом моря всё в порядке.
Ли Чаншоу в душе испытал облегчение, но также почувствовал легкую тревогу.
Он, разумеется, понимал искусство вычислений и сам принял множество мер предосторожности против гаданий, а теперь еще и святой старец помог ему отсечь небесные тайны.
«Интересно, задумывался ли Дафаши о том, что раз небесные тайны можно скрыть, то их можно и затуманить, или даже использовать, чтобы ввести в заблуждение…»
Разумеется, он не мог сказать это вслух. Наверняка Дафаши тоже об этом думал.
Пока с Глазом моря проблем не было, Ли Чаншоу сосредоточил внимание на беспорядочной битве вокруг Хрустального дворца.
Свадьбу пришлось приостановить: враги у порога, и как бы спокойны ни были драконы, им приходилось считаться с настроением гостей.
Многие гости уже рвались в бой, заявляя о желании выйти против врага.
Но старый Лун-ван по-прежнему сидел непоколебимо, словно гора Тайшань, а несколько черепах-цзайсянов без конца твердили, чтобы все сохраняли спокойствие и что напавшие ничтожества скоро будут отбиты.
Ли Чаншоу через сеть наблюдения из бумажных даосов постоянно оценивал ход сражений в разных местах.
Время для вмешательства Небесного двора и него самого еще не пришло. В такой неразберихе нужно сохранять хладнокровие и тщательно анализировать.
Идеальный момент мимолетен…
Спустя мгновение Сюаньду-дафаши вдруг усмехнулся, закрыл глаза и, сосредоточившись, указал пальцем на зеркало из горного хрусталя перед собой.
Картина в зеркале сменилась с битвы на морском дне и давки морских гадов на безмятежное белое облако.
На облаке в компании друг друга приближались шестеро старых даосов.
Ли Чаншоу сразу узнал среди них того горбатого даоса — он был целью, на которой Старик Чжао впервые опробовал свои силы, когда ступил на этот путь без возврата.
— Шиди Чжао вступил в дело, — мягко произнес Сюаньду-дафаши, и в этот миг синее небо и белые облака на экране внезапно потемнели.
Шестеро учеников святых Западного учения, которые до этого мирно беседовали о Дао, один за другим переменились в лицах.
Этот ритм Дао…
Эта обстановка!
— Динхай шэньчжу! — выкрикнул кто-то сорвавшимся голосом.
Все шестеро мгновенно вскочили, озираясь, в их руках засиял свет сокровищ, а у двоих на лбу выступил холодный пот.
— Это засада!
— Чжао Гунмин! Что тебе еще нужно?!
— Сегодня мы, шесть братьев-соучеников, здесь, неужели ты думаешь, что мы тебя боимся!
Ли Чаншоу, слыша крики из хрустального зеркала, почувствовал прилив эмоций…
Наверное, это версия голосового вещания мира Хунхуан… кхм, не то.
Устрашающая сила Старика Чжао действительно была видна невооруженным глазом!
— Ой?
Вдруг раздалось приветствие, и шестеро одновременно посмотрели на путь, по которому пришли.
В заблокированном пространстве появилась щель, и в нее просунулась красивая, мужественная голова:
— Так это вы меня ранили?
С этими словами Чжао Гунмин уже приземлился в этом запечатанном пространстве. То, как он упал, выглядело так естественно, артистично и приятно глазу…
Последовавшее за этим харканье кровью, изгиб губ, страдание на лице и безжизненность во взгляде — всё было настолько живым, образным и правдоподобным.
— Кха… А-а, вы вшестером объединились, чтобы обидеть бедного даоса! Эта рана не заживет несколько эонов! Все идем со мной в дворец Бию-гун, пусть мой учитель во всем разберется!
Те шестеро сжали кулаки, на лбах вздулись вены.
Рядом с настоящим телом Ли Чаншоу Сюаньду-дафаши, увидев эту сцену, сначала впал в ступор, а затем, осознав происходящее, расхохотался так сильно, что едва не задохнулся.
Ли Чаншоу улыбался рядом, размышляя.
Момент настал.
Битва в Лун-гуне была близка к апогею, драконы несли тяжелые потери, но и противнику приходилось несладко.
С обеих сторон были убитые и раненые среди мастеров, причем место их схватки уже находилось на некотором расстоянии от Лун-гуна — мастера-драконы сделали это намеренно, чтобы не задеть Хрустальный дворец.
Шесть учеников святых были задержаны Стариком Чжао…
Если Небесный двор не явится сейчас, то когда?!
И вот, в главном зале Лун-гуна.
Бумажный даос Ли Чаншоу в облике молодого культиватора, стоя рядом с Юэлао, достал нефритовую бирку и на глазах у Юэлао и воплощения Юйди слегка раздавил ее.
Затем Ли Чаншоу произнес:
— Юэлао, прошу двух генералов уровня Золотого бессмертного выступить вместе по приказу Дун Мугуна.
— Хорошо!
Юэлао тут же кивнул в знак согласия, не выказав ни капли паники, проявляя всё спокойствие истинного бога Небесного двора.
Ли Чаншоу, закончив наставления, немедленно встал и под взглядами немногих окружающих быстро прошел в угол зала. Остановившись рядом с играющими на инструментах морскими девами, он невозмутимо выбросил несколько бумажных человечков.
Двое бумажных человечков превратились в юношей с суонами; двое стали крепкими мужчинами с обнаженными торсами, вставшими у больших барабанов.
Ли Чаншоу с улыбкой сказал:
— Прошу всех следовать тому, что мы репетировали.
Морские девы-музыканты слегка кивнули, и музыка вдруг стала яростной и напряженной.
Раздались пронзительные звуки суон, всполошив всех гостей в главном зале.
В этот самый миг!
Над поверхностью моря, из глубин небес, ударил прямой столб серебристо-белого света!
Прежде чем ворваться в воду, этот луч рассыпался на мириады серебряных искр, в каждой из которых находился небесный воин в серебряных доспехах, стремительно спускающийся к Хрустальному дворцу!
В главном зале Лун-гуна гремели барабаны и звенела торжественная музыка, идеально сливаясь с раздавшимся снаружи величественным криком:
— По указу Его Величества Юйди! Искоренить демонов и защитить живых существ четырех морей! Небесные воины и полководцы, слушайте приказ! Всякую нечисть карать без пощады!
Сорок тысяч элитных воинов Небесного двора одновременно вскрикнули в гневе, и их голос разнесся на сто тысяч ли, сотрясая горы и реки!
— Слушаемся!
- Shou zhe qian lü, zi you yi shu (寿者千虑，自有一疏, shòu zhě qiān lǜ, zì yǒu yī shū) — у долгожителя на тысячу раздумий обязательно случится одна оплошность; даже мудрец не застрахован от ошибок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
