— Это и есть зазноба Чжао Дае?
При мысли о мужественном и могучем облике Чжао Дае с его бородой, и глядя на эту девушку…
Эх, это же Первозданный мир, здесь уже ничему не удивляешься.
Ли Чангэн развернулся и сделал приглашающий жест, взмахнул фучэнь и повел шестерых гостей вниз.
Стоявшие по обе стороны могучие божественные посланники одновременно сложили руки в приветствии; их движения были слаженными и полными величия.
Шестеро бессмертных с острова Цзиньао нахмурились; остальные пятеро последовали за девушкой в желтом в задний зал.
Раз уж они вошли в двери его учения Бога Моря, дело пойдет куда проще.
Шедший впереди Ли Чангэн слегка качнул фучэнь, и взгляды гостей, следуя за кончиком кисти, упали на… тот самый пейзаж.
Все они были учениками Цзе; девушка в желтом не раз слышала проповеди Святого, и сейчас на ее прелестном лице отразилось потрясение.
Не только она — остальные пятеро тоже почувствовали сокрытое в картине намерение меча, а также знакомые отпечатки Великого Дао…
Это же!..
Шестеро бессмертных переглянулись, и каждый увидел в глазах остальных настороженность.
Девушка в желтом слегка нахмурилась и прямо спросила:
— Откуда у тебя картина, написанная нашим Владыкой Святым?
Ли Чангэн невозмутимо улыбнулся и ответил:
— Подарок одного доброго друга.
У шестерых бессмертных учения Цзе тут же разыгралось воображение.
Ли Чангэн с улыбкой произнес:
— Прошу вас, даою, присаживайтесь.
— Я подробно отвечу на всё, что вы желаете знать.
— И прошу вас, передайте мои слова другим даою на острове Цзиньао, чтобы подобные недоразумения больше не возникали.
Бессмертные из Цзе промолчали и заняли свои места по обе стороны зала.
Девушка в желтом спросила:
— Так это было недоразумение?
— Разумеется, недоразумение, — Ли Чангэн улыбнулся. — Прежде чем мы перейдем к делу, не соблаговолите ли вы представиться?
— Я принадлежу к учению Людей и сейчас собираю заслуги на благовониях, опираясь на веру в Бога Моря. Мое даосское имя… Чангэн.
— Так вы даою Чангэн!
Один из них по привычке сложил руки в приветствии, но поймал на себе гневный взгляд девушки в желтом и лишь сконфуженно кивнул.
Шестеро бессмертных представились. Хотя девушка в желтом промолчала, за нее ответили другие…
— Это одна из Десяти Небесных Владык нашего острова Цзиньао, зовется Святой Матерью Цзиньгуан.
«Святая Матерь Цзиньгуан? Эта дерзкая девчонка?» — вздохнул про себя Ли Чангэн.
Неужели еще одна жертва Великого Бедствия Освящения Богов, будущий праведный дух Небесного Чертога?
Святая Матерь Цзиньгуан входила в число Десяти Небесных Владык и была названой сестрой Небесного Владыки Цинь Ваня; она не была той могущественной ученицей четырех главных врат, Святой Матерью Цзиньлин.
Ли Чангэн довольно отчетливо помнил о ней.
В Бедствии Освящения Богов ее ждала печальная участь: вместе с девятью другими Небесными Влавами она воздвигла Построение Десяти Погибелей, став лишь фоном для двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань. В конце концов «Убийца Святых Матерей» Гуанчэнцзы размозжил ей череп Печатью Перевернутого Неба, и ее жизнь, подобная благоуханию яшмы, безвременно оборвалась.
Впрочем, почему в учении Цзе так любят величать себя «Святыми Матерями»? Как простодушно звучало бы «святая-нян».
И еще…
Ли Чангэн с улыбкой сказал:
— Так это старшая Цзиньгуан, прошу прощения за мою неосведомленность.
Если брать имя «Цзиньгуан» отдельно, оно совершенно не вязалось с обликом этой изящной и стройной девушки.
— Хм! — девушка в желтом, то есть Святая Матерь Цзиньгуан, скривила губы. — Не думай, что если ты знаком с нашими наставниками из Цзе, то тебе позволено строить козни против нашего Гунмин Шисюна!
— Говори, что хотел, а я послушаю.
— Но если в твоих словах окажется хоть капля лжи, я сегодня же разнесу твой храм Бога Моря!
— Хорошо, — Ли Чангэн медленно кивнул и приступил к сегодняшнему…
«Классическому возрождению искусства красноречия».
Ли Чангэн спросил:
— Вы все хорошо знакомы с почтенным Гунмином?
Остальные пятеро промолчали.
Только Святая Матерь Цзиньгуан спокойно ответила:
— Разумеется. Мы с Гунмин Шисюном дружим уже целый юаньхуэй1. Стоило мне прибыть на остров Цзиньао, как шисюн окружил меня всяческой заботой.
— А как вы докажете, что являетесь бессмертными из учения Цзе?
Ли Чангэн тут же добавил:
— Не поймите меня превратно. То, о чем я собираюсь поведать — тайна даою Гунмина.
— Поэтому прошу вас принести клятву Великим Дао от своего имени. Если вы подтвердите, что принадлежите к учению Цзе, я расскажу вам всё, что дозволено.
— Клятва так клятва, думаешь, я тебя боюсь?
Святая Матерь Цзиньгуан выступила вперед и принесла клятву Великим Дао: если она не Цзиньгуан из Десяти Небесных Владык острова Цзиньао, пусть ее поразит Гром Божественного Пурпурного Небосвода.
Остальные последовали ее примеру, подтвердив, что являются бессмертными учения Цзе.
Когда клятвы были даны, Ли Чангэн тяжело вздохнул и спросил:
— Как по-вашему… почтенный Гунмин глуп или мудр?
— Конечно мудр! — выпалила Святая Матерь Цзиньгуан. — Да как ты смеешь так говорить? О благородстве Гунмин Шисюна, что подобно небесам, знают все! Он заботится о нас, и он невероятно умен!
— Раз так, почему вы решили, что я способен обвести почтенного Гунмина вокруг пальца?
Услышав этот встречный вопрос, Святая Матерь Цзиньгуан захлопала глазами, чувствуя, что в его словах…
Есть доля правды.
— Эх, раз уж вы спрашиваете, я подробно поведаю вам, как всё было.
Ли Чангэн вздохнул и принялся делиться «обработанной на месте» историей.
Начал он с первой встречи Бога Моря и Гунмина, затем перешел к вражде Гунмина с западным учением, а после рассказал, как пытался вразумить старшего и даже отправился на остров Трех Бессмертных, чтобы просить помощи у Юньсяо-сяньцзы…
…
Глубокой ночью шестеро бессмертных учения Цзе с лицами, полными раскаяния, поднялись на облако над задним двором храма Бога Моря.
Перед уходом Святая Матерь Цзиньгуан, прежде такая дерзкая, поджала губы и, отвешивая один поклон за другим, твердила:
— Это я раньше несправедливо обвинила даою Чангэна, едва не попавшись на чужую уловку. Прошу даою Чангэна не держать на меня зла.
— Если бы из-за нас Гунмин Шисюн упустил свой шанс, право же, не знаю… эх…
— Даою Чангэн, прими эти скромные дары в знак моего почтения и, пожалуйста, продолжай помогать нашему шисюну своими советами.
Ли Чангэн с улыбкой кивал, провожая их взглядом, но подарки брать не стал.
Когда Святая Матерь Цзиньгуан скрылась из виду, Ли Чангэн наконец с облегчением выдохнул.
Судя по сегодняшнему поведению, она была чем-то вроде… маленькой обожательницы уровня Золотого Бессмертного, которая давно восхищалась Чжао Дае, но не смела открыться.
Чжао Дае, судя по всему, дела сердечные не интересовали, так что Святой Матери Цзиньгуан оставалось лишь хранить это восхищение глубоко в сердце.
Ли Чангэн тщательно прокрутил в голове рассказанные истории. В них не было лжи, лишь некоторые моменты он намеренно затуманил, ни словом не обмолвившись о планах на клан драконов.
Интересно, не придут ли другие бессмертные учения Цзе требовать ответа?
— Если они будут постоянно докучать мне, это отнимет слишком много сил, — пробормотал Ли Чангэн и вздохнул. Он уже собирался применить технику перемещения сквозь землю, как вдруг услышал за спиной знакомый, нежный голос…
— Даою, ты не собираешься обернуться и посмотреть на меня?
Честно говоря, Ли Чангэн сразу узнал этот голос, и встреча с его обладательницей даже приносила ему некоторую радость.
Однако когда тебя застают врасплох — при том, что твоё бессмертное восприятие ничего не заметило — и вдруг произносят такое…
В секретной комнате под пиком Сяоцюн у настоящего Ли Чангэна волосы на теле встали дыбом; он едва не развеял того Бумажного даоса на месте!
- юаньхуэй (元会, yuán huì) — единица измерения времени в китайской космологии, равная 129 600 годам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
