Глава двести тридцать четвертая. Заставив Чаншоу терять волосы
Первым в жизни Ли Чаншоу в Хунхуане1 сокровищем уровня приобретенного духовного артефакта была безымянная маленькая пагода, подаренная старшим Юньчжунцзы из уважения к Великому Магистру; Ли Чаншоу использовал ее для защиты своего истинного тела.
Но первым в его жизни приобретенным духовным сокровищем небесных заслуг оказалось…
Сокровенное древо тоски, вынесенное из Зала Бракосочетаний Небесного двора!
Он только собрался покинуть мир Красного папаши, как Юй-ди влепил ему пощечину этой наградой — и кому тут жаловаться?
В маленькой тайной комнате, скрытой под храмом Бога Морей и защищенной магическими формациями, бумажный даос Ли Чаншоу держал в руках этот горшок с растением, не зная, то ли смеяться ему, то ли плакать…
Сказать по правде, в прошлой жизни, когда он еще не окончил университет, один гадатель — с виду типичный уличный шарлатан — поймал его и, вооружившись приложением для предсказаний в телефоне, напророчил, что в один прекрасный день он обязательно облачится в ярко-красные свадебные одежды.
Чтобы искоренить суеверия, Ли Чаншоу в той жизни решил заказать на свадьбу чисто черный фрак!
Хотя в итоге он ему так и не пригодился.
Кто бы мог подумать, что этот день действительно близок, вот только он будет вовсе не женихом, а…
Кандидатом в помощники Юэ-лао?
Хм, а это даже довольно любопытно.
Ли Чаншоу с некоторым сомнением смотрел на древо тоски.
Эту вещь нельзя отдать основному телу, да и проку от нее там немного.
Неужели в бою придется взывать к Сокровенному древу тоски, выпускать ветку за веткой и яростно тыкать ими в противника, чтобы заставить его сердце трепетать, превращая щиты и копья в яшмовое ложе?
Ну, сам по себе метод неплох.
Поразмыслив, Ли Чаншоу решил оставить этот предмет в городе Аньшуй, чтобы использовать его для укрепления удачи своего учения Бога Морей!
Пусть это всего лишь приобретенное духовное сокровище небесных заслуг, но какой бы тонкой ни была ножка комара, это все равно…
Кхм, это неважно!
Лучше хоть что-то, чем ничего, и размер тут не имеет значения — иметь такую вещь всегда полезно.
Ли Чаншоу направил бумажного даоса, и тот, используя технику перемещения сквозь землю, направился в подземелья города Аньшуй.
Добравшись до зоны в радиусе десяти ли вокруг главного храма Бога Морей, бумажный даос внезапно начал петлять, следуя по скрытому пути, имевшему едва ли не восемнадцать поворотов.
Вскоре бумажный даос достиг определенного места в подземных скальных пластах и привычно активировал череду запретов. Личина старого бессмертного спала, и он снова принял облик плотного бумажного человечка с холщовой сумкой через плечо, после чего прыгнул в расщелину в камне.
Внутри расщелины скрывался иной мир.
Там находился двор площадью около десяти квадратных чжанов, похожий на бумажную фабрику с четко отлаженными процессами, окутанный слоями изысканных магических формаций.
Это было крупнейшее хранилище бумажных даосов, созданное Ли Чаншоу за пределами своей обители!
В двух рядах небольших домиков были сложены стопки плотных бумажных человечков, общее число которых не поддавалось точному учету. Через равные промежутки времени сюда доставлялись новые бумажные даосы, наполненные силой бессмертных…
Кроме того, здесь были оригинальные бумажные куклы, наделенные простыми командами, которые подметали пол, патрулировали территорию, следили за пожарной безопасностью и защитой от краж.
Оригинальные бумажные человечки служили лишь украшением, создавая здесь видимость жизни.
В углу двора стояли еще два домика, доверху набитые бобами бессмертных — отборным товаром высшего качества, по своим свойствам превосходящим даже ту партию, которую он ранее передал Небесному двору.
— Чтобы не навредить простым смертным, Ли Чаншоу не стал размещать здесь ядовитые бобы.
Это был последний рубеж обороны главного храма учения Бога Морей.
Если кто-то нападет на учение, здешние бумажные даосы и бобы смогут за короткое время развить боевую мощь, сопоставимую с десятками тысяч элитных небесных воинов и полководцев, защищая город Аньшуй и этот храм.
А если и эти силы будут истреблены, тогда Ли Чаншоу…
Останется только бежать.
В этот момент бумажный даос с сумкой, вышагивая важной походкой, дошел до центра двора, достал растение из сумки и водрузил его посреди площадки.
Сокровенное древо тоски испускало мягкое сияние, заливая весь дворик ярким светом. На бумажных человечков и даосов тут же пал отблеск небесных заслуг.
Кстати, о заслугах…
В голове Ли Чаншоу мелькнула еще одна небольшая идейка.
Дун Мугун только что сказал, что это маленькое дерево было выращено на основе изначального древа тоски.
Значит ли это, что он тоже может использовать небесные заслуги, чтобы вырастить его и распространить духовные корни?
Те безумные боевые приемы, о которых он фантазировал раньше, на самом деле вполне осуществимы. Если использовать Сокровенное древо тоски в сочетании с его собственными ядовитыми пилюлями духовного сознания «Сердце в огне», то в критический момент можно будет легко помутить рассудок противника…
Двойной эффект, двойная мощь!
Хотя эта боевая тактика и кажется подловатой, но в схватке не на жизнь, а на смерть самое главное — выжить.
Более того, листья и ветви этого деревца наверняка можно использовать для алхимии…
А если применить технику прививки, добавить ветви других духовных корней и вырастить плоды тоски?
Плоды Женьшэня похожи на младенцев, так почему бы плодам тоски не делиться на мужские и женские…
Если в будущем ему доведется побывать в обители Учжуан, он, даос Ли Чангэн, с этими плодами в руках сможет поприветствовать Предка земных бессмертных словами:
— Старший, наши плоды связаны судьбой, почему бы нам не обменяться парой сотен пар!
Кхм, это уже пустые мечты.
— Как же извлечь из этой штуковины максимальную пользу?
Вещь уже у него в руках, и пусть это не то лекарство для формирования тела, которое он хотел, нельзя давать пропадать такому духовному корню и сокровищу небесных заслуг.
Интересно, если это дерево вырастет и даст сок, какой эффект будет у бумажных даосов, созданных с его помощью…
Что ж, проект бумажного даоса типа любовь официально запущен?
Если рассуждать здраво, нужно действовать осторожно.
Пусть пока постоит здесь, впитает немного благовоний и заслуг, а там видно будет.
…
Устроив дерево, Ли Чаншоу вернул сознание в истинное тело и продолжил алхимическую плавку.
Знай он раньше, что Юй-ди пожалует такое сокровище, он мог бы сэкономить кучу сил — просто ткнул бы Ван Фугуя веткой пару сотен раз, и дело с концом.
Размышляя об этом, Ли Чаншоу почувствовал, что он, скромный ученик школы Дусяньмэнь, и впрямь не соответствует своему статусу.
Пока его сверстники думают о мелких распрях между пиками, он барахтается в водовороте великих учений.
Пока большинство из них дрожит перед испытанием становления бессмертным, он уже вынужден беспокоиться о бедствии Золотого бессмертного и о том, как стабильно достичь долголетия…
Поистине, дела в мире удивительны.
Поездка на Северный континент лишила его жизнь спокойствия; маленькое учение Бога Южного моря, начавшееся как группа по сбору средств, в итоге втянуло его в такое количество причинно-следственных связей…
Опасностям Хунхуана нет числа, но его величественный размах и многогранность также приносили Чаншоу немалое удовлетворение.
Значит, он не зря проделал этот путь.
Конечно, о рвущемся к небесам героическом порыве не могло быть и речи, и в этой жизни это было исключено. Громкий смех и проявление героического духа не имели никакого практического смысла.
Спокойное совершенствование — вот единственный верный путь.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь, первобытный мир в китайской мифологии. ↩︎
- Сянсы (相思, xiāngsī) — тоска в разлуке, любовное томление или взаимная привязанность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
