Глава двести сорок седьмая. Новая форма развлечений в Хунхуане
— Что… что происходит?
Когда Ли Чаншоу поддержал Ао И под локоть, дракон совершенно растерялся.
В самом центре заднего зала сидел не кто иной, как великий маг Сюаньду учения Жэнь, уже являвшийся некогда в Южном море!
Слева — Чжао Гунмин, справа — Чи Цзинцзы, а также Хуанлун-чжэньжэнь, Цинь Вань Тяньцзюнь, Бай Ли Тяньцзюнь… Могущественные мастера всех Трёх учений собрались здесь!
Среди приходящих не было заурядных людей, лишь благородные гости в сопровождении друг друга!
Хотя мастеров Трёх учений прибыло не так много — строго говоря, учеников святых было всего четверо или пятеро — но их значимость была поистине огромной!
На мгновение Ао И даже почувствовал, что недостоин быть братом своего главы. Он, второй принц Дворца Дракона и младший истинный бессмертный учения Цзе, действительно немного…
Опозорил старшего брата!
Однако в этот момент Ао И услышал голос с лёгким упрёком:
— Брат И, почему ты только сейчас пришёл?
Ао И поднял голову и посмотрел на воплощение Ли Чаншоу в виде бумажного даоса. Только он хотел ответить, как получил мысленное послание:
— Будь спокойнее, выйди вперёд и поприветствуй их, а затем пригласи старейшин клана драконов выпить чаю.
Ао И поспешно закивал. Сначала он поклонился Чжао Гунмину, затем засвидетельствовал почтение великому магу, после чего повернулся и поприветствовал остальных мастеров учений Цзе и Чань.
Этот миловидный юноша с рожками на голове кланялся направо и налево, без умолку называя присутствующих «дядями-наставниками» и «старшими дядями-наставниками». Глядя на это…
Так и хотелось вручить ему несколько красных конвертов с подарками.
Цинь Вань Тяньцзюнь с улыбкой произнес:
— Это Ао И, он практикует на нашем острове Цзиньао как ученик Великого Бессмертного Уюня, а также является вторым принцем Дворца Дракона Восточного моря.
Тут же бессмертные учения Чань принялись хвалить Ао И за знание приличий и приятный нрав, а бессмертные учения Цзе — за статную внешность и крепкие основы. От такого количества похвал Ао И даже немного смутился.
Великий монах Сюаньду сказал:
— Ао И, подойди ближе.
— Слушаюсь, — Ао И поспешно выступил вперёд, соблюдая этикет ученика.
Великий монах достал из рукава нефритовую склянку и вложил её в руки Ао И, улыбнувшись:
— Знаю, что в твоём роду драконов нет недостатка в сокровищах, но это духовная пилюля для укрепления основ и приращения совершенствования, изготовленная самим Лао-цзюнем. Тоже своего рода редкость. Ты — второй глава учения Чангэна и защитник секты Морского Бога, так что не пренебрегай своим развитием.
Подавляя волнение в глубине души, Ао И поблагодарил великого мага за дар.
Ли Чаншоу бросил на них задумчивый взгляд, но великий маг лишь прищурился и притворился, что ничего не заметил.
Бессмертные с обеих сторон не были глупцами. Даже те, кто не знал внутренних дел секты Морского Бога, увидев Ао И и представителей клана драконов, а также поняв связь Ао И с сектой, в большинстве своём осознали, почему даос Чангэн, он же Морской Бог, пригласил бессмертных Трёх учений на церемонию.
Должно быть, он хотел немного припугнуть высокомерный клан драконов.
Вскоре Ао И пригласил нескольких старейшин клана драконов отдохнуть в углу заднего зала.
Эти старейшины держались вполне невозмутимо — в конце концов, они повидали немало бурь. Они не вступали в общение с бессмертными Трёх учений, сохраняя драконью сдержанность и гордость.
К тому времени, как прибыла вторая волна «созванных» из учений Чань и Цзе, гости были уже в сборе.
Точно рассчитав время, когда на востоке показался юйдубай1, Ли Чаншоу направил шесть помостов Вознесения к Облакам в небо над храмом Морского Бога.
Великий монах Сюаньду поднялся и с улыбкой сказал:
— Прошу всех следовать за мной, посмотрим, что подготовил Чангэн.
Бессмертные обоих учений дружно встали и, следуя за великим магом, плавно вылетели наружу, занимая места на помостах.
Сюаньду-дафаши, Чжао Гунмина, Чи Цзинцзы, Хуанлун-чжэньжэня, нескольких Небесных Владык и Святую Матерь Хуолин Ли Чаншоу разместил на отдельном помосте.
Остальные бессмертные расселись согласно своим учениям, а старейшины клана драконов также заняли отдельный помост.
Хотя по сравнению с размахом собраний или свадеб клана драконов, то, что устроила секта Морского Бога…
Действительно выглядело несколько скромно.
Но когда шесть помостов Вознесения к Облакам вылетели за пределы города Аньшуй, вид на огромное море людей внизу впечатлял.
Шесть бессмертных облаков плыли в вышине, окутанные сиянием, с мелькающими на них фигурами. Смертные внизу в один голос выкрикивали имена Морского Бога и бессмертных — этот рокот был подобен горному обвалу или морскому приливу!
Вскоре шесть бессмертных облаков остановились прямо перед высокой платформой, заняв положение в лучшей «зоне обзора», рассчитанной Ли Чаншоу.
Спустя ещё немного времени подоспели несколько сотен мастеров клана драконов. Они расположились на облаках рядом с помостами, с любопытством поглядывая на мастеров даосизма — Сюаньду-дафаши, Чжао Гунмина и других…
Им не хотелось признавать чужое превосходство, но они не смели этого не делать.
Эта платформа, возведённая Ли Чаншоу из земли и камня, достигала десяти чжанов в высоту. На её вершине располагалась квадратная площадка размером двадцать на двадцать чжанов, к которой с трёх сторон вели широкие ступени.
С южной стороны платформы стояло огромное медное зеркало, на котором были вырезаны сложные магические построения, назначение которых оставалось неясным.
Что это за представление… затеяла секта Морского Бога?
Бессмертные обоих учений были в недоумении, клан драконов тоже испытывал любопытство.
— Чан… гэн? — позвал великий маг Сюаньду.
Ли Чаншоу, который находился позади платформы и давал наставления нескольким женщинам-музыкантам, поспешно поднялся к нему на облаке.
— Ученик здесь.
— Что ты задумал? — с улыбкой спросил великий маг Сюаньду. — Собираешься проповедовать здесь Дао или разъяснять смертным учение своей секты?
Ли Чаншоу поспешно ответил:
— Великий монах, как смеет ученик читать проповеди в присутствии стольких мастеров? Учение секты Морского Бога лишь призывает смертных творить добро. Сегодня радостное событие, поэтому я специально подготовил несколько танцевальных постановок, чтобы развеять скуку уважаемых старших и собратьев по Дао, а также порадовать верующих нашей секты.
Великий монах тут же проявил интерес:
— Ты и в этом разбираешься?
— Немного, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Я пойду всё подготовлю.
Великий монах сказал:
— Иди занимайся делами, я присмотрю здесь за гостями вместо тебя.
Бессмертные на соседних помостах поспешно заговорили, что не стоит беспокоиться и они сами о себе позаботятся.
Заставить великого мага подносить чай и воду?
Такой уровень обслуживания возможен разве что в дворце Цзысяо!
Ли Чаншоу спустился вниз, продолжая хлопотать. Будучи «постановщиком», он должен был лично всем руководить…
Вскоре несколько десятков крепких мужчин вынесли большие барабаны, гуцини, пипы и другие инструменты, расставив их в двух углах с южной стороны платформы.
Следом за ними группа силачей встала в центре платформы, скрестив кулаки перед грудью и принимая эффектные позы.
Хотя внешне всё выглядело спокойно, на самом деле мысленные наставления Ли Чаншоу не прекращались ни на секунду…
— Следите за выражением лиц! Скоро нужно будет улыбаться! Улыбайтесь, вспоминайте о чём-то радостном!
— Эй ты, в самом углу сзади! Позиция сместилась, встань на три цуня левее!
— Обязательно помните: как и на репетициях, силу прилагайте умеренно! Именно умеренно! Вы танцуете, а не дерётесь с соседями из другой деревни!
Затем на платформу поднялись музыканты, сплошь простые мужчины и женщины, и заняли свои места у инструментов по углам.
В этот момент Ли Чаншоу взмахнул фучэнем.
Большое медное зеркало постепенно засветилось, все запреты и талисманы на нём активировались, создавая проекции в небе над скоплениями людей в разных местах.
Небо светлело.
Сорок девять крепышей выстроились в боевой порядок, музыканты по бокам уже положили руки на струны или поднесли к губам флейты-сяо и ди.
Когда на восточном небе вспыхнуло золото и Звезда Солнца показалась над Восточным морем, луч золотого света озарил платформу!
Ли Чаншоу похлопал Ао И по плечу. Ао И глубоко вздохнул, подпрыгнул и приземлился точно в центре задней части платформы. Подняв колотушки, он с силой ударил по барабану.
Бум!
- yúdùbái (鱼肚白, yúdùbái) — «цвет рыбьего брюха», традиционное китайское описание предрассветного неба. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
