Отправляясь в путь, Ли Чаншоу воспользовался малым массивом перемещения по земным жилам, который он ранее тайно оставил в земных жилах секты Дусяньмэнь.
Этот массив перемещения был односторонним, и вернуться по нему назад было невозможно. Чтобы бесшумно проникнуть сквозь защитный массив горы, Ли Чаншоу всё ещё не хватало нескольких духовных сокровищ для взлома формаций.
Вскоре Линъэ на облаке отправилась с пика Сяоцюн на пик Потянь, получила нефритовую табличку для выхода и поспешила к горным воротам.
Тот старик на воротах… кхм, старый бессмертный, с беспокойством наставлял её:
— Таким ученицам, как ты, выходя наружу, следует проявлять крайнюю осторожность. Твоё совершенствование ещё невелико, не попадись на уловки злодеев.
Линъэ поспешно закивала в ответ, сказав, что просто прогуляется неподалёку в поисках трав, чтобы по возвращении попрактиковаться в изготовлении пилюль.
Вылетев за ворота, Линъэ направила облако к лесу, о котором говорил шисюн.
Ли Чаншоу ждал в этом месте заранее. Увидев фигуру шимэй, летящую над верхушками деревьев, он невольно засмотрелся.
Линъэ вылетела в спешке, едва получила весточку от Пичжи-даожэнь, и на её лице не было ни капли косметики, но её прелестный лик был изящен, а белая кожа вызывала нежность…
Самым редким было то чувство свежести и одухотворённости, которое в лучах утреннего солнца буквально переполняло её…
Светло-зелёное платье Линъэ в сочетании с поясом, украшенным несколькими кусочками топаза, выгодно подчеркивало её изящную фигуру.
Стройная красота достойна похвал, редко встретишь нефрит без изъяна.
Ли Чаншоу вздохнул про себя: всё-таки выращенная им шимэй надёжна и спокойна.
Эх, это Великий Маг на него так влияет, что он начал думать о всякой чепухе!
Но, с другой стороны, не стоит ли ему изменить отношение к шимэй, чтобы она перестала вечно во всём сомневаться и сосредоточилась на практике?
— Хм?
Линъэ внезапно замерла в десяти чжанах1 от него, её длинные ресницы дрогнули — она что-то заметила.
Тут что-то не так!
Определённо не так!
— Хе-хе, шисюн, ты снова меня испытываешь, верно?
Губы Линъэ изогнулись, и она недовольно фыркнула:
— Наверняка ты поставил там бумажного человечка, и как только я подойду, попаду в ловушку! Ну правда, я же, как только услышала твой голос, сразу прибежала, даже волосы не успела причесать!
Он молча наблюдал;
Наблюдал, как Линъэ выпустила двух бумажных человечков, которые подобрались к его Пичжи-даожэнь, несущему в себе истинное тело. Они понемногу обследовали опавшую листву и траву вокруг и даже осторожно дважды ткнули его в щеку…
Ладно, придётся учить её дальше, до мастерства ей ещё далеко.
Ли Чаншоу покачал головой. Пичжи-даожэнь превратился в обычный листок бумаги, а его истинное тело выбралось со спины и обратилось в крошечное насекомое.
— Неси меня обратно.
Линъэ моргнула и шепотом спросила:
— Шисюн, а ты когда успел выйти?
— Угадай, — невозмутимо улыбнулся Ли Чаншоу. — Не угадаешь — перепишешь «Канон Спокойствия» триста раз, угадаешь неправильно — пятьсот раз.
Линъэ: «…»
Внезапно ей захотелось бросить этого вонючего шисюн снаружи!
После церемонии в честь учения Морского Бога давление на плечах Ли Чаншоу внезапно значительно уменьшилось.
Это ощущение было очень явным.
Те люди из Западного учения, что раньше постоянно следили за южным филиалом учения Морского Бога, бесследно исчезли.
Раньше он беспокоился, что род Драконов будет противиться Небесному Суду, но теперь обнаружил, что драконы стремятся в Небесный Суд и даже готовы любой ценой помочь своим сыновьям получить низшие божественные должности, чтобы избавиться от кармических препятствий…
Под его влиянием Западное учение изменило стратегию укрощения драконов и начало ослаблять давление на них, ситуация в четырёх морях стала разряжаться…
Скорее всего, скоро кто-нибудь из Западного учения явится к нему для дружеского общения.
Тогда Ли Чаншоу намеренно избежит встречи и откажется от любых контактов с ними.
Иначе противник может использовать это в своих интересах, заставив род Драконов поверить, будто Небесный Суд и Западное учение разыгрывают спектакль…
На такую уловку Ли Чаншоу, конечно же, не попадётся.
Вернувшись в горы, Ли Чаншоу собрался вместе с наставником и шимэй. Он рассказал наставнику о делах Небесного Суда и велел шимэй усердно тренироваться.
Линъэ на этот раз согласилась довольно решительно, объявив на месте о трёхлетнем уединении, из-за чего Ли Чаншоу едва не решил проверить, настоящая ли она…
То, что Линъэ смогла с лёгкостью уйти в затворничество, было связано с шишу Цзю Цзю.
Цзю Цзю постоянно пропадала в игровой комнате, а в последнее время и Юцинь Сюанья часто заглядывала на пик Сяоцюн повеселиться. Если бы шишу Цзю Цзю стало скучно, она могла позвать Юцинь Сюанья и Сюн Линли, чтобы вместе играть в «Битву Великих Богов», «Симулятор бессмертной жизни», «Убийство Трёх Миров» и тому подобное.
К тому же, в игровой комнате пика Сяоцюн среди постоянных участников появилась ещё одна крайне свирепая личность — Цзян Линьэр…
Ван Фугуй — кхм, Преподобный Ванцин — ушёл в затворничество для постижения Дао Золотого Бессмертного. Цзян Линьэр беспокоилась о практике своего спутника Дао и не смела уходить в долгое затворничество, а также хотела приглядывать за состоянием маленького древесного духа, поэтому часто заходила на пик Сяоцюн развлечься.
Таким образом, Линъэ не нужно было беспокоиться, что шишу будет тоскливо, и она могла на время сосредоточиться на совершенствовании…
Сейчас у Линъэ была огромная мотивация для практики.
В секте в последнее время многие ученицы стали бессмертными, и их облик, от темперамента до состояния кожи, претерпел качественные изменения!
По этой причине Линъэ утвердилась в вере, что должна стать бессмертной как можно скорее!
Если бы Ли Чаншоу узнал, что его постоянные увещевания к учебе менее эффективны, чем этот повод, неизвестно, что бы он почувствовал.
Наверное, устроил бы ей взбучку, из тех, что с подвешиванием за ноги.
Помимо планирования и расчётов, Ли Чаншоу в эти полгода усердно занимался одним делом — изучением божественной силы.
Он обнаружил, что везде, где простирается его бессмертное восприятие, он может применять божественную силу, дарованную Небесным Дао.
Конечно, на суше он, этот Морской Бог, был словно рыба без воды — особо не попрыгаешь.
Но если Пичжи-даожэнь находился в море, Ли Чаншоу с помощью распространяемого бессмертного восприятия мог использовать до пятидесяти процентов божественной силы.
Возможности силы Морского Бога включали в себя, но не ограничивались:
Вызов цунами, управление косяками рыб, помощь морским существам в размножении, повышение выживаемости молодняка…
На данном этапе толку от этого было немного.
А эта церемония в честь Морского Бога оказала огромное влияние и на само учение Морского Бога — наступил период бурного строительства храмов.
Слава Морского Бога и Небесного Императора быстро распространилась по обширным землям на юго-западе континента Наньшаньбучжоу.
Теперь она больше не ограничивалась прибрежными районами.
Однако Ли Чаншоу заранее составил план развития: он мог соперничать за заслуги с дикими богами, но не должен был отнимать фимиам у даосских школ.
В мгновение ока пролетело полгода.
Ли Чаншоу передал весточку Маршалу Ао И, чтобы тот встретился с его Пичжи-даожэнь в храме Морского Бога в городе Аньшуй.
Настало время официально посетить Небесный Суд, отметиться в зале Тунминдянь и зале Линсяодянь, чтобы официально стать частью Небесного Суда!
Конечно, на этот раз отправится всё тот же… из серии несущих истинное тело Пичжи-даожэнь.
— Юньсяо-шимэй, почему бы нам не заключить пари?
На острове Саньсяньдао, в уединённом павильоне на краю обрыва, фигура, тихо медитирующая на циновке, медленно открыла ясные очи.
— Эх, этот Сюаньду-шисюн попусту тревожит моё состояние духа подобными вещами.
Юньсяо изящно взмахнула рукой, и на её ладони появился свиток. Она открыла его, молча посмотрела и слегка покачала головой.
— Лишние думы лишь приведут к хаосу в душе, и тогда я попадусь на уловку Сюаньду-шисюн. Лучше оставить всё как есть, поступать по велению сердца и ни о чём не беспокоиться. Нужно знать свою истинную природу, чтобы постичь рождение Дао созидания.
Прошептав это, Юньсяо легко указала пальцем, и свиток улетел в угол комнаты, сам собой повиснув за синей занавесью.
После этого на губах старшей ученицы внешних врат учения Цзе появилась лёгкая улыбка. Она закрыла глаза, сосредоточилась и быстро погрузилась в Великое Дао, а вокруг неё возникли едва уловимые нити глубокой даоюнь2…
- Чжан (丈, zhàng) — китайская единица измерения длины, равная десяти чи или примерно 3,33 метра. ↩︎
- Даоюнь (道韵, dàoyùn) — «рифма Дао», внешнее проявление глубокого понимания небесных принципов в виде особой ауры или вибраций. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
