— В целом это выглядит так: посмотри на Сюань Я. Сейчас она для Чаншоу просто младшая сестра-соученица. Если она попадет в беду, Чаншоу, скорее всего, не спеша прилетит, составит план и надежно спасет ее.
Но если Сюань Я станет дао-спутницей Чаншоу, то он со свистом пронзит пространство и бросится спасать ее, не раздумывая ни секунды. В этом-то и разница.
Цзю Цзю вытащила пробку из кувшина и сделала большой глоток.
Цзю Юйши на мгновение задумалась и вдруг спросила:
— А как же ты, шицзе? Тебе ведь тоже приглянулся племянник-соученик Чаншоу, верно?
— Пфу-у! Кха-кха-кха! Не неси чепухи!
Послышались тихие шаги, и появились Линъэ с Юцинь Сюань Я. Их платья развевались на ходу. Они принялись расспрашивать Цзю Юйши о результатах ее полумесячного совершенствования, уводя разговор от старшего брата.
Вскоре в павильоне зазвучали девичьи голоса и непрекращающийся смех.
Седовласый старый даос, притворившийся, что проходит мимо, замер, свернул в сторону и, заложив руки за спину, отправился к соседнему загону для духовных зверей, чтобы проверить их здоровье.
Это была редкая для пика Сяоцюнфэн — раз в столетие — инспекция главы пика.
***
«Лу Я».
В алхимической лаборатории Ли Чаншоу стоял, заложив руки за спину. Одной частью сознания он наблюдал за происходящим в доме, а другой — обдумывал поручение, которое только что дал ему Его Величество Юйди.
Не так давно он поднялся на Небеса, а уже начал выполнять грязную работу для Его Величества Юйди?
Хм…
По его изначальному плану, этими делами должна была заниматься Вэньцзин-даожэнь.
Жаль, что сейчас она не может раскрыться…
Да и разве легко совладать с Лу Я-даожэнем и его Летающим ножом, разящим бессмертных?
Из-за существования «Книги семи стрел, пригвождающих к смерти»1 у него теперь появилась еще одна причина не раскрывать свою истинную личность.
На самом деле, избавиться от Лу Я-даожэня хоть и трудно, но возможно.
Однако, во-первых, риск слишком велик — одно неверное движение, и он станет заклятым врагом Лу Я до самой смерти.
Во-вторых, кармические последствия слишком огромны.
Если верить канонам Дао, «Дао — это пятьдесят, а Небеса проявляют сорок девять»2, и всё, что еще не случилось, уже предопределено развитием Небесного Дао.
Если он уберет Лу Я, сценарий Великого бедствия Посвящения в боги неизбежно изменится, что вызовет колоссальный «эффект домино» и приведет к бесчисленным неведомым последствиям.
Ли Чаншоу вовсе не хотел строить козни против Посвящения, он мечтал держаться от него как можно дальше. В этом бедствии, кроме божественных постов, заслуг и шансов получить духовные сокровища, и планировать-то было особо нечего.
Конечно, по пониманию самого Ли Чаншоу, для этого временного узла в мире Хунхуан Великое бедствие Посвящения в боги было лишь одной из вероятностей будущего.
Если Лу Я случайно исчезнет, эта вероятность изменится.
Но в то же время Небесный Дао обладает силой схождения: он стягивает различные мировые линии воедино, чтобы в определенный момент будущего они вернулись к изначальной вероятности, оставляя суть Великого бедствия неизменной…
Что ж, всё это — выбор Нефритового диска Созидания!
— С этим делом спешить нельзя, нужно всё просчитывать шаг за шагом, тут замешано слишком многое…
Ли Чаншоу потянулся, прокручивая в голове сложные мысли. Заметив, что учитель бродит возле загона с духовными зверями, он подумал немного, вышел из алхимической лаборатории и подлетел к нему на облаке.
Сюн Линли с воодушевлением шла следом за старым даосом Ци Юанем, подробно рассказывая историю каждого зверя: от размножения и приема родов до выращивания, забоя, приготовления и утилизации кухонных отходов…
— Двоюродный брат пришел! — Сюн Линли первой заметила Ли Чаншоу и радостно замахала рукой.
Ли Чаншоу с улыбкой подошел, поприветствовал учителя и отправился с ним «прогуливаться» по окрестностям.
Вскоре Ли Чаншоу привел учителя в королевскую игровую комнату пика Сяоцюнфэн.
Цзю Цзю, Линъэ и Юцинь Сюань Я помогали Цзю Юйши в медитации, обучая её управлять дыханием и чувствовать природный ритм Дао.
Все трое были выдающимися талантами среди молодого и «бывшего молодого» поколений школы, так что их наставлений для Цзю Юйши было более чем достаточно.
— Шисюн Чаншоу! — едва завидев Ли Чаншоу, Юцинь Сюань Я словно просияла. Она позвала его и тут же направилась навстречу.
— Шисюн… ой, учитель! — Линъэ тоже хотела поприветствовать брата, но, увидев Ци Юаня, тут же сникла и поспешно поклонилась.
Цзю Цзю лукаво усмехнулась:
— Шисюн Ци Юань, каким ветром тебя сюда занесло?
Старый даос Ци Юань сухо кашлянул и улыбнулся:
— Просто зашел навестить двух младших сестер. На моем пике Сяоцюнфэн сокровищ немного, зато здесь спокойно. Если вам, сестры, чего-то не хватает для совершенствования, только скажите.
Цзю Юйши, прячась за спиной Цзю Цзю, поспешно поклонилась и прошептала:
— Благодарю, шисюн.
Хотя лицо Ци Юаня оставалось невозмутимым, его руки в широких рукавах слегка подрагивали. Ли Чаншоу сделал полшага вперед, прикрывая учителя от взглядов.
Ли Чаншоу с улыбкой сказал:
— Учителю не о чем беспокоиться, я уже всё устроил.
— Ох-хо-хо, — Цзю Цзю невозмутимо посмотрела в небо. — Шисюн Ци Юань, у твоих младших сестер в последнее время вино заканчивается.
Ци Юань поспешил ответить:
— Юйши еще не вступила на путь совершенствования и совсем юна, ей нельзя пить! Особенно духовное вино бессмертных!
Цзю Цзю моргнула. Она только хотела выманить что-нибудь у Ли Чаншоу, но тут почувствовала легкий укол совести и принялась объяснять, что не давала Юйши спиртного… Ли Чаншоу усмехнулся и достал драгоценный мешочек с вином и пилюлями, который подготовил для Цзю Цзю заранее.
Пробыв здесь некоторое время, Ли Чаншоу ушел вместе с учителем.
Было видно, что учитель вполне доволен. На обратном пути он всё бормотал под нос:
— Она назвала меня шисюном… Как странно. Чудеса, да и только.
Ли Чаншоу тактично заметил:
— Учитель, вам стоит сохранять дух молодым. Облик рождается в сердце.
Ци Юань напустил на себя строгий вид и отчитал его:
— Что ты имеешь в виду? Разве твой учитель из таких людей? Мне уже больше тысячи лет, а она еще совсем дитя!
— Ну, учитель, на этот вопрос нужно смотреть в долгосрочной перспективе, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Сейчас всё так, а через тысячу лет? Через две? Через три тысячи? Учитель, чувствуете, что это уже можно принять?
Ци Юань опешил, но затем поник, вздохнул, махнул рукой и улетел на облаке.
Ли Чаншоу усмехнулся и вернулся в алхимическую лабораторию.
Пусть учитель поступает, как знает.
Ли Чаншоу продолжить размышлять о Лу Я.
Это дело было похоже на его грядущее испытание молнией: если нет уверенности на девяносто восемь процентов, лучше не проявлять инициативу.
Но то, что он не действует, не означало, что Лу Я не нападет первым…
Вернувшись в подземную тайную комнату, Ли Чаншоу некоторое время смотрел на иероглиф «Спокойствие», висящий на стене, а затем перевел взгляд на недавно повешенную карту духовных сокровищ.
В конце концов, всё упиралось в силу.
Его понимание Дао сейчас росло крайне медленно, озарения случались примерно раз в полмесяца, поэтому духовные сокровища были самым быстрым путем для самосовершенствования и укрепления позиций.
Сев за письменный стол, Ли Чаншоу достал стопки бумажных человечков и начал создавать новейшую версию бумажных даосов. На спинах этой партии он вывел иероглиф «Сокровище».
Спустя полмесяца более двадцати новых бумажных даосов, чья сила была сопоставима с поздней стадией царства Небесного Бессмертного, ровным строем стояли на столе и дружно отдали честь Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу щелкнул пальцами, и бумажные даосы одновременно развернулись, запрыгнув в рюкзак бумажного даоса с иероглифом «Повозка».
Тот обернулся юной девушкой и, применив технику перемещения сквозь землю, исчез.
За работу!
- Динтоу цицзянь шу (钉头七箭书, dìngtóu qījiàn shū) — «Книга семи стрел, пригвождающих к смерти», проклятие, позволяющее убить врага на расстоянии через ритуал с соломенным чучелом. ↩︎
- Дадао уши, тянь янь сыцзю (大道五十，天衍四九, dàdào wǔshí, tiān yǎn sìjiǔ) — «Дао — это пятьдесят, а Небеса проявляют сорок девять», учение о том, что судьба не абсолютна и всегда остается шанс на спасение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
