Глава двести восемьдесят вторая. Шоу… Шоу-эр
— Даочжан? Какой еще даочжан?
Перед горными вратами неподвижно стояла демоница в длинном лазурном платье. Её три тысячи прядей иссиня-черных волос1 спадали водопадом, а весь облик излучал хрупкость и беззащитность.
Но стоило ей произнести эти слова, как не только бессмертные из школы Дусяньмэнь пришли в замешательство, но и стоящие за её спиной «демоны с непростым прошлым» навострили уши.
Что происходит?
Тут что-то нечисто!
Ли Чаншоу, будучи одним из главных действующих лиц, в этот миг лихорадочно соображал, и в его душе тут же всплыло подозрение: «Уж не находится ли эта демоница под контролем чужого разума?»
Историю с этой лисицей Ли Чаншоу, разумеется, не забыл.
Тогда даочжан Куайсы пытался подставить его шифу и намеренно заманил того в большой город в мире смертных. Ли Чаншоу отправился на встречу вместо учителя и поймал эту демоницу в том самом городе.
Позже выяснилось, что она приютила наемного убийцу — духа многоножки, которого подкупил Куайсы, так что поимка оказалась удачной случайностью.
Поскольку на лисице-демонице лежала благая заслуга, в Дусяньмэнь не стали её убивать, а запечатали в подземной пещере среди пустынных гор за пределами школы.
Ли Чаншоу принялся подсчитывать и вспоминать детали.
Когда он, приняв облик шифу, вместе с Цзю У-шибо ловил эту женщину, она была владелицей публичного дома. С нефритовой трубкой в руках, высокая и соблазнительная, она явно была властной и решительной хозяйкой заведения.
После этого Ли Чаншоу контактировал с ней несколько раз, и она в полной мере проявила коварную и опасную натуру, присущую роду демонов.
Когда её только схватили, она даже пыталась использовать чары против Цзю У-шибо, из-за чего Ли Чаншоу пришлось поднести школе старую копию «Свитков о сотне увядающих красавиц».
Почему же сегодня она… такая?
Притворяется?
Хочет раздуть скандал?
Скрываясь в толпе, Ли Чаншоу внимательно наблюдал за лисицей и вскоре понял: либо она была гениальной актрисой, либо по какой-то причине действительно…
С первого взгляда влюбилась в Цзю У-шибо или в него самого, когда он был в облике шифу!
«Как такое возможно?»
У горных врат на мгновение воцарилась тишина. Обе стороны застыли в неловком оцепенении, и лишь демоница, в чьем взгляде читалось нетерпение, не видела в своих словах ничего странного.
— Что здесь происходит? — внезапно раздался голос с другой стороны врат. Это заговорила Цзю Ши, занимающая четвертое место среди Девяти Бессмертных с именем «Цзю».
Множество взглядов тут же обратилось к ней. Сначала они остановились на статной и прекрасной Цзю Ши, а затем опустились ниже, на стоящего рядом низкорослого даоса ростом в пять с половиной чи…
Бессмертные из школы Дусяньмэнь разом все поняли.
Так вот оно что…
Повеяло жаждой крови!
Цзю У невольно вздрогнул. В отчаянии он хлопнул себя по бедрам и затараторил:
— Всё совсем не так! Всё не так! Я никак не связан с этой демоницей! В тот раз мы с Ци Юань-шиди действительно поймали её, потому что она творила бесчинства в большом городе Наньшаньбучжоу. Но после поимки её заточили под землю! Я спускался к ней всего пару раз, чтобы проверить сохранность печати, и мы едва перекинулись парой слов! Старейшины, старейшины из Зала Наград и Наказаний могут подтвердить!
Услышав призыв Цзю У, несколько седовласых старцев, стоявших неподалеку, дружно заложили руки за спины и уставились в небо с самым невозмутимым видом.
Цзю Ши стиснула зубы, но, помня о достоинстве своего даоляня при таком скоплении народа, сдержала гнев.
В этот момент лисица снова заговорила, едва слышно прошептав:
— Ци Юань… Могу ли я… снова увидеть даочжана Ци Юаня? Мне нужно кое-что ему сказать.
Цзю У мгновенно с облегчением выдохнул. Он был готов прямо на месте отвесить этой лисице-бабушке земной поклон в благодарность за спасение своей жизни.
Бессмертные Дусяньмэнь, которые только что предвкушали зрелище, теперь лишь переглядывались.
Если бы демоница положила глаз на распорядителя школы Цзю У, это еще можно было бы объяснить. Шифу Цзю У был Золотым Бессмертным, да и сам Цзю У наверняка со временем достигнет ранга Небесного Бессмертного. Он умел вести дела, был искусен в общении, и если слегка пренебречь его возрастом, то, округлив, его вполне можно было назвать симпатичным юношей. А что касается роста — что ж, это можно назвать своеобразной изюминкой.
Но Ци Юань… единственный мутный бессмертный2 во всей школе Дусяньмэнь…
Это совсем не в духе Жэньцзяо! Совершенно не в духе!
— Неужели Ци Юань-шиди настолько обаятелен?
— Невероятно, просто невероятно.
— Может, стоит позвать Ци Юань-шичжи сюда?
Многие бессмертные Дусяньмэнь начали переговариваться, находя ситуацию весьма любопытной.
Цзю У тем временем поспешно взглянул на Ли Чаншоу. Шибо и шичжи принялись обмениваться выразительными взглядами.
Ди-ди — «Чаншоу, что ты натворил?!»
Та-та — «Это скорее мой шифу что-то натворил…»
Ди-ди-ди-ди — «Не считай своего шибо дураком! Не ты ли тогда был в облике своего учителя? Тебе стоит быть осторожнее, моя десятая шимэй после вступления в школу постоянно живет на вашем пике Сяоцюнфэн!»
У Ли Чаншоу голова пошла кругом. Он лишь беспомощно взглянул на Цзю У, призывая того не пороть горячку.
Сейчас оставалось только одно — тянуть время. Какова бы ни была цель этой демоницы, нельзя позволять ситуации развиваться стихийно.
— Кхм!
Ли Чаншоу прочистил горло и, слегка приподнявшись над толпой, неловко улыбнулся тем, кто стоял за вратами:
— Уважаемая… почтенная, мой шифу сейчас находится в уединенной медитации. Может быть, вы сначала вернетесь со своими соплеменниками, а когда мой шифу выйдет из затвора, мы обсудим это дело?
Демоница слегка прикрыла глаза, и на её лице вдруг расцвела… какая-то исполненная материнской нежности улыбка.
— Ты его ученик?
Один из старейшин школы тут же представил его:
— Это ученик нашей школы Ли Чаншоу, старший ученик Ци Юань-шичжи.
Демоница сделала полшага вперед и радостно произнесла:
— Тогда… могу ли я называть тебя Шоу-эр? Твой шифу принимает в ученики столь незаурядных юношей.
Лоб Ли Чаншоу мгновенно прорезали черные линии, а правая рука скрылась в рукаве, сжимая резец!
Считать! Срочно считать! Если он прямо сейчас развеет в прах этих демонов, сколько кармических последствий ему придется принять на себя?!
В этот момент из рядов демонов ранга Небесного Бессмертного, стоявших за спиной лисицы, вышла женщина и обеспокоенно спросила:
— Сяолань, что с тобой? Неужели эти люди из Жэньцзяо наложили на тебя какое-то заклятие?
— Дерзость! — один из вспыльчивых старейшин Дусяньмэнь нахмурился и гневно крикнул: — Наша школа Дусяньмэнь наследует учение Жэньцзяо и проповедует великое Дао Тайцин о недеянии! С чего бы нам опускаться до подобных уловок? Если бы в тот день её не защищала благая заслуга — видать, её предки когда-то оказали услугу нашему роду людей, — разве я позволил бы ей творить зло в мире смертных!
— Смехотворно, — холодно бросил демон-мужчина. — Вы просто увидели, что мою сестру защищает благая заслуга, и побоялись, что её убийство увеличит вашу греховную карму! И еще смеете говорить так высокопарно! Человеческие культиваторы ради сохранения лица действительно готовы на что угодно!
Дон!
Старейшина Вань Линьцзюнь, опираясь на свой посох с медным набалдашником, медленно вышел вперед. Два старейшины Дусяньмэнь, стоявшие перед ним, тут же расступились.
Старец, стуча посохом, сделал пару шагов по воздуху и вышел за ворота. Его тусклые глаза скользнули по пришедшим, и он безэмоционально произнес:
— Я убью её.
В то же мгновение демоны напряглись, словно перед лицом смертельной опасности. Они спрятали демоницу Сяолань за свои спины и с предельной настороженностью уставились на Вань Линьцзюня. Те из демонов, чья культивация была слабее, начали мелко дрожать.
Вдалеке, над деревянным ковчегом, в небо взметнулись тени. На школу Дусяньмэнь обрушилось подавляющее присутствие великих демонов ранга Золотого Бессмертного. Однако это давление было неоднородным, очевидно, их постижение Дао было недостаточно чистым.
В ответ из Дусяньмэнь ударила мощь трех мастеров ранга Золотого Бессмертного, обрушиваясь на незваных гостей.
Один из демонов закричал:
— Скорее, зовите нашего предка!
Ситуация мгновенно обострилась. Бессмертные Дусяньмэнь, собравшиеся у врат, приготовились нанести удар! Кто ударит первым — тот победит, кто промедлит — того развеют!
Ли Чаншоу нахмурился. Такая схватка была крайне невыгодна для Дусяньмэнь…
Он уже собирался мысленно воззвать к старейшине Вань Линьцзюню, чтобы отговорить его, но не успел он произнести и слова, как только что освобожденная лисица Сяолань внезапно пронзительно закричала:
— Нет, не надо!
Этот крик, подобный плачу кукушки, харкающей кровью, заставил обе стороны, уже приготовившиеся к бою, мгновенно замереть!
***
Эта девушка-лисица печально вздохнула и под защитой соплеменников, согнув свои стройные изящные ноги, склонилась в воздухе, совершая земной поклон в сторону школы Дусянь.
- Саньцянь цинсы (三千青丝, sānqiān qīngsī) — поэтическое описание длинных женских волос, где «три тысячи» символизируют бесконечность, а «синие нити» — иссиня-черный цвет. ↩︎
- Чжуосянь (浊仙, zhuóxiān) — «мутный бессмертный», низший ранг бессмертия в данной иерархии, противопоставляемый «чистым бессмертным». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
