Глава триста четырнадцатая. Только Бог Морей вхож во все три учения!
«Шанс? Какого же шанса ждёт Тайцин-лаоши?»
Великий Маг неподвижно стоял на ступенях перед вратами дворца Доушуай, размышляя о недавнем коротком разговоре с Тайцин-лаоши в обители Тайцин.
Он ходил к Тайцин-лаоши, чтобы просить позволения официально принять Ли Чаншоу в ученики.
Но Тайцин-лаоши лишь ответил…
— Время ещё не пришло.
Иными словами, Тайцин-лаоши уже решил взять Чаншоу в ученики, но почему-то ждал подходящего момента?
Какого ещё момента?
Разве не достаточно простого указа Святого?
Почему кажется, что за этим кроется какой-то весьма сложный расчёт?
Великий Маг слегка нахмурился, толкнул врата дворца Доушуай и вернулся на своё привычное место — в прохладную тень под старым деревом на траве.
Будучи старшим учеником учения Жэнь и старшим соучеником всего учения Дао, разве мог он не смыслить в расчётах и планах? Просто он редко давал волю подобным мыслям, ленясь ввязываться в интриги.
Великий Маг поправил рукава, и в его глазах проснулось любопытство.
Сегодня он как следует всё просчитает и выяснит, какого же шанса ждёт Тайцин-лаоши и когда Чаншоу сможет беспрепятственно войти во дворец Доушуай!
Великий Маг уселся под деревом и принялся непрестанно делать вычисления на пальцах и размышлять, то и дело кивая или качая головой с крайне серьёзным видом.
Лишь когда его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, Великий Маг медленно выдохнул…
И сдался.
Ему действительно было не под силу разгадать, что задумал его Тайцин-лаоши.
— Эх, будь что будет. Главное — знать, что Тайцин-лаоши уже намерен принять его в ученики. Об этом не стоит говорить Чаншоу, чтобы не тревожить его состояние духа. Просто подожду указа Тайцин-лаоши, а потом и поздравлю Чаншоу.
Великий Маг зевнул и только собрался слиться телом с природой, а духом — с Небом и Землёй1, как издалека, громко топая, прибежали Сяо Цзинь и Сяо Инь.
— Великий Маг! Недавно заходил старший соученик Чаншоу и принёс плоды Паньтао.
— Паньтао?
Великий Маг удивлённо приподнял бровь. Глядя на шесть аккуратно уложенных плодов Паньтао в нефритовой шкатулке, которую открыли Сяо Цзинь и Сяо Инь, он слегка улыбнулся.
— Чаншоу и впрямь внимателен: получив выгоду, не забыл прислать подношение.
Великий Маг тихо вздохнул:
— Возьмите и разделите их между собой, не пропадать же доброте Чаншоу.
Сяо Цзинь и Сяо Инь поспешно закивали и унесли нефритовую шкатулку вглубь чертога, то и дело икая на ходу.
— Эти двое… даже не вытерли рты после того, как втайне лакомились ими.
Паньтао… Бог Морей…
Великий Маг пробормотал:
— Неужели Тайцин-лаоши ждёт, пока Чаншоу совершит какой-нибудь великий подвиг? Если так, то спешить не стоит. Но мне всё кажется, что Тайцин-лаоши не слишком заботят дела племени драконов, должно быть что-то иное. Понятие «шанс» поистине слишком туманно.
Ну и ладно.
Много думать об этом всё равно бесполезно.
Великий Маг потянулся и медленно откинулся назад. Невысокая зелёная трава под ним начала стремительно расти и переплетаться, сплетаясь в удобное травяное ложе.
Кстати, а чем сейчас занят Чаншоу?
Положив левую руку под голову, Великий Маг слегка повёл правой рукой перед собой. Медленно проступили очертания Схемы Великого Предела, инь и ян завращались, и из их движения соткалась картина.
О, надо же, отправился на остров Саньсянь!
При виде этого места Великий Маг мгновенно оживился. Картина медленно сменилась, и вскоре он увидел две фигуры, неспешно прогуливающиеся среди деревьев и ведущие беседу.
Великий Маг внутренне восхитился и поспешно взмахнул рукой, развеивая призрачный образ Схемы Великого Предела.
Но даже при том, что Великий Маг действовал достаточно быстро, Юньсяо-сяньцзы всё же что-то почувствовала и бросила взгляд в небо…
Великий Маг произвёл тщательный расчёт и, убедившись, что его даосское созвучие не было перехвачено Юньсяо, с облегчением выдохнул.
«А ты хорош, Сяо Чаншоу. Такого шанса не упустил: прихватил плоды Паньтао и посмел явиться на остров Саньсянь. И ведь это не какие-нибудь корни духовного древа Паньтао, не боится же, что младшая соученица Юньсяо на них и не взглянет».
Затем он перевернулся на бок и погрузился в сон.
***
На острове Саньсянь.
Юньсяо слегка нахмурилась и медленно отвела взгляд от неба.
Ли Чаншоу с улыбкой спросил:
— Что случилось? Неужели кто-то подглядывает за нами?
Юньсяо невольно удивилась:
— Собрат по Дао тоже почувствовал то недавнее присутствие?
— Моё развитие ещё слишком поверхностно, так что я, конечно, ничего не ощутил, — ответил Ли Чаншоу. — Просто прочитал это по лицу сяньцзы.
— Должно быть, это старший соученик наблюдает, — тихо вздохнула Юньсяо с оттенком беспомощности. — Прошу прощения за это зрелище.
После того как даос Добао доставил Ли Чаншоу на остров Саньсянь, он под предлогом того, что ему нужно вернуться и поднести персики Тайцин-лаоши, отправился обратно в окутанный туманами дворец Бию.
Ли Чаншоу с улыбкой произнёс:
— Предшественник Добао натура свободная и необузданная, любит пошутить. Поистине редкая личность в поднебесной. В учении Цзе много людей с живым характером, здесь куда больше человеческого тепла, чем в других уголках Первозданного хаоса. Путь самосовершенствования долог, и иметь друзей на этом пути — величайшая удача.
Юньсяо невольно остановилась и, слегка повернувшись, мягко улыбнулась:
— Как же так выходит, что любое дело в твоих устах оборачивается благом, да к тому же звучит столь разумно?
Свет и тени в лесу мерцали, и редкие солнечные блики, падая на её длинное платье, добавляли её облику живости и радости.
— Сяньцзы, не стоит меня так перехваливать, — Ли Чаншоу не смел долго смотреть на неё и лишь улыбнулся в ответ. — Просто на одну и ту же вещь можно смотреть под разными углами. Что же до человеческого тепла в учении Цзе — это одновременно и хорошо, и плохо.
Юньсяо спросила:
— Неужели плохо из-за «кармических причин и следствий»?
— Именно так, всё дело в них, — Ли Чаншоу произнёс это медленно, с глубоким смыслом в глазах. — Чем больше крепких привязанностей, тем труднее разорвать эти связи. Кармические причины и следствия, подобно сети, уже полностью окутали учение Цзе.
Юньсяо погрузилась в раздумья.
Ради безопасности Ли Чаншоу не стал развивать эту тему, ограничившись лишь этим намёком, и продолжил прогулку с Юньсяо.
Облака плыли, то поднимаясь, то исчезая, а приливы сменялись отливами.
Пейзажи острова Саньсянь были прекрасны, но Ли Чаншоу не успел запомнить многого.
Юньсяо также спросила его, зачем он прибыл на остров Цзиньао. Ли Чаншоу поведал о делах племени драконов, а также о письме от даоса Добао, которое он получил в пути.
В том письме были начертаны два древних иероглифа: «Дракон» и «Небо».
Покинув остров Саньсянь, Ли Чаншоу собирался нанести визит во дворец Юйсю, надеясь отыскать Гуанчэнцзы и попросить его написать ещё два знака: «Стеснённый» и «Возноситься».
— Стеснённый дракон возносится в небеса2? — тихо прочла Юньсяо. — Какой эффект эти каллиграфические свитки могут оказать на племя драконов?
Ли Чаншоу с улыбкой пояснил:
— Если бы это были только письма двух предшественников, это могло бы вызвать обратный эффект — драконы решили бы, что учение Дао вмешивается в их дела. Но если действовать осторожно и подкрепить это обещаниями Его Величества Небесного Императора Юйди, возникнет мощное давление. Как ни велик Первозданный хаос, как ни обширны три тысячи миров, но если все три школы учения Дао выразят свою позицию, племени драконов будет негде скрыться. Сейчас Его Величество Небесный Император Юйди уже утратил терпение в делах драконов и хочет скорейшего результата. Сейчас нельзя позволить драконам сначала разобраться с внутренними бедами, нужно сперва заручиться их формальным признанием подчинения, а затем, действуя изнутри и снаружи, постепенно навести порядок…
В лесу Ли Чаншоу говорил уверенно и красноречиво.
Юньсяо-сяньцзы по большей части слушала молча, лишь изредка слегка кивая или задавая вопросы.
Беседа текла непринуждённо, оба чувствовали себя легко.
Казалось, пролетел лишь миг, но они пробыли на острове уже пару часов.
Когда Ли Чаншоу выразил намерение уйти, Юньсяо сама проводила его за пределы острова Саньсянь. Цюнсяо и Бисяо тоже выбежали наружу, чтобы присоединиться к веселью; в их глазах читалась лукавинка, но шутить вслух они не стали.
- Цзян шэньсин фангуй юй цзыжань, жан синьшэнь цзяожун юй тяньди (将身形放归于自然、让心神交融于天地, jiāng shēnxíng fàngguī yú zìrán, ràng xīnshén jiāoróng yú tiāndì) — букв. «вернуть тело природе, слить дух с Небом и Землёй», состояние высшей медитации и единения с мирозданием. ↩︎
- Кунь лун шэн тянь (困龙升天, kùn lóng shēng tiān) — букв. «стеснённый дракон возносится в небеса», образное выражение, описывающее ситуацию, когда находящийся в затруднительном положении герой получает шанс проявить свои способности и добиться успеха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
