Устроение — это искусство, расцветшее в современную эпоху Хунхуан1.
Звучит намного изящнее, чем «интриги».
Впрочем, Ли Чаншоу вскоре обнаружил, что желание Ли Цзина войти в ворота школы сопряжено со множеством невзгод.
Сначала Ли Цзин стал объектом нападок и насмешек других юношей, пришедших проситься в ученики.
Затем у него закончились съестные припасы, и он, проголодав несколько дней, едва не лишился чувств.
К счастью, Ли Чаншоу вовремя это заметил и отправил белого журавля, который принес Ли Цзину флакон с утоляющими голод пилюлями, разом решив две проблемы.
Трудность же, с которой столкнулся сам Ли Чаншоу, заключалась в подборе наставника для Ли Цзина.
Самому брать его в ученики было решительно невозможно.
Перед ним лежала огромная чаша кармы Ли Цзина; ученичество лишь приумножило бы хлопоты. Если бы для того, чтобы устроить Ли Цзина, непременно требовалось самому взять его в ученики, Ли Чаншоу скорее предпочел бы отказаться от этой «рукояти Великого Бедствия».
Поразмыслив, Ли Чаншоу решил, что старейшина Вань Линьцзюнь — лучшая кандидатура.
Старейшина Вань Линьцзюнь внешне был холоден, но добр сердцем. Поначалу он наверняка напугает Ли Цзина до полусмерти, но чем сильнее будет этот страх, тем ярче проявится впоследствии его мягкая сторона, заставив Ли Цзина почувствовать…
В мире смертных есть искренние чувства, в мире смертных есть истинная любовь!
Отцовская любовь подобна горе, великая любовь не знает границ!
Однако старейшина Вань Линьцзюнь в это время, кажется, находился в уединении, готовясь в будущем к испытанию Золотого Бессмертного.
Ли Чаншоу вздохнул и исключил этот вариант.
Взвесив всё еще раз, он пришел к выводу, что для такой личности, как Ли Цзин, которой суждено прославиться в Трех Мирах, действительно стоило бы пригласить Дуэ-чжэньжэня, чтобы тот принял его в качестве вольного ученика.
Так в будущем, когда Ли Цзин отправится служить в Небесном чертоге, его биография будет выглядеть солиднее.
Спустя несколько дней сомнений время проведения торжества в честь открытия врат школы приблизилось.
В душе Ли Чаншоу внезапно возникло слабое предостережение…
Если он сам не решит вопрос с наставником для Ли Цзина, то весьма вероятно, что в день торжества Святой владыка ниспошлет указ, приказывая ему: «Прими!».
Чем больше он об этом думал, тем вероятнее это казалось!
Что же делать?
Как убедить людей, с которыми он мало знаком, принять ученика с посредственными способностями? Да еще и окружить его стопроцентной отцовской заботой?
Среди знакомых же не было ни одной подходящей кандидатуры…
Попросить помощи у Великого Мага и пригласить Дуэ-чжэньжэня посетить школу Дусянь?
Но какова причина?
Неужели сказать, что его мастерство в искусстве исчисления внезапно достигло уровня, сопоставимого со Святыми владыками, и он вычислил, что Ли Цзин станет ключевой фигурой будущего Бедствия?
Тогда Великий Маг его, скорее всего, поколотит, а заодно Святой владыка заберет во дворец Цзысяо, чтобы разобрать его изначальный дух на части.
Если ничего не выйдет, придется отдуваться старшему дяде-наставнику Цзю У!
Но сам старший дядя-наставник Цзю У никак не соответствовал образу «сурового отца», к тому же его целыми днями отчитывала старшая тетя-наставница Цзю Ши…
Неужели во всей огромной школе Дусянь не найдется подходящего «отца для Ли Цзина»?
— Ха-а…
Снаружи соломенной хижины послышался зевок. Ли Чаншоу поднял голову и увидел своего наставника, который на облаке направлялся к задней горе — вероятно, чтобы проверить успехи в самосовершенствовании младшей тети-наставницы Цзю Юйши.
Собственный наставник…
Даже если он появится, чтобы напомнить о себе, ему категорически нельзя больше брать учеников!
Ли Чаншоу встал и принялся мерить шагами хижину, обдумывая один план за другим.
На первый взгляд это казалось пустяком, но дело имело обширные последствия, и любой исход не выглядел надежным.
Он тщательно обдумывал всё, вел непрерывные расчеты, проверяя каждую возникшую возможность.
На этот раз не было внезапного озарения. Ли Чаншоу просто следовал своему методу: заходя в тупик, он вовремя отступал, менял подход и перестраивал образ мышления…
Сначала постановка цели, затем расширение вариантов, после — обобщение…
Постепенно в руках Ли Чаншоу сосредоточились нити ясного плана.
От вопроса «как заставить Дуэ-чжэньжэня лично явиться и принять ученика» он перешел к обратному: «какие черты Ли Цзина могут его привлечь?». И тут Ли Чаншоу нащупал главное!
Удача!
Тот факт, что Ли Цзин только что вызвал у него душевный трепет, заставил посмотреть на него несколько раз и даже заговорить, определенно был связан с личной удачей Ли Цзина!
Раз он смог попасть в список Бедствия в своем физическом теле, как его удача могла быть плохой?
Более того, это будущий великий маршал Небесного чертога, глава знатного семейства, где отец и трое сыновей займут высокое положение!
Вскоре Ли Чаншоу утвердил план. Его бумажный даос2 в Небесном чертоге тоже развил активность и направился прямиком во дворец Доушуай…
Через полчаса Ли Чаншоу слегка расслабился, сел в кресло и с умиротворенной улыбкой посмотрел на стопку свитков перед собой.
«Не бывает случайно обретенных чудесных планов, всё это лишь результат огромных умственных усилий».
Два дня спустя.
Один из бумажных даосов Ли Чаншоу вернулся из Небесного чертога, принеся с собой драгоценную сумку.
В это время за пределами школы Дусянь уже собралось множество бессмертных и смертных.
Бессмертные, приславшие своих подопечных на обучение, парили в воздухе.
Те же, у кого не было связей в школе, ожидали на ступенях перед горными вратами.
По грубым подсчетам, собралось уже две или три тысячи детей и юношей — намного больше, чем на прошлом торжестве.
Очевидно, за эти двести с лишним лет слава школы Дусянь внутри и за пределами Пяти Континентов значительно выросла.
Внутри школы всё напоминало мирской Новый год. Печаль от ухода предыдущей группы учеников развеялась, и старейшины разных пиков, собиравшиеся набрать учеников, то и дело прогуливались у ворот.
Гуляли-то они гуляли, но фигур своих не выказывали, словно боялись, что люди снаружи их засмеют.
Ли Чаншоу мысленно подшутил над этим, а затем созвал всех обитателей пика Сяоцюн для проверки…
Он достал магический артефакт в форме солнечных часов, установил его перед хижиной и попросил наставника, младшую сестру-соученицу, младшую тетю-наставницу Цзю Цзю, младшую тетю-наставницу Цзю Юйши и Сюн Линли по очереди подойти и приложить ладонь, задержав её на мгновение.
Этот артефакт был создан Великим Магом и имел лишь одно назначение: определять уровень удачи человека.
Ли Чаншоу поначалу хотел сам изучить методы созерцания энергии, но, увидев у Великого Мага такую ценную вещь, с улыбкой выманил её себе.
На диске были нанесены двенадцать делений и двенадцать сменяющих друг друга цветов: от белого до красного, а затем до пурпурного и темно-пурпурного.
У обычных заклинателей-людей удача чаще всего находилась в диапазоне от светло-красного до темно-красного, ведь люди сейчас — хозяева Неба и Земли, и их удача в самом расцвете.
Результат теста наставника был именно таким — светло-красным.
Удача Цзю Цзю и Цзю Юйши была примерно на два деления выше, чем у наставника, что тоже соответствовало норме.
Но удача Линъэ оказалась темно-красной, почти достигающей светло-пурпурного, что изрядно удивило Ли Чаншоу.
Когда же на диск легла огромная рука Сюн Линли, и она послушно подождала…
— Дв-двоюродный брат?
Сюн Линли робко повернула голову и тихо спросила:
— Эта штука… она не сломалась?
Ли Чаншоу некоторое время внимательно всматривался, а затем произнес:
— Видишь, тень всё-таки есть, просто она почти не поднялась… Не расстраивайся, пока значение положительное, беды тебя не коснутся.
Услышав это, Сюн Линли мгновенно облегченно вздохнула.
Затем все пятеро разом посмотрели на Ли Чаншоу.
Тот лишь спокойно улыбнулся, убрал артефакт и сказал:
— Сначала я пойду к старшему дяде-наставнику Цзю У и обсужу, как использовать эту вещь.
Сказав это, он сразу применил технику перемещения сквозь землю, не дав им ни единого шанса заговорить.
Осторожность прежде всего: уровень удачи — это высшая тайна, которую не стоит раскрывать даже наставнику и младшей сестре-соученице.
И хотя Ли Чаншоу сказал, что идет к Цзю У, ноги сами повернули к залу Дусяньдянь.
План Ли Цзина по вступлению в школу, а также план его дальнейшего совершенствования, план изменения личности и план обучения семейному воспитанию в этот момент уже были Ли Чаншоу надежно…
Устроены.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — мифическая эпоха Великого Первозданья. ↩︎
- Бумажный даос (纸道人, zhǐ dàorén) — магическое воплощение, созданное заклинателем из бумаги. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
