Глава триста тридцать третья: Не волнуйтесь, мой рот на замке!
«Сегодня ветер в горах Западного Куньлуня самую малость беспокоен».
В величественных горах, в уединенной долине, внутри пещеры с табличкой «Пещера Восьми Сокровищ и Облачного Света», медленно поднялся со своего места изысканно одетый старый даос с лицом младенца и волосами цвета журавлиного крыла.
Он словно почувствовал, что должно что-то произойти.
Однако определить, что именно, было трудно. Гадание на пальцах лишь подсказало, что это связано с оставленным им во внешнем мире наследием — сектой Дусянь.
— Похоже, снова настало время Великой церемонии открытия врат, дня, когда секта Дусянь принимает учеников.
Бессмертный Дуэ немного помолчал и решил тайно отправиться в секту Дусянь, чтобы взглянуть на все своими глазами.
Для этого бессмертного тот факт, что ранее секта Дусянь подверглась нападению марионеток-демонов и самому Великому Магу пришлось явиться на помощь, был делом крайне постыдным.
«Нельзя допустить новых оплошностей, иначе это вновь встревожит Великого Мага и заставит его спуститься в мир смертных».
— Так размышлял старый даос.
Он напевал под нос священные сутры, меряя шагами просторную пещеру.
Сначала он подошел к чисто прибранной нише. Открыв деревянный шкаф, он выбрал серую даосскую рясу из серебристого бархата, затем обернулся и посмотрел на висящие на соседней стене фучэни самых разных фасонов.
Бессмертный Дуэ выбрал ту, что лучше всего сочеталась с его одеянием, и взял её в руки. После этого он прошел в соседнюю «облачную комнату», выбрал облако белого цвета с серыми прожилками и, ступив на него, плавно вылетел из своей обители.
Не каждая фучэнь могла удостоиться внимания бессмертного Дуэ.
Точно так же, как не каждому свободному практику выпадала честь стать учеником-преемником святого Тайцина.
«Цзянцзю»1.
Он летел не спеша, направляя облако на восток и любуясь величественными горами и реками Срединного Шэньчжоу, и вскоре прибыл в окрестности секты Дусянь.
В это время в секте было оживленно: перед горными вратами теснилось множество людей, а внутри вовсю готовились к многоступенчатым испытаниям.
Увидев это, бессмертный Дуэ одобрительно кивнул, поглаживая бороду. Скрыв свое присутствие, он спрятался в облаках и стал прогуливаться повсюду, весьма довольный столь величественным зрелищем.
Вскоре два старейшины секты Дусянь вылетели из врат и объявили о начале отбора учеников…
— Сегодня, в день Великой церемонии открытия врат, те, кто желает стать учениками, войдут через горные врата и пройдут к главному пику. На пути вас ждут восемнадцать кругов испытаний.
Те, кого бессмертные секты выберут себе в ученики, смогут сами решить, остаться им или уйти. Те же, кто не будет выбран, но проявит выдающиеся способности, смогут остаться в горах в качестве чернорабочих учеников — для них секта составит график практики.
В этот раз, по приказу главы школы, мы добавили Камень ци-юнь2. Если чья-то удача окажется велика, тот также сможет войти в секту для совершенствования…
Удача?
Услышав это, бессмертный Дуэ слегка приподнял бровь, находя в этом долю смысла. Он продолжал наблюдать с облаков, с легкостью видя сквозь защитный массив секты Дусянь всё, что происходило внизу.
Этого не заметили даже трое Золотых Бессмертных, находившихся в секте.
Однако…
«Бессмертный Дуэ и впрямь явился?»
Ли Чаншоу стоял на берегу озера на пике Сяоцюн, заложив руки за спину, и напряженно размышлял.
Изначально он планировал использовать удачу как повод, чтобы глава школы принял Ли Цзина в ученики от имени учителя, но теперь казалось, что многие из его приготовлений могут не понадобиться.
Впрочем, лучше быть готовым ко всему.
А появление бессмертного Дуэ стало еще одним подтверждением того, что этот Ли Цзин — именно тот самый Ли Цзин!
Немного подумав, Ли Чаншоу вернулся в свою травяную хижину.
Магический артефакт для измерения удачи уже был передан в распоряжение главы школы, и для подстраховки Ли Чаншоу предпринял два шага.
Во-первых, он намекнул главе школы, что среди нынешних кандидатов есть один человек с поразительной удачей.
— Разумеется, сделал он это от имени Великого Мага.
Во-вторых, Ли Чаншоу намеревался лично следить за всем процессом вступления юного Ли Цзина в секту. Если вдруг его удачи окажется недостаточно, Ли Чаншоу задействует «скрытый прием», оставленный им в магическом артефакте.
В этот момент Ли Цзин, смешавшийся с толпой подростков и детей, совершенно не подозревал, что ждет его впереди…
Полгода спустя.
Перед Пиком Пронзающим Небеса луч густого фиолетового света взметнулся к самым небесам.
Скрывавшийся в облаках бессмертный Дуэ, который уже собирался уходить, невольно вздрогнул. Старейшины, собравшиеся в зале Дусянь, толпой высыпали наружу.
Даже глава школы Цзи Ую, заранее получивший наставления от Ли Чаншоу, был потрясен этой силой ци-юнь. Он несколько раз кашлянул, прикрыв рот локтем, и поспешил на облаке к Камню ци-юнь…
В мгновение ока растерянный юноша Ли Цзин оказался окружен множеством фигур…
В своей хижине Ли Чаншоу тихо рассмеялся. Оставив малую часть божественного восприятия следить за Ли Цзином, основную часть сознания он направил за пределы секты.
У обычного влиятельного чиновника всегда есть обычные дела, которыми он обычным образом занят.
Бумажные даосы, расставленные в окрестностях дворца Царя драконов Западного моря, в последние два дня заметили необычную активность: вблизи дворца постоянно перемещались огромные отряды бессмертных воинов-цзяо.
Западное учение к этому времени, должно быть, накопило немало гнева и, по всей видимости, собиралось выплеснуть его на дворец Царя драконов Западного моря.
Царь драконов Западного моря… в опасности.
Для удобства командования и управления, после того как Ли Чаншоу стал Богом Воды, он провел модернизацию своих бумажных даосов, разделив их на группы и создав легион «водных» бумажных даосов для дел рек, озер и морей.
Благодаря тому, что в последние годы тётя Цзю усердно добывала древесный сок из старых духовных деревьев по всей секте, запасы обычных и взрывающихся бумажных даосов у Ли Чаншоу быстро пополнились.
Ранее он уже перебросил половину «водных» бумажных даосов в Западное море, чтобы быть готовым к любым неожиданностям.
Судя по стилю действий «западной рогатки», можно было предположить, что в своих следующих шагах Западное учение примется нещадно обдирать дворец Царя драконов Западного моря, словно одну-единственную овцу.
«Если я могу что-то сделать, я должен это сделать».
Однако стоило Ли Чаншоу разместить несколько легионов бумажных даосов, как его божественное чутье уловило возглас маленького дракона…
— Глава учения-гэгэ! Случилась беда!
«На этот раз род драконов среагировал даже быстрее меня», — подумал Ли Чаншоу и через священную статую выпустил божественную мысль, призывая Ао И в мир снов.
Когда великий и малый главы учения Морского Бога встретились, они, словно сговорившись, заговорили одновременно…
Ли Чаншоу сказал:
— Обстановка вокруг дворца Царя драконов Западного моря не внушает оптимизма, я уже обнаружил следы множества свирепых зверей Изначального Хаоса.
Ао И же выпалил:
— Тётя-наставница Цзиньгуан вместе с группой бессмертных дев с островов поспешила к нашему храму Морского Бога в городе Аньшуй!
Закончив говорить, оба на мгновение замерли.
— Святая Матерь Цзиньгуан?
— Брат, что случилось в Западном море?
Ли Чаншоу поспешно ответил:
— С дворцом Царя драконов Западного моря что-то не так. Полагаю, Запад хочет нанести удар. Ступай и извести об этом своего отца. А с храмом Морского Бога я разберусь сам. Эти бессмертные девы, о которых ты говорил… В каком они были настроении? Разгневаны, полны праведного негодования или чем-то обеспокоены?
— Они… кажется, не проявляли особых эмоций. Сначала они утешали тётю-наставницу Цзиньгуан, а потом договорились прийти к тебе, брат.
Ли Чаншоу медленно кивнул, чувствуя облегчение.
Ао И, не дожидаясь напоминаний, поклонился и поспешно удалился.
Ли Чаншоу спрятал бумажных даосов в Западном море еще глубже, оставив лишь малую часть сознания следить за обстановкой там, и заранее приготовил одного бумажного даоса уровня Золотого Бессмертного в храме Морского Бога.
Вскоре со стороны Южного моря приплыли два белых облака, на которых стояли семнадцать или восемнадцать прекрасных бессмертных. Присмотревшись, Ли Чаншоу понял, что большинство лиц ему знакомы.
С кем-то он виделся на великой церемонии Морского Бога, с кем-то пересекался в земной пещере.
Впереди всех шла бессмертная в красном платье и короне в виде феникса — это была любимая ученица даоса Добао, Святая Матерь Холин.
Рядом с ней стояла чуть менее высокая Святая Матерь Цзиньгуан. Сейчас она выглядела совершенно потерянной и павшей духом, её прелестное лицо было измождено, а короткая юбка из золотых нитей, казалось, утратила былой блеск.
Ли Чаншоу по собственной воле направил облако им навстречу и еще издалека поприветствовал их глубоким поклоном-даои.
Святая Матерь Холин слегка нахмурилась, окинула взглядом простых смертных, стоявших на крышах и улицах города Аньшуй и наблюдавших за ними, и тихо промолвила:
— Дядя-наставник, давайте пройдём в ваш храм и там всё обсудим.
— Благо.
- Цзянцзю (讲究, jiǎngjiu) — китайская концепция исключительного внимания к деталям, эстетике и подобающему поведению. ↩︎
- Ци-юнь (气运, qìyùn) — небесная судьба, запас провиденциальной удачи или кармическое везение существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
