Глава тридцать четвёртая. Моделирование жизни бессмертного
У шисюна и этой красивой до такой степени, что пузыри лопаются1, Юцинь-шицзе тоже какие-то особые отношения?
В своей соломенной хижине Лань Линъэ, единственная настоящая шимэй Ли Чаншоу, сидела на пуфе за низким столиком, скрестив ноги. Держа в руках чашку с дымящимся чаем, она погрузилась в глубокие раздумья.
Взгляд налево: недавно пришедшая «ледяная красавица» Юцинь Сюанья. Она сидела на коленях, закрыв глаза и восстанавливая силы в ожидании появления шисюна.
Взгляд направо: Цзюцзю-шишу растянулась на столе, издавая тихое посапывание — вид у неё был такой, словно она катастрофически не выспалась.
Обстановка была, мягко говоря, немного неловкой.
И почему они обе пришли к её шисюну?..
Неужели стоило шисюну всего один раз сходить за травами на континент Бэйцзюйлучжоу, как две сопровождавшие его девушки-культиватора тут же на него «нацелились»? Если через год на собрании практиков он снова куда-нибудь выберется, то здесь, чего доброго, места для всех не хватит!
Лань Линъэ тихо вздохнула про себя. Она никак не могла понять, чем именно её шисюн так привлекателен. С таким осторожным и внимательным к мелочам, даже жадным до жизни и боящимся смерти характером — как им мог заинтересоваться кто-то, кроме неё самой?..
Более того, та, что слева, была самой яркой звездой среди учеников их поколения.
Но если подумать серьёзно…
«Юцинь-шицзе и правда чудо как хороша. Даже то, как она сидит, завораживает. Если бы я была на месте шисюна, то точно не смогла бы устоять перед её обаянием. Эх, хотя нет, шисюн, скорее всего, просто любит, когда… побольше…»
Лань Линъэ снова скользнула взглядом вправо: из-за того, что Цзюцзю-шишу лежала на столе боком, её «капитал» в определённом месте выделялся ещё сильнее.
Затем Линъэ подняла голову, увидела в бронзовом зеркале за дверью своё отражение и невольно прижала ладонь ко лбу.
У неё ведь ещё будет шанс подрасти в этом плане?
Наверное.
Оставив в покое мысли о шисюне, Лань Линъэ, как хозяйка этой хижины, решила, что нельзя позволять атмосфере оставаться столь тягостной…
— Юцинь-шицзе, — с улыбкой на лице тихо спросила Лань Линъэ, — как вы нашли время заглянуть к нам на Сяоцюнфэн?
Юцинь Сюанья открыла глаза и негромко ответила:
— С тех пор как мы вернулись в горы, я была наказана и находилась в затворе на Потяньфэн, поэтому не могла найти возможность отблагодарить Чаншоу-шисюна. Сегодня я только вышла из медитации и, узнав, что срок наказания истёк, получила разрешение учителя прийти на Сяоцюнфэн, чтобы официально выразить признательность Чаншоу-шисюну.
Лань Линъэ невольно склонила голову набок:
— Мой шисюн сделал что-то… достойное вашей благодарности?
— Он спас мне жизнь, — Юцинь Сюанья слегка поджала губы и едва заметно кивнула. В её ярких, похожих на драгоценные камни глазах промелькнул огонёк. — Причём дважды.
Лань Линъэ моргнула…
Это выражение лица Юцинь Сюаньи было точь-в-точь таким же, какое появлялось у неё самой, когда она смотрела в зеркало и думала о шисюне!
Одной Цзюцзю-шишу хватало, чтобы она чувствовала огромное давление, а теперь ещё и Юцинь Сюанья свалилась как снег на голову!
Лань Линъэ снова прижала ладонь ко лбу. Её девичье сердце то возмущённо взывало, то жалобно стенало — ей становилось совсем не по себе.
Определённо нужно брать шисюна в оборот любыми средствами и как можно скорее, пока ночи не стали долгими, а снов — слишком много2…
— М-м? Сяо Я, ты тоже здесь? — внезапно пробормотала Цзюцзю, потирая глаза и садясь прямо.
Юцинь Сюанья почтительно повторила свои слова, поднялась, чтобы поприветствовать Цзюцзю, и, получив позволение, снова села.
Затем Цзюцзю посмотрела на Лань Линъэ и, прикрыв рот ладонью, зевнула:
— Защитный строй позади уже открыли?
Лань Линъэ поспешно ответила:
— Пока нет, Цзюцзю-шишу. Кажется, шисюн занимается алхимией или медитирует. Я пыталась позвать его талисманом передачи звука, но ответа нет.
— Ладно, хотя мы договаривались о времени для алхимии… Наверное, его посетило озарение.
Цзюцзю посмотрела на Лань Линъэ, затем на Юцинь Сюанью и, словно что-то вспомнив, улыбнулась:
— Как раз и Сяо Я тут. Линъэ, давай сыграем в «то самое»!
— О чём вы, шишу? — тихо спросила Лань Линъэ.
Глаза Цзюцзю засияли ещё ярче:
— В то, во что мы играли с твоим шисюном в прошлом месяце! Разве ты не говорила, что это традиционное развлечение вашего Сяоцюнфэн?
— Это, конечно, можно. Шишу, подождите немного.
Лань Линъэ ловким движением отодвинула столик к двери, освобождая место между ними тремя. Она достала из накопителя чистую шкуру зверя и расстелила её перед ними. На шкуре была нарисована длинная «облачная дорога», разделенная на маленькие клетки, с изображением множества пиков и великих озёр.
— Юцинь-шицзе, хотите с нами? — спросила Лань Линъэ.
Юцинь Сюанья замялась, с недоумением глядя на эту «карту».
Цзюцзю добавила:
— Это придумал Сяо Чаншоу, очень занятная штука.
Услышав это, Юцинь Сюанья тут же кивнула:
— Раз это творение Чаншоу-шисюна, я непременно должна поучаствовать.
— Шицзе, взгляните, правила написаны здесь.
Следуя за жестом Лань Линъэ, Юцинь Сюанья увидела знакомый почерк и тихо прочла:
— «Путь к вознесению», иные названия: «Моделирование жизни бессмертного», «Бессмертная монополия»…
Участники ставят деревянные фигурки, представляющие их самих, на старт. Используйте кубики, чтобы продвигать фигурку вперёд. Каждая остановка активирует различные события на пути к вознесению.
В начале каждый получает триста духовных камней (числовое значение). Побеждает тот, кто первым достигнет финиша — Долголетия. Если игроки захотят закончить раньше, победитель определяется по количеству духовных камней.
Примечание: запрещено использовать бессмертное или духовное восприятие для осмотра сундуков с сокровищами, а также применять магическую силу для управления кубиками.
- Мэй дао маопао (美到冒泡, měi dào màopào) — красивая до такой степени, что пузыри лопаются; образное выражение, подчеркивающее исключительную красоту. ↩︎
- Е чан мэн до (夜长梦多, yè cháng mèng duō) — когда ночь долга, снов много; в значении «промедление чревато осложнениями». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
