Глава 392. Просьба о помощи из самых глубин преисподней
— Ню, сколько там у тебя еще осталось?
— На самом донышке, Ма. Мы правда больше не пойдем в секту Дусянь попытать удачи?
На вершине утеса за стенами города Фэнду две фигуры вкривь и вкось разлеглись на камнях. Свет в их глазах постепенно угасал, пока они позволяли ветру Царства Теней колыхать мягкую гриву на своих масках-головных уборах.
Мамянь бессильно вздохнул:
— Э-хе-хе-хе… Великий жрец У не велит нам без дела разгуливать по бессмертным сектам Учения Людей, да и говорил, чтобы по пустякам не беспокоили господина Шуйшэня. И-го-го~ Господин Шуйшэнь ежедневно занят десятью тысячами наложниц1, у нас нет подходящего предлога, как же нам его навестить?
Нютоу взял стоявший рядом кувшин, внимательно заглянул внутрь, а затем принюхался…
Этот упоительный аромат стал совсем слабым.
Перед ними лежало мясо дивных зверей, принесенное из мира смертных, но сейчас у них не было ни малейшего желания разводить огонь.
— Ню, мы, У, стоит нам один раз попробовать вкус чего-то покрепче, уже не можем заставить себя довольствоваться малым.
— Ма, а что если нам пойти и проверить, не ленятся ли те люди из племени У, что помогают господину Шуйшэню?
— Боюсь, мы даже не увидим его, — Мамянь пригладил свою потускневшую гриву. — Уж лучше присмотреть в секте Дусянь какого-нибудь культиватора, чей срок жизни на исходе. Отправимся туда по важному делу, заберем душу? А заодно навестим создателя этих приправ, ученика секты Дусянь, мастера Ли Чаншоу!
— Тогда придется ждать, быть может, пройдет несколько сотен лет, прежде чем какой-нибудь бессмертный умрет от старости! Но, раз уж зашел разговор об этом…
Нютоу сел, повернувшись к горизонту, и тихо пробормотал:
— Ты не чувствовал? Тот ученик секты Дусянь, Ли Чаншоу, когда появлялся, в нем всегда ощущался какой-то… запах, похожий на господина Шуйшэня?
Мамянь закинул руки за голову:
— Какой еще запах?
Нютоу, потирая подбородок маски, пробурчал:
— Трудно сказать, му-у… В общем, не человеческий дух, и есть некое сходство.
— Не человеческий дух? — удивился Мамянь. — А какой же тогда? Путь этого ученика Ли Чаншоу близок к Пути господина Шуйшэня, но они точно не одинаковы. Мы хоть и У, но должны быть мудрыми и способными, мы не можем полагаться на одни лишь инстинкты, и-го-го.
Нютоу почесал свои рога и согласно кивнул:
— Инстинкты и впрямь вещь ненадежная… Ох!
— Чего ты там вздыхаешь?
Мамянь вытянул свои налитые силой длинные ноги и лениво проговорил:
— Ты так втягиваешь воздух, что в преисподней скоро станет жарко, и-го-го!
— Ма, гляди туда! Тот, кто летит по небу — не Ли, Ли Чаншоу ли это из секты Дусянь! Мастер! Му-у~
— А? И впрямь он! Быстрее, вели братьям готовиться, примем его по высшему разряду, как самого господина Шуйшэня! Нашим приправам быть!
Некоторое время спустя…
Ли Чаншоу, летевший вместе с Юцинь Сюаньей к восточной заставе города Фэнду, невольно приложил ладонь ко лбу, не желая двигаться дальше.
Юцинь Сюанья с любопытством склонила голову набок. Хотя по пути они встретили немало заклинателей, и Ли Чаншоу заранее предупредил ее, что прислужники преисподней на самом деле довольно «милые», увиденное превзошло все ожидания…
Сотни посланцев преисподней выстроились в два ряда, высоко подняв знамена. Несколько нежных, как вода, девушек-заклинательниц преисподней рассыпали по сторонам бледные лепестки цветов, и отовсюду гремели гонги и барабаны.
Нютоу и Мамянь стояли по обе стороны, вытянувшись в струнку, а две пары их огромных глазищ излучали сквозь маски жутковатый свет!
Стоило облаку Ли Чаншоу продвинуться вперед еще на десяток чжанов, как раздались два тихих свиста. Нютоу и Мамянь, оставив после себя лишь смазанные тени, мгновенно оказались прямо перед Ли Чаншоу и Юцинь Сюаньей.
Скорость была столь велика, что Юцинь Сюанья, находясь на стадии Истинного Бессмертного, совершенно не успела среагировать…
Придя в себя, она повернула голову и увидела этих двух собирателей душ, чья слава гремела на все Первозданные земли, стоящими перед Чаншоу-шисюном.
Тот, что с лошадиной головой, расчесывал гладкую гриву каменным гребнем, а другой скрестил руки на груди. Оба одновременно оскалили пронзительно белые зубы и…
Злорадно ухмыльнулись.
Чанг!
Меч Огненной Чешуи на несколько цуней вышел из ножен, но Ли Чаншоу вовремя придавил его обратно.
— Юный друг Чаншоу, какими судьбами в преисподней? Му-у~ — спросил Нютоу.
— Хотел попросить двух собратьев по Дао о небольшой услуге, — прищурившись, с улыбкой ответил Ли Чаншоу и с почтительным видом достал из рукава две драгоценные сумки, вручив их каждому из У.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Прошу вас, примите это.
Сердце трепетало, руки дрожали!
Нютоу и Мамянь едва не разрыдались. Медленно приняв сумки и заглянув внутрь, они пришли в неописуемый восторг.
— Мастер! О нет, собрат по Дао, преисподней и впрямь нужны такие таланты, как ты, му-у~
— Какое бы ни было поручение, мы обязательно поможем! И-го-го!
— Друзья, дело вот в чем, — Ли Чаншоу достал две жемчужины, улавливающие души. — Прошу, взгляните.
Нютоу и Мамянь мгновенно посерьезнели. Убрав приправы, они нахмурились.
— Кармические препятствия? Столь сильные препятствия2 при таких слабых душах… — пробормотал Нютоу. — Это правители государств людей из Южной Обители?
— Именно так, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Есть ли какой-нибудь способ?
— Тут мы бессильны, — строго ответил Мамянь. — Подобные кармические препятствия нельзя просто проигнорировать, и их невозможно искупить благими заслугами. Их можно лишь отправить в восемнадцать ярусов преисподней, чтобы через страдания изгладить грехи, и только тогда они смогут продолжить цикл перерождений. В противном случае остается лишь развеять душу, чтобы переродился только истинный дух, полностью разорвав связь с прошлой жизнью.
Договаривая это, Мамянь уже доставал подаренную сумку, намереваясь вернуть ее Ли Чаншоу…
— Эй!
Нютоу взмахнул своей огромной ручищей, преграждая путь Мамяню, и усмехнулся:
— На самом деле способ есть, но… это очень хлопотно…
Ли Чаншоу, прищурившись, улыбнулся и достал еще две драгоценные сумки, вручив их обоим посланцам.
— Тогда прошу вас взять на себя эти заботы.
— Ну что ты, не стоит! Ох, право же… Ладно, договорились, договорились.
Нютоу сжал сумку в руке, а вторую сунул за пазуху Мамяню, после чего произнес серьезным тоном:
— Но учти одно: мук в восемнадцати ярусах преисподней не избежать, иначе мировой порядок может пойти прахом. Мы можем лишь помочь ему страдать поменьше. В какой бы ярус его ни определили судьи, мы пристроим его где-нибудь с краю. Как думаешь, собрат по Дао, пойдет так?
Ли Чаншоу взглянул на Юцинь Сюанью и заметил, что та в задумчивости хмурит брови. Ей претило подобное кумовство, но на сей раз она не стала немедленно выступать вперед, чтобы покарать нечестивцев.
Неужели «ядовитость» Ядовитой и впрямь ослабла?!
Ли Чаншоу был даже немного тронут и передал ей мысленно: «Юцинь-шимэй, позволь мне самому разобраться с этим, ничего не говори».
— Хорошо, — кивнула Юцинь Сюанья.
Ли Чаншоу сделал полшага вперед и принялся о чем-то шептаться с Нютоу и Мамянем, пользуясь случаем, чтобы расспросить о деталях восьминадцати ярусов преисподней, а заодно выяснить, почему те поначалу боялись браться за это дело.
Как оказалось, правители мирских царств один за другим продлевали свои жизни на сотни лет с помощью пилюль долголетия. После смерти они часто подсылали доверенных заклинателей, чтобы те принесли их души в преисподнюю и попытались устроить им удачное следующее перерождение.
Но стоило делу коснуться этих земных «императоров», как преисподняя тут же меняла свой обычный покладистый и вежливый тон на суровый и решительный отказ.
Нютоу пояснил:
— Много лет назад случилось подобное, и в итоге это навлекло Небесную кару. Подкупленных посланцев преисподней и судей, написавших приговор, испепелило в прах, не оставив ни крупицы их истинного духа. Правители этих земных уделов несут в себе остатки судьбоносной удачи, и то, что они самовольно продлевали себе жизнь, равносильно противостоянию Небесному Дао…
- Жи-ли-вань-цзи (日理万姬, rì lǐ wàn jī) — игра слов, основанная на идиоме «ежедневно заниматься множеством государственных дел» (日理万机, rì lǐ wàn jī), где иероглиф «дела» (цзи) заменен на созвучный иероглиф «красавицы/наложницы» (цзи). ↩︎
- Е-чжан (业障, yè zhàng) — буддийский термин, означающий кармические препятствия или грехи, накопленные в прошлых жизнях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
