— Ничего страшного, — произнес Ли Чаншоу. — Сейчас идет война между расой Демонов и Небесным Судом. Если бы Демоны напрямую развязали войну против человеческого рода, бесчисленные бессмертные секты Чжуншэньчжоу в мгновение ока затопили бы их земли.
— Вам обоим не стоит беспокоиться, спокойно восстанавливайте силы в этом мирском краю. Мои воплощения находятся в том большом храме; если возникнут какие-либо дела, можете поручить им известить меня.
Двое командиров демонических воинов не стали многословить, отдав честь в знак согласия.
Ли Чаншоу добавил:
— Сегодня у меня еще есть важные дела, поэтому я не задержусь здесь дольше. Вы тоже, пожалуйста, хорошенько отдохните.
Вслед за этим Ли Чаншоу распрощался и ушел, оставив посланникам расы людей-у полные полномочия по дальнейшему обустройству.
Когда его сознание уже покидало это место, Ли Чаншоу заметил на углу улицы одну картину: две женщины из демонического воинства с отрешенным взглядом стояли перед лавкой, торгующей женскими украшениями для волос, и просто молчали. Женщина-торговка хотела заговорить, но не решалась; выражение её лица, честно говоря, было трудно описать словами…
С этими ста восемью демоническими воинами в городе Аньшуй Ли Чаншоу мог чуть меньше беспокоиться об этом месте, что можно было считать небольшим преимуществом. Позже всё же нужно будет найти внимательных посланников или храмовых служителей, чтобы они специально заботились о быте и питании этих ста восьми представителей древнего человеческого рода.
Хм?
Почему-то у Ли Чаншоу внезапно возникло ощущение, будто он открыл дом престарелых мира Хунхуан1.
Вернув сознание на пик Сяоцюн, Ли Чаншоу немедленно приступил к анализу того, насколько велика угроза, исходящая от Байцзэ. Линъэ была рядом… На первый взгляд казалось, что она медитирует, занимаясь самосовершенствованием, но, присмотревшись, можно было увидеть, что она просто дремлет.
Эта девчонка…
В глазах Ли Чаншоу отразилась забота. Он положил листок бумаги рядом с рукой Линъэ, на котором было написано: «Триста раз». Затем он подпер подбородок рукой и замер перед алхимической печью, погрузившись в раздумья.
Такой хитроумный тип, как Байцзэ, отправляя ему нефритовую печать, наверняка уже всё подготовил. Сколько сведений может дать одна передаточная нефритовая печать? Придет ли противник лично, чтобы доставить послание, и скроется ли он поблизости от секты Дусянь?
Ли Чаншоу сразу отверг эту вероятность. В конце концов, Байцзэ, рассчитывающий всё без единого промаха, не мог подвергнуть себя опасности. Разумеется, для верности Ли Чаншоу немедленно задействовал бумажных даосов2 за пределами горных врат и несколько раз тщательно прочесал окрестности, но, само собой, ничего не обнаружил.
И он, и Байцзэ будут пытаться предугадать предугадывание противника, что приведет к наслоению этих прогнозов и загонит их в бесконечный тупик. Военный советник древней расы Демонов и впрямь оказался необычайным. Вступая в заочное противоборство с таким мастером, необходимо сохранять достаточную долю сомнения в собственных мгновенных суждениях. Кто знает, возможно, те мысли, что посещают его сейчас, — это именно то, к чему противник подталкивает его своими намеками и наставлениями…
Ли Чаншоу достал свиток и, склонив голову, начал писать и рисовать. Словно цепи вылетали с пика Сяоцюн, расходясь по всему миру Хунхуан; а между небом и землей, казалось, существовало бесчисленное множество призрачных теней, среди которых скрывалась единственная истина.
И вот, спустя несколько часов…
— Ой?
Линъэ открыла глаза. Решив, что она во сне, она ущипнула себя за тыльную сторону ладони и поняла, что увиденное — чистая правда. Алхимическая комната неизвестно когда опустилась вглубь горы, и теперь вокруг нее парили развернутые свитки, испещренные мелким текстом и картами.
Линъэ некоторое время внимательно вглядывалась, и у неё закружилась голова. Похоже, шисюн анализировал местонахождение Байцзэ. Сам же Ли Чаншоу сейчас стоял перед упрощенной картой Пяти Континентов мира Хунхуан, заложив руки за спину и нахмурив брови.
— Проснулась?
— Ой, — Линъэ тут же подпрыгнула. Увидев в руке записку, она открыла её и печально вздохнула.
Ли Чаншоу с восхищением произнес:
— Этот Байцзэ — поистине большой мастер.
— Шисюн, неужели Байцзэ настолько силен? Он ведь всего лишь прислал нам нефритовую печать, разве из этого можно что-то вычислить?
Ли Чаншоу ответил:
— Нет, достаточно собрать и проанализировать всю информацию, а затем разобрать её и снова проанализировать под разными углами, чтобы прийти ко многим выводам. Те сведения, что он дал, подобраны идеально.
Линъэ изо всех сил старалась уследить за ходом мыслей шисюна и с недоумением спросила:
— Но если он не знал, что мы обсуждали в речной долине, как с ним расправиться, то разве, отправив это письмо по собственной инициативе, он не выдал себя намеренно?
— Верно, он выдал себя намеренно.
— Почему?
— Из-за опасений, а также из-за своего прошлого, когда он отдавал жизнь за расу Демонов.
Ли Чаншоу продолжил:
— Мы с расой Демонов уже находимся в состоянии абсолютного противостояния. Пока живут такие могущественные сущности этой расы, они рано или поздно будут втянуты в причинно-следственные связи демонов. Как Его Величество Юйди и я сможем терпеть его? Он также должен понимать, что ради надежности я могу заранее попросить Да-фаши вмешаться и убить его. Поэтому Байцзэ решил сработать на опережение, прислать эту нефритовую печать, чтобы проявить мягкость и добрую волю, и проверить, можно ли превратить врага в друга или стать единомышленниками, избежав тем самым беды.
— А почему это не может быть угрозой нам?
— Потому что это не является угрозой, — сказал Ли Чаншоу. — Если он раскроет наше происхождение, мы просто великодушно это признаем и переедем жить по соседству с дворцом Доушуай. В таком случае мои опасения сменятся ненавистью к нему, что, напротив, перекроет ему путь к спасению.
Линъэ приложила ладонь ко лбу:
— Тогда, шисюн, что же нам теперь делать?
— Ждать Да-фаши… Только заговорил о нем, а Да-фаши уже прибыл.
Ли Чаншоу достал нефритовую печать, заставляя алхимическую комнату медленно подняться из недр горы, и с улыбкой сказал:
— Если я не ошибся в своих расчетах, в нефритовой печати, которую принес Да-фаши, обязательно будет письмо от Байцзэ ко мне. В этом письме либо будет проявлена пассивность — сообщение о том, что он сам покидает Хунхуан и отправляется странствовать в Хаос; либо активность — предложение заключить пари: если мы сможем его найти, он пойдет на службу к учению Людей или к Небесному Суду, а если не найдем — мы его отпустим. Либо же это будет авантюра — притворное сопротивление шаг за шагом, чтобы проверить, удастся ли ему инсценировать свою смерть. И это письмо наверняка было написано еще полгода назад.
Линъэ поджала губы, чувствуя, что зря переписывала Канон Умеренности.
— Шисюн, почему же он просто не спрячется втайне?
Ли Чаншоу произнес:
— Не то чтобы не желает, а скорее не может.
- 洪荒 (hónghuāng) — Хунхуан, первозданный хаос, архаичная древность или мир «Великой Пустоши». ↩︎
- 纸道人 (zhǐdàorén) — бумажный даос, магические воплощения-клоны Ли Чаншоу, созданные из бумаги. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
