Глава 412. Даром
— Собрат по Дао Шуйшэнь, я размышлял три дня и все время чувствую… что твои прежние слова в чем-то были неверны.
Раса демонов — это не люди, их нельзя мерить одной меркой.
Демоны — это союз, созданный под эгидой Пакта Десяти Тысяч Душ1, у них нет ни сочувствия к сородичам, ни общей судьбы. Я и сам — изначальное существо, так откуда взяться обвинениям в предательстве нынешней расы демонов?
Разумеется, согласно Небесному Дао, я по-прежнему принадлежу к демоническому роду, и в деле Лу Я я действительно поступил вопреки их удаче, но о предательстве не может быть и речи!
Три дня назад те твои слова при первом прослушивании казались весьма резонными и действительно пробили мою душевную защиту, но на самом деле это было чистейшим лукавством и подменой понятий. Ты вложил слишком много смыслов в само слово «демон», так что эта победа не доблестна2!
Не лучше ли нам сегодня обсудить дела расы демонов прошлых лет и поговорить о том, кого в Поднебесной называют мужами чести?
Я помог Императору Демонов объединить все народы, а затем удалился от дел. И хотя в процессе хватало коварных замыслов, убийств и грехов, в конечном счете я позволил десяти тысячам племен избежать участи быть съеденными народом У.
Я поступаю открыто и честно, и то, что сегодня я подталкиваю расу демонов к краю ради блага Небесного Суда, Лу Я и самого себя, не тяготит мою совесть.
Ли Чаншоу, пришедший к пруду на пике Хэйчифэн с несколькими драгоценными мешочками, прищурился от улыбки, услышав этот поток слов от Байцзэ.
Этот Шангу Яошуай Байцзэ и впрямь оказался крепким орешком, его было куда труднее обвести вокруг пальца, чем тех почтенных господ, что наблюдают за спектаклем издалека…
Доводы, которые сегодня привел Байцзэ, Ли Чаншоу, разумеется, понимал. Раньше, когда он обсуждал подобные темы со Святой Нюйва, их дискуссии были куда глубже.
Однако софистика на то и софистика, чтобы силой навязывать свою правду там, где ее нет. Теперь, когда Байцзэ сам вызвал его на бой, Ли Чаншоу не собирался пасовать.
Кто сказал, что он тоже не готовился эти три дня?
Пока Байцзэ тратил время на поиск лазеек и логических ошибок в прошлых речах Ли Чаншоу, сам Ли Чаншоу обдумывал, как именно строить сегодняшний спор.
Искусство покорения сердца начинается с непрерывного обмена мыслями.
В общении с такой личностью, как Байцзэ, необходимо достаточное столкновение идей. Одних лишь оков для духа или клятв Небесному Дао хватит лишь для того, чтобы добиться от него поверхностного повиновения.
Если в будущем действительно пришлось бы прибегнуть к помощи Байцзэ, а он стал бы работать спустя рукава, то это не считалось бы нарушением клятвы Небесному Дао…
Ли Чаншоу достал из мешочка груду ценных материалов и с улыбкой произнес:
— Бай-сяньшэн, не желаете ли сегодня приложить руку вместе со мной и построить здесь жилье и кухню? А дела демонов мы с вами обсудим не спеша.
— Добро, — Байцзэ непринужденно рассмеялся, не став больше спорить об этом. Хотя он и чувствовал облегчение от того, что высказался, в нем рос азарт и желание услышать сегодняшний ответ Ли Чаншоу.
Вскоре человек и божественный зверь принялись за работу.
Байцзэ засучил рукава, Ли Чаншоу призвал бумажных даосов; они разметили фундамент, расчистили сорняки и начали возводить небольшой терем.
Байцзэ улыбнулся:
— По сравнению с пещерами, созданными с помощью заклинаний, подобный труд приносит сердцу Дао куда больше покоя.
Ли Чаншоу легко вбросил тему для сегодняшнего обсуждения:
— Бай-сяньшэн, давайте-ка сегодня поговорим о том, был ли шанс на спасение у расы демонов, когда внутри нее начались раскол и разложение.
— На этот раз я определенно не позволю тебе, как в прошлый раз, сбить меня с толку беспорядочным градом доводов, лишив возможности возразить.
— Мы ведь просто рассуждаем о делах минувших, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Старший должен знать о тех временах лучше всех, так что выбор за вами. Как вы считаете: можно ли было тогда спасти демонов или нет?
Байцзэ немного помолчал и ответил:
— Можно было.
— Тогда я буду утверждать, что нельзя, — Ли Чаншоу привычным движением вогнал бревно в землю, попутно выкапывая следующую яму. — Прошу вас, Бай-сяньшэн.
— Кхм! Пороки расы демонов в те времена заключались не в том, что племен было слишком много или они были разобщены, а в том, что народ У оказывал недостаточное давление. Уцзу просто охотились, они не видели в демонах врагов… Хотя в глазах народа У еда и не заслуживает называться противником…
Так на пике Хэйчифэн человек и божественный зверь, спустя три дня, снова пустились в пространные рассуждения.
Перед приходом Ли Чаншоу, разумеется, подготовился самым тщательным образом.
Для надежности он проработал аргументы как «за», так и «против», поэтому легко подмечал малейшие прорехи в словах Байцзэ и тут же переходил в контратаку, постепенно вовлекая того в свой ритм.
К тому времени, как простенький терем был достроен, Ли Чаншоу снова довел Байцзэ до состояния, когда тому нечего было возразить, хотя тот смутно чувствовал какой-то подвох…
Ли Чаншоу с улыбкой попрощался, условившись навестить его на пике еще через три дня.
Байцзэ снова мерил шагами берег пруда три дня, и лишь на исходе третьего его глаза вспыхнули — он наконец понял, в чем была загвоздка.
После этого он с нетерпением стал ждать Ли Чаншоу, готовясь к новому «бою»!
Тем временем Ли Чаншоу на пике Сяоцюнфэн неспешно улаживал мелкие дела Небесного Суда, следил за положением дел у демонов, интересовался переменами в характере того черного леопарда и приглядывал за работой приюта в городе Аншуй.
Затем, подготовив очередную тему и аргументы для спора, он в назначенный час отправился к Байцзэ.
Должно быть, это было самое трудноподдающееся внушению существо из всех, что Ли Чаншоу встречал с момента своего выхода на великую сцену Первозданного хаоса.
Стоило признать, что у Ли Чаншоу действительно было намерение полностью подчинить Байцзэ, чтобы тот искренне помогал ему.
Конечно, он не собирался делать Байцзэ своим советником, в подобном помощнике он не нуждался…
Но разве его золотое тело заслуг не было почти завершено?
Великая катастрофа Фэншэнь уже близко. Когда она закончится и он спасет тех, кого хотел спасти, придет время подумать об уходе на покой.
Сделать Байцзэ теневым советником Юйди, при условии, что тот всегда будет под контролем Учения Людей и не сможет внести хаос в небеса — это станет последним вкладом Ли Чаншоу в дела Его Величества Юйди.
— Хотя постоянно кажется, что покинуть Небесный Суд будет не так-то просто.
Если он добьется преданности Байцзэ пораньше, то и в грядущей катастрофе у Ли Чаншоу будет больше уверенности.
По крайней мере, когда между ними установится доверие, Ли Чаншоу сможет давать Байцзэ на проверку части своих планов, чтобы тот указывал на недостатки и недоработки, в полной мере используя свою божественную способность предвидеть удачу и избегать бед.
А значит, споры и методы покорения сердца нужно продолжать.
И вот так…
Один раз, два раза, пять, шесть, семь…
Восемь, десять, сотню раз.
Примерно через полтора года Байцзэ наконец опомнился. Снова оказавшись в замешательстве после уловок Ли Чаншоу и видя, что тот собирается уходить, Байцзэ поднялся из-за стола, уставленного пустыми кубками, и громко воскликнул:
— Шуйшэнь! Не мог бы ты дать мне тему для спора через три дня уже сегодня? Чтобы я мог как следует подготовиться!
Ли Чаншоу промолчал.
«Если я дам тебе подготовиться, разве в следующий раз мне не будет в сто раз труднее?»
Впрочем, покорение сердца было завершено уже процентов на семьдесят, и рост сложности входил в планы Ли Чаншоу.
Он невозмутимо улыбнулся и достал свиток.
Он не только дал тему для следующего раза, но и приложил список вопросов для сотни последующих дискуссий.
Это по-настоящему потрясло Байцзэ, и его восхищение Ли Чаншоу возросло еще больше.
Это было из разряда: «Хотя я прекрасно знаю, что у этого Шуйшэня гнилое сердце и грязные руки, и он хитер как лис, я все же чувствую, что этот человек — единственный истинный ценитель моей души, встреченный мною с самого рождения».
В тишине глубокой ночи Байцзэ сидел в тереме, приготовив пару любимых закусок. Он откупорил подаренное Ли Чаншоу доброе вино и, держа в руках бамбуковый свиток, принялся внимательно читать его при свете духовной жемчужины.
Вскоре Байцзэ поднял кубок и издалека поклонился в сторону пика Сяоцюнфэн.
В углу алхимической комнаты на пике Сяоцюнфэн Ли Чаншоу, глядя на лежащий перед ним канон, слегка улыбнулся…
— Шисю-ю-юн!
Линъэ, неся чашу с жидкой кашей, приплыла со стороны входа:
— Снова обдумываешь тему для спора с Бай-сяньшэном?
Ли Чаншоу отхлебнул из нефритовой чаши и усмехнулся:
— Я брал тебя с собой послушать уже с десяток раз, есть какие-нибудь мысли?
— Шисюн, ты просто одержим Бай-сяньшэном и не можешь выпутаться.
— А?
— Кхм, кхм! Бай-сяньшэн поистине достоин звания мудрого великого мастера древности, раз способен вести с тобой столь яркие споры и лишь слегка уступать тебе после стольких раз. Таких мудрецов действительно редко встретишь!
Ли Чаншоу бросил на Линъэ суровый взгляд, но тут же невольно рассмеялся:
— В этих спорах мы не бьемся всерьез, это всего лишь способ прийти к компромиссу между мной и Бай-сяньшэном.
Линъэ моргнула, недоумевая:
— К какому компромиссу?
— Он оставил мысль подстрекать меня стать Вторым Небесным Императором, я же оставил желание убить его. Только тогда мы смогли стать добрыми друзьями, и я смог позволить ему давать мне советы.
***
Ли Чаншоу отхлебнул немного каши и похвалил:
— Что ты сюда добавила? Какой-то необычный вкус, весьма недурно.
— Хи-хи, это по рецепту, который прежде дал Бай-сяньшэн, — улыбнулась Линъэ. — Старший брат, тебе нравится?
— Вполне.
— Тогда я позже…
- Wanling mengyue (万灵盟约, wàn líng méng yuē) — Пакт Десяти Тысяч Душ, союзный договор между представителями множества различных видов. ↩︎
- Sheng zhi bu wu (胜之不武, shèng zhī bù wǔ) — «победа не доблестна»; выигрыш, достигнутый не в честном поединке, а за счёт уловок или софистики. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
