Глава 423. Распределение времени
— Э-хе-хе, Чангэн, ну и как тебе картина? Разве не кажется она божественным творением, чем-то поистине необычайным? Ся-би жу шэнь1, а?
Этот насмешливый голос вырвал Ли Чаншоу из пучины раздумий.
Подняв голову, он увидел, что Гунмин Дае, поглаживая бороду, подался вперед. Старое лицо почти касалось его собственного, а в глазах мерцал странный огонек.
Ли Чаншоу: «…»
— Благодарю Владыку за дарованные кисть и тушь, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. Он поднялся, отвесил почтительный поклон в сторону острова Цзиньао и с величайшей осторожностью свернул полотно.
— Я непременно повешу эту картину у себя дома и буду совершать перед ней подношения, как только выдастся свободная минутка.
Чжао Гунминь заметно опешил, а затем рассмеялся:
— Это сокровище дано тебе вовсе не для того, чтобы придать храбрости… Впрочем, если хочешь думать так — воля твоя.
Ли Чаншоу тихо вздохнул, жестом пригласил Гунмин Дае сесть поудобнее и, нахмурившись, спросил:
— И с какого же момента Владыка начал наблюдать?
— Этого я не знаю, — Чжао Гунминь встряхнул рукавами и прочистил горло. — Когда Учитель созвал нас, я пришел одним из первых и как раз успел увидеть, как ты там говоришь: «О, Юнь-Юнь, пожалуйста, дай мне свою руку».
Уголки рта Ли Чаншоу неистово задергались, а лицо обдало жаром. К счастью, это был лишь бумажный даос, и все его эмоции регулировались исключительно бессмертной силой.
Эх! Неужели в этих Первозданных землях совсем нет права на частную жизнь? Неужели святые Первозданных земель ни в грош не ставят тайны своих учеников?
Будь Владыка Тунтянь в его прошлой жизни, его бы точно подвесили за такое и проклинали тысячи благородных мужей!
Пыль, оброненная святым, для любого живого существа становится неподъемной горой!
Чжао Гунминь усмехнулся:
— А знаешь ли ты, что Учитель, называя тебя, зовет Сяо Чангэном? Звучит весьма доверительно.
— О? — глаза Ли Чаншоу блеснули.
Ну, тогда вопрос исчерпан.
— О чем еще говорил Владыка?
— Велел нам почаще общаться с тобой и укреплять узы, — Чжао Гунминь взял с подноса земной плод и принялся с аппетитом его уплетать. — Учитель сказал, что врата Дао ждет великое бедствие, но небесные механизмы спутаны, и даже святые не могут узреть истину грядущей катастрофы. Учитель снова отправился в Море Хаоса на поиски сокровищ — должно быть, хочет найти Колокол Хаоса. Из трех великих сокровищ сотворения мира лишь он один не попал к Учителю, и это всегда было камнем у него на сердце. В те годы, когда Учитель только обрел святость, он едва не отправился разносить Демонический двор, и лишь старшему дяде-наставнику удалось его удержать.
Этот глава учения Тунтянь… воистину человек искренних чувств и благородства, пронзающего облака.
Ли Чаншоу полюбопытствовал:
— Чжао-лаогэ, неужели ты не тревожишься, услышав о великом бедствии?
— Бедствия приходят и уходят, мы к ним давно привыкли.
Чжао Гунминь медленно вздохнул и улыбнулся:
— С древних времен и по сей день, если бы не эти бедствия, раз за разом ниспосылаемые Небесным Дао, скольким существам пришлось бы вечно сидеть в медитациях, пока они не слились бы с самим Дао? Сейчас у наших трех учений врат Дао есть трое святых владык, так что даже при бедствии больших проблем возникнуть не должно. Чангэн, ты еще молод и не проходил через такое. Когда наступает великое бедствие, все пять континентов Первозданных земель окутывает невидимый глазу цзе-юнь2, любые методы гадания и предсказания подавляются, а те, кто находится в уединении, пробуждаются от дрожи самого Великого Дао. И никто не знает, является ли возникшая в сердце мысль твоей собственной или это козни рока, тянущего тебя в пучину катастрофы. Во время войны ведьм и демонов большинству наших учеников Небесное Дао предостерегающе велело не вступать в бой безрассудно. Лишь шисюн Сюаньду, будучи старейшим представителем человеческого рода изначальной Чистой Ян, изначально считался участником бедствия. В критический момент, обложившись несколькими сокровищами учения Людей, он явился прямо к обители Пяти Жертвенных Курганов и, не говоря ни слова Восточному владыке Тай-и, сразу полез в драку. Хм-хм, Дунхуан Тай-и с Колоколом Хаоса в руках был тем еще храбрецом, способным противостоять самим святым владыкам, но в той первой битве великий магистр заставил его отступить…
Чжао Гунминь рассказывал об этом с упоением, но внезапно сменил тему:
— В прошлом бедствии от учения Людей выступил великий магистр, неужели в этот раз, Чангэн, настала твоя очередь выйти вперед?
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой и спросил:
— Старший брат, не задумывался ли ты, почему рождаются бедствия?
Чжао Гунминь ответил:
— О причинах их возникновения спорят с глубокой древности, и Учитель кое-что об этом упоминал. Есть общепринятая версия: возможности Неба и Земли имеют предел. С ростом числа живых существ и увеличением их сил стабильность Первозданного мира нарушается. Возьмем, к примеру, духовную энергию. Процесс ее рождения весьма длителен, и я не имею в виду духовные рудники — они лишь камни, в которых скопилась энергия. Все больше и больше энергии превращается в магическую силу и уровень культивации, которые практикующие используют для самосовершенствования. Тогда духовная энергия в мире постепенно истощается, что приводит к изменениям в самой природе… Чтобы предотвратить это, Небесное Дао ниспосылает великое бедствие, дабы усмирить мощь живых существ.
Ли Чаншоу медленно кивнул, погрузившись в раздумья.
Конечно, он слышал об этих истинах раньше, но в сочетании с рассказом великого магистра о сражениях у города Сюаньду, они открылись ему с новой стороны.
Если мощь живых существ будет слишком мала, это привлечет внимание внешних демонов. Если же она станет чрезмерной, мир не сможет ее выдержать, что приведет к увяданию Неба и Земли.
Такой род, как люди — способный стабильно выживать без культивации, но при этом рождающий мастеров, защищающих мир, — действительно лучше всего подходит Первозданным землям.
Возможно, именно в этом и заключается путь равновесия всего сущего.
Ли Чаншоу закрыл глаза, невольно готовясь к постижению Дао, но тут вспомнил, что им еще нужно обсудить дела. Он запечатал свои озарения, решив вернуться к ним позже.
— Старший брат, хоть три учения и сильны, нам нельзя терять бдительность, — серьезно произнес Ли Чаншоу.
— Не волнуйся, — Чжао Гунминь отмахнулся. — Ты, младший брат, спокойно помогай Небесному двору и сосредоточься на своих делах сердечных… кхм, я имел в виду, на улучшении отношений между тремя учениями. А если что-то случится в учении Цзе, я вовремя дам тебе знать. Кстати, когда ты собираешься заглянуть на Остров Трёх Бессмертных?
Ли Чаншоу вздохнул:
— В таких делах спешка ни к чему. Я только расстался с сяньцзы, и если заявлюсь к ней слишком рано, это может возмутить наши сердца на пути Дао. Старший брат, будешь ли ты свободен в ближайшие десятилетия?
Чжао Гунминь придвинулся ближе и вполголоса спросил:
— Нужно, чтобы я прикончил того принца расы Демонов?
— «Прикончил» — звучит слишком грубо, — Ли Чаншоу тоже подался вперед и улыбнулся. — Просто я считаю, что если от него не избавиться, в будущем он станет огромной бедой. Я планирую подать прошение, как только Его Величество Юйди вернется в Небесный двор после испытаний, и начать полномасштабное наступление на демонов у границ Северного континента. Сейчас принц демонов снова объединился с Западным учением. Не исключено, что ученики западных святых вмешаются тайно, поэтому нам потребуются могущественные мастера, способные защитить интересы Небесного двора.
— Раз уж ты просишь, разве может старший брат отказать? — прошептал Чжао Гунминь. — Одному мне действовать боязно, вдруг что-то пойдет не так. Лучше позовем Добао-шисюна и Цзинь Лин. Если мы выступим втроем, то справимся с любой ситуацией, если только сами западные владыки не решат вмешаться. Вот только…
— Если тебе что-то нужно, старший брат, только скажи.
— Понимаешь, не мог бы ты составить что-то вроде «Свода любовных речей»? Учитель велел нам насаждать в учении моду на создание пар. И хотя малая часть соучеников весьма сообразительна, большинство из них сильны в культивации, но совершенно безнадежны в делах амурных.
Чжао Гунминь, поглаживая бороду, тихо рассмеялся:
— Если ты, Чангэн, поможешь нам в этом, то мы ведь одна семья — не стоит и говорить о долгах. Просто позови, когда понадобимся.
«Этот старший брат… как он стал таким хитрым?!» — подумал Ли Чаншоу. Любовь действительно заставляет людей расти, особенно неудачная.
— В этом нет никакой сложности, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Я выкрою время и составлю такой труд, приложив все свои способности и тщательно проработав детали. Старший брат, я также намерен предложить Его Величеству Юйди учредить должности почетных советников Небесного двора и официально пригласить тебя, Добао-шисюна и Цзиньлин-шицзе представлять интересы Неба. Что скажешь?
Чжао Гунминь погладил бороду:
— Я полагаюсь на твое решение. Что касается их двоих, я позже разведаю обстановку. Добао-шисюн вряд ли откажется, а вот Цзинь Лин такое не по душе… Впрочем, нужно будет известить и учение Чань, чтобы не возникло новых раздоров.
— Не беспокойся, старший брат.
Ли Чаншоу покосился в сторону.
- Ся-би жу шэнь (下笔如神, xià bǐ rú shén) — «писать, словно бог водит рукой»; фразеологизм, описывающий исключительное мастерство художника или каллиграфа. ↩︎
- Цзе-юнь (劫运, jiéyùn) — фатальный рок или злая судьба, приходящая вместе с Великим бедствием и вовлекающая живых существ в круговорот катастроф. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
