— Вам не нужно утруждать себя, мы лишь пришли навестить друзей. Если это удобно, пожалуйста, удалитесь.
Ли Чаншоу внутренне изумился: неужели он неправильно понял Его Величество Юйди?
Служанки поклонились и, опустив головы, вышли.
Вскоре в этом великолепном павильоне остались только Ли Чаншоу и Цинь Тяньчжу. Они переглянулись с улыбкой, прошли в угол и уселись на мягкий топчан.
К ним подошла другая служанка, подала горячий чай с закусками и спросила, какую музыку они желают слушать.
— Что-нибудь обычное, — ответил Ли Чаншоу.
— Слушаюсь, — служанка поклонилась и ушла с подносом.
Вскоре в павильон вошли несколько музыкантш и заиграли легкую мелодию. Появились прекрасные танцовщицы, они нежно взмахивали длинными рукавами «плывущих облаков», и их танец радовал глаз.
К счастью, всё оставалось в рамках приличия и изящества.
Цинь Тяньчжу придвинулся к Ли Чаншоу и передал мысленно:
— Чангэн, что ты думаешь об этом месте?
— Отменное заведение для отдыха, — восхитился Ли Чаншоу. — Павильону Тянья было действительно непросто развиться до такой степени.
Цинь Тяньчжу вздохнул:
— Бянь-лаофужэнь, должно быть, узнала тебя. Жаль, не получится заняться чем-нибудь забавным.
Ли Чаншоу подумал: «Так вот в чём дело!»
Цинь Тяньчжу нахмурился:
— Тот старый даос, что говорил с тобой раньше, тоже наверняка тебя узнал. Чангэн, не слишком ли безрассудно ты поступил?
Ли Чаншоу мысленно ответил:
— У этого божества есть свои расчёты. Этот поход также призван сбить с толку тех, кто следит за моими передвижениями.
— Но если Юньсяо-сяньцзы спросит об этом, как ты всё объяснишь?
— Ну…
— Чангэн…
В глазах Цинь Тяньчжу промелькнуло бессилие, и он тихо произнес:
— Женщины отличаются от нас. Мы говорим прямо, и что сказано, то забыто. Но некоторые женщины любят мелочиться. Если ты допустишь хоть малейшую оплошность, она будет помнить о ней несколько юаньхуэй1, осыпая тебя упреками снова и снова. Если Юньсяо-сяньцзы ухватится за такой повод… кхм. Только не подумай лишнего, я ни в коем случае не имею в виду свою шимэй.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это божество понимает, всё понимает. Мужчины и женщины представляют Инь и Ян, они изначально различны. Мысли большинства женщин тоньше, чем у мужчин, и это вполне естественно.
Цинь Тяньчжу вздохнул и отхлебнул чаю.
Ли Чаншоу хотел было напомнить Цинь Тяньчжу об осторожности, ведь это место было чужим, но, вспомнив, что они оба здесь лишь в облике бумажных воплощений и находятся в доме Бянь Чжуана, сдержался.
Всё же нужно было проявить уважение ко второму старшему брату-соученику.
Спустя мгновение Бянь Чжуан, поддерживая свою бабушку, прибыл на облаке. Ли Чаншоу и Цинь Тяньчжу встали, чтобы поприветствовать их. Хозяева и гости обменялись любезностями, беседа потекла непринужденно.
Бянь-лаофужэнь перешла сразу к делу:
— Не знаю, по какой причине Шуйшэнь привел сегодня моего внука обратно?
Ли Чаншоу, однако, не спешил с ответом, желая прощупать почву в павильоне Тянья.
— Лаофужэнь, почему бы вам не попробовать угадать?
Стоящий рядом Цинь Тяньчжу не удержался от смеха — он впервые видел своего Шуйшэня таким «озорным».
Бянь-лаофужэнь на мгновение задумалась, погрузившись в размышления. Бянь Чжуан стоял подле неё, терзаясь беспокойством, всё еще опасаясь, что могущественные сяньцзы за спиной Ли Чаншоу доставят ему неприятности…
Вскоре Бянь-лаофужэнь вздохнула:
— Шуйшэнь мудр и полон замыслов, к тому же вы — ученик святого, и в Небесном чертоге стоите лишь ниже Его Величества Юйди…
Ли Чаншоу поспешно перебил её:
— Лаофужэнь, не стоит так превозносить меня. Я лишь пользуюсь доверием Его Величества.
Старуха улыбнулась:
— В таком случае я действительно не могу догадаться.
Ли Чаншоу взвесил слова и медленно произнес:
— По пути я слышал от Бянь Чжуана о том, как лаофужэнь основала павильон Тянья, и проникся к вам искренним уважением. Позвольте спросить напрямую: готов ли павильон Тянья служить Небесному чертогу?
— Это…
Бянь-лаофужэнь слегка нахмурилась и тихо сказала:
— Шуйшэнь, вы спрашиваете так внезапно, что мне трудно ответить. Хоть я и глава павильона Тянья, за моей спиной множество людей. Если из-за моего решения они окажутся в опасности, я не смогу искупить свою вину даже смертью.
Ли Чаншоу возразил:
— С чего бы службе Небесному чертогу подвергать вас опасности?
Бянь-лаофужэнь вздохнула:
— Павильон Тянья неплохо осведомлен о новостях. Поскольку мой внук служит генералом на Небесах, в последние годы я особенно внимательно слежу за делами Небесного чертога. Прежде Небеса боролись за удачу с Западным учением и благодаря вашей помощи, Шуйшэнь, одерживали одну победу за другой. Теперь, когда наступил великий катаклизм, Небесный чертог уже занял ведущее положение. Согласно слухам, этот катаклизм зовется «Дарование божественных чинов»2 и направлен на усиление Небес. Но разве может катаклизм обойтись без убийств? Западное учение многие годы возделывало три тысячи миров. Вы, Шуйшэнь, хотите собрать силы, чтобы противостоять влиянию Запада в трех тысячах мирах и тем самым продолжить борьбу за удачу для Небесного чертога… Будут ли там сражения? Если вспыхнет война, то будь у моего павильона Тянья хоть в десять раз больше бессмертных, мы станем лишь пеплом великого катаклизма.
Цинь Тяньчжу и Бянь Чжуан переглянулись… По их глазам было ясно, что ни один из них не привык так глубоко задумываться. Поэтому каждый остался при своём, молча слушая.
Ли Чаншоу сложил руки в приветствии и улыбнулся:
— Лаофужэнь, вы зрите в самый корень.
Бянь-лаофужэнь поспешила ответить:
— Шуйшэнь слишком добр ко мне. Я просто живу долго, поэтому ко многому присмотрелась и на многое стала смотреть проще.
— Но в одном лаофужэнь всё же ошибается.
— Я вся во внимании.
Ли Чаншоу указательным пальцем вывел слово «Дао» на столике возле топчана. Помолчав немного, он сказал:
— Сейчас я не могу дать лаофужэнь никаких обещаний. Не смею и говорить о том, какое блестящее будущее ждет павильон Тянья, если он станет служить Небесному чертогу. Это пустые слова, в которые никто не поверит, ведь нынешнее положение павильона Тянья и так весьма благополучно. Я лишь прошу лаофужэнь хорошенько подумать: если Небесный чертог не вмешается в дела трех тысяч миров, как тогда будут развиваться события? Лаофужэнь должна знать, что сделало Западное учение. Не скрою, через восемьдесят с лишним лет я вместе с учителем отправлюсь во дворец Цзысяо, чтобы обсудить катаклизм Дарования божественных чинов. Перед этим я как раз навещал учителя в обители Тайцин, и могу с уверенностью сказать: школа Дао ни за что не позволит Западу извлечь выгоду. Если замыслы Запада на пяти главных континентах потерпят крах, что они предпримут под давлением великого катаклизма?
Морщинистый лоб Бянь-лаофужэнь прорезала складка…
Ли Чаншоу продолжил:
— Уверен ли павильон Тянья, что сможет остаться в стороне от этой катастрофы?
— Трудно, — Бянь-лаофужэнь слегка покачала головой. — Павильон Тянья охватывает слишком широкую сферу, его неизбежно заденет. К тому же, едва начнется война, на богатства павильона Тянья непременно позарятся сильные враги.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Раз уж я прибыл сюда, лаофужэнь должна понимать: Небесный чертог не позволит Западному учению поглотить три тысячи миров. В трех тысячах миров обязательно произойдет битва, и в ней великие учения святых не будут участвовать напрямую. Если вы хотите сохранить нынешнее положение павильона Тянья, которое далось вам с таким трудом, у вас есть только два пути — поверить мне или переметнуться к Западному учению.
- Юаньхуэй (元会, yuánhuì) — цикл времени в китайской космологии, составляющий 129 600 лет. ↩︎
- Фэншэнь (封神, fēngshén) — «дарование божественных чинов», процесс наделения божественным статусом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
