Всю дорогу старик безропотно принимал свою судьбу и не проявлял к тебе ни малейшего любопытства; даже когда он сел на твою простую кровать, он так и не произнёс ни слова.
До того момента, пока ты не вскипятил воду и не подал ему чашку дымящейся лапши быстрого приготовления.
Это была лапша со вкусом тушёной говядины без острого перца, в которую ты добавил сосиску. Когда крышка открылась, аромат заполнил всю тесную, узкую комнату.
В конце концов основные физиологические потребности человека взяли верх над всем остальным. Старик взял чашку, лишь мгновение помедлил и принялся жадно уплетать лапшу.
Когда горячая лапша оказалась внутри, старик словно ожил, и даже его онемевшее лицо будто вновь обрело краски.
— Спасибо тебе.
Он походил на машину, которую наконец-то завели, и у неё вдруг включился другой режим.
— Это я втянул тебя, такого славного парня, в свои беды, заставил страдать вместе со мной, да ещё и терпеть косые взгляды.
— Ты в этом не виноват, это с теми людьми что-то не так.
Ты испугался, что старик сгоряча снова решит свести счёты с жизнью, и поспешил его утешить:
— То, что я немного пострадал, — пустяки. Разве бывает так, чтобы человек за всю жизнь ни разу не столкнулся с несправедливостью?
Старик посмотрел на тебя, хотел было что-то сказать, но промолчал и в конце концов лишь вздохнул.
Видя, что обстановка располагает к беседе, ты воспользовался случаем и спросил про лотерейный билет.
Кроме того, тебя всё ещё беспокоило значение слов, которые он сказал вчера вечером, вцепившись в твою руку, но сейчас был не лучший момент для таких вопросов.
Услышав слово «лотерея», старик окинул тебя взглядом и, решив по твоему чистому взору, что ты не кажешься дурным человеком, вдруг рассмеялся.
— Скажу — пожалуй, не поверишь, но ведь и я когда-то выигрывал в лотерею.
Словно ребёнок, приготовившийся слушать сказку, ты вовремя протянул ему стакан горячей воды.
И вот, обхватив ладонями тёплый стакан, старик начал свой рассказ.
Много-много лет назад, когда старик был ещё молод, он сменил отца на производстве и устроился на завод, получив по тем временам «железную чашу риса» — верный кусок хлеба на всю жизнь.
Но старик всегда терпеть не мог механическую работу; с самого детства он питал отвращение к однообразию. И в учёбе, и в работе — стоило ему сесть за рутинное повторение одного и того же, как он тут же терял терпение. В школе он из-за этого часто пререкался с учителями, а на заводе не смог поладить с руководством и коллегами, вдоволь натерпевшись косых взглядов, пересудов и едких насмешек.
Но в те годы всё было далеко не так открыто, как сейчас. Кроме работы на заводе или в поле, не существовало иных способов честно заработать на жизнь. Звание «частника» в то время было клеймом позора для всей семьи, а торговать можно было только на подпольных чёрных рынках.
Старик не выносил заводской рутины, где день за днём приходилось крутиться словно робот; он постоянно отлынивал от дел и бил баклуши, за что в итоге и был уволен.
В те годы увольнение означало появление «тёмного пятна» в биографии: ни одно приличное предприятие больше не приняло бы тебя, и ни одна хорошая женщина не пошла бы за тебя замуж. Будучи ещё молодым, старик — отчасти от безысходности, отчасти из интереса — начал втихую промышлять контрабандой на чёрном рынке. В конце концов его поймала инспекция, и он загремел в тюрьму на долгие годы.
Когда он вышел на свободу, времена изменились. Из юноши он превратился в мужчину средних лет. Как и большинство простых людей, растерянных перед лицом стремительных перемен, он не знал, чем заняться, и просто влачил бессмысленное существование.
Уволенный в прошлом, отсидевший срок, да ещё и без гроша за душой — такой человек, разумеется, не мог рассчитывать на благосклонность девушек. Даже родные не желали его видеть и постепенно отдалились. Лишь Тан-бо, который видел, как он рос, пожалел его и позволил помогать у себя в организации. Всякий раз, когда прибывал груз, он звал его, чтобы тот помогал разгружать товары для завода и мог заработать хоть какие-то деньги тяжёлым трудом.
Хотя подобная работа и была тяжёлой, она давала призрачную надежду на постоянное сотрудничество с заводом. Несмотря на отсутствие официальной должности, заработок почти не отличался от того, что получали обычные рабочие. Однако произошло нечто, из-за чего старик, будучи тогда в зрелом возрасте, свёл на нет все старания Тан-бо.
В ту пору были невероятно популярны «всенародные лотереи»: за два-три юаня можно было купить скретч-билет и выиграть всё что угодно — от таза для умывания и зубной пасты до стиральной машины, оконного кондиционера и даже автомобиля «Сантана».
Множество обезумевших людей спускали все свои сбережения, скупая коробку за коробкой, и сидели прямо под помостом, на котором красовалась «Сантана», стирая защитный слой с билетов один за другим. В итоге, набрав кучу тазов и зубной пасты, они уходили, изрыгая проклятия.
Но старику сказочно повезло. Он поставил на кон все свои накопления и — о чудо! — действительно выиграл новенькую «Сантану».
Дни после выигрыша стали для него сродни безумному сну.
Те, кто его презирал, не стали уважать его больше только из-за машины, зато вокруг него сразу зароилась толпа корыстных людей, каждый из которых преследовал свои цели.
Единственный, кто желал ему добра, — Тан-бо — всеми силами убеждал его не продавать «Сантану», а получить водительские права и пойти работать таксистом или личным шофёром у богачей, чтобы освоить ремесло.
Для многих таксистов главным препятствием было отсутствие машины, а у него она уже была. Стоило лишь получить права, и он бы до конца своих дней не знал нужды. Тан-бо даже предлагал одолжить денег на обучение вождению.
Но тогда голова его кружилась от успеха, а подстрекательства и уговоры всяческих сомнительных личностей сделали своё дело — в конце концов он продал автомобиль.
И мало того что продал, он ещё и наслушался чужого вранья, решив, будто Тан-бо отговаривал его от сделки только потому, что не желал ему лучшей доли и хотел, чтобы тот всю жизнь гнул спину на других.
В те времена, когда обладатель десяти тысяч юаней уже считался богачом, «Сантану» было не так-то просто купить даже за деньги. Нашлось немало желающих выложить за машину более ста тысяч. Он продал её по высокой цене, выручив огромную сумму, но у него не было ни планов, ни целей, на что её потратить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
