Сяогэ, с которого пот уже лил ручьём, словно под гипнозом, бессознательно кивнул.
Увидев, что в деле наметился прогресс, полицейские в комнате заметно оживились, и в их глазах промелькнула радость.
— Вы видели, как кто-то угрожал водителю? Или заметили в автобусе что-то, чего там быть не должно? Преступник видел ваши лица и узнал, кто вы такие? Или это был ваш знакомый?
Лао Чжан не упускал ни единого микровыражения на лице Сяо Хэюня, хотя тон его оставался весьма мягким: — На самом деле, вам не стоит опасаться мести. Полиция скроет личности и личные данные всех ключевых свидетелей, а также выделит сотрудников в штатском для вашей дальнейшей защиты. Мы не позволим преступникам вам угрожать…
Сяогэ медленно поднял голову. В его глазах за стёклами очков в квадратной оправе читались растерянность и нерешительность.
— Каким бы невообразимым ни был результат, мы примем его. Наберитесь смелости и расскажите всё, что вам известно!
Лао Чжан схватил его за плечи, громко подбадривая.
— Каким бы невообразимым он ни был?
— слабым голосом переспросил сяогэ.
— Да! Каким бы невообразимым он ни был!
Лао Чжан тяжело кивнул.
— Хорошо, я скажу…
——
В другой допросной офицер Цзян, как и офицер Ду, прослушал все записи.
Раньше, будь то записи с камер или вопросы следователей, из-за наличия лишь одного ракурса и отсутствия других свидетелей было трудно доказать, что их слова — ложь.
Но теперь нашлись очевидцы из раздевалки и ресторана, появились свидетельские показания. И даже то, что сяогэ Сяо Хэюнь по пути разорвал лист с планом и выбросил клочки в разные мусорные баки на разных этажах, уже не позволяло им свести концы с концами.
Что ещё важнее, из-за их предыдущей лжи, даже если теперь они говорили чистую правду, веры им больше не было.
Выяснив, что они вместе совещались в раздевалке и ресторане, офицер Цзян окончательно убедился, что Ли Шицин и Сяо Хэюнь заодно.
В отличие от поддавшегося панике и сокрушённого Сяо Хэюня, Ли Шицин спокойно приняла тот факт, что полиция их разоблачила. Она даже почувствовала некое облегчение, словно гора с плеч свалилась.
— Всё-таки не сработало…
После допроса с пристрастием она изначально была настроена менее оптимистично, чем сяогэ.
— Что ещё ты хочешь сообщить? Советую на этот раз говорить честно и не держать полицию за дураков.
Офицера Цзяна злило, что их водили за нос, но профессиональная этика позволяла ему хорошо сдерживать этот гнев.
— Признание облегчает вину, отказ — усугубляет!
— Правда, которую я знаю, вас не обрадует.
Ли Шицин вздохнула: — Вы решите, что я сумасшедшая.
— Говори.
Офицер Цзян ответил только это.
С тех пор как старший коллега подсказал ему, что эта женщина стрессоустойчивее своего сообщника, он не отходил от стола Ли Шицин ни на шаг, застыв подобно неподвижной и непоколебимой статуе.
Ли Шицин взглянула на него, офицер Цзян тоже не сводил с неё глаз.
— Всё началось с того момента, как я села в автобус сорок пятого маршрута…
Избегая его испытующего взгляда, Ли Шицин опустила голову и, воскрешая в памяти всё произошедшее, начала свой неспешный рассказ.
Раз план «А» провалился, пришло время плана «Б».
План «Б» был прост: выложить всё как на духу, рассказать полиции обо всём, что им известно о происходящем в автобусе, чтобы те сами искали полезные зацепки.
И вот в двух допросных в разное время на одни и те же вопросы стали поступать иные ответы.
Ли Шицин: — …В первый раз всё случилось в 13:45. Я спала, и меня разбудил звонок мобильного телефона…
— …В пятый раз мне стало так страшно, что я и минуты не могла больше оставаться в салоне. Поэтому я просто схватила первого попавшегося незнакомого парня, заявила, что он ко мне приставал, и потребовала высадить нас, чтобы вызвать полицию…
— И это был тот самый раз?
Офицер Цзян нетерпеливо прервал её.
— Нет, не этот.
На лице Ли Шицин отразилась мучительная покорность судьбе, и она спокойно ответила: — Сейчас — мой девятый раз.
Она видела, что офицер Цзян смотрит на неё с выражением «ври, ври, сочиняй дальше», но, опустив голову, продолжила описывать все мельчайшие подробности, которые помнила.
— В пятый раз мне наконец удалось выйти, но то ли из-за сотрясения мозга при ударе, то ли из-за того, что пережитое было слишком ужасным и я подсознательно хотела всё забыть, у меня случилась амнезия…
Слушая эту достойную низкосортной мыльной оперы историю, офицер Цзян с раздражением потёр виски, но заставил себя набраться терпения и слушать дальше.
В это же время в другой комнате сяогэ, у которого циклов было сравнительно меньше, в нескольких фразах пересказал весь свой опыт и с предельно искренним видом умолял полицейских ему поверить.
— …Правда, это всё, что я знаю. Я понятия не имею, что это за взрывчатка и почему она сработала. У меня тогда нервы были на пределе, я просто хотел поскорее выйти из автобуса и прийти в себя, поэтому и разыграл тот спектакль вместе с Ли Шицин, чтобы поскорее выйти и придумать, что делать…
Видя, как лица полицейских становятся всё более недовольными, голос сяогэ становился всё тише, и он обиженно пробормотал: — Вы же сами сказали, что примете любой, даже самый невообразимый вариант…
А стоило ему договорить, как они уставились на него так, словно он душевнобольной.
— Довольно невообразимо…
Лао Чжан, для которого всё услышанное было словно книга с небес, растерянно посмотрел на коллегу: — Ты же у нас любитель сетевых романов, что скажешь?
Наступил момент пугающей тишины.
— Складно сочинили. Если выложить завязку такой истории в сеть, наверняка будет много просмотров, глядишь, и популярной станет.
Спустя некоторое время офицер Ду с натянутой ухмылкой произнёс: — Не думал, что у вас такие таланты. Небось долго в раздевалке сюжет прорабатывали? Бедняжки, вы, часом, в ресторане ещё и план-конспект не набросали?
Сяогэ: …
— Лао Чжан, пусть Сяо Цзян найдёт женщину-полицейского, чтобы та сопроводила Ли Шицин из соседней комнаты на анализы мочи и крови. А ты, — он обратился к парню, — пойдёшь со мной.
Взгляд офицера Ду, полный сомнения и настороженности, ни на миг не терял бдительности.
— Я подозреваю, что вы под кайфом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
