Сяогэ был приезжим и плохо знал эти края, поэтому именно Ли Шицин вспомнила, что неподалёку есть довольно большой парк. В таких загородных парках обычно мало камер видеонаблюдения, поэтому они решили сначала спрятаться там, а уже потом действовать по обстоятельствам.
Из-за того что сяогэ в кои-то веки вспылил, Ли Шицин всю дорогу была какой-то поникшей и больше не заговаривала об автобусе, хотя в голове постоянно крутилась мысль о том, можно ли ещё спасти тех людей.
Как и говорил сяогэ, вероятно, из-за того что она умирала слишком много раз, чувства её притупились, и она постепенно привыкла к этому циклу. В подсознании она уже воспринимала бесконечные перерождения как нечто само собой разумеющееся и не задумывалась всерьёз, что делать, если петля времени разомкнётся и цикл прекратится.
Однако Сяо Хэюнь был другим. Он прошёл через цикл всего несколько раз, и в те разы он полагался на Ли Шицин как на напарницу, поэтому отчаяние от того, что видишь чужую смерть и никак не можешь это прекратить, ещё не успело полностью завладеть им.
Особенности его характера привели к тому, что он больше стремился вырваться из петли самому, нежели спасти всех пассажиров.
Эта разница в убеждениях проявилась ещё отчётливее, когда они наконец-то смогли поговорить в укромном месте.
— Лучший исход сейчас — это если петля разомкнулась, мы выспимся, и наступит завтрашний день. И неважно, случится что-то с автобусом или нет, нас это не касается.
Сяогэ вздохнул и с усталостью в голосе произнёс:
— Но если всё так, то рано или поздно нам придётся отвечать на вопросы, откуда мы узнали о бомбе в автобусе. Мы ведь не можем вечно держать телефоны выключенными или постоянно прятаться.
Услышав это, Ли Шицин подсознательно возразила:
— Но если благодаря моему звонку полиция успешно раскроет дело о взрыве, они выяснят причину, тип взрывчатки и личность преступника. Если они, как и в прошлый раз, опубликуют отчёт в сети, мы получим все эти сведения и зацепки…
— То, о чём ты говоришь, — это лучший вариант развития событий. Не говоря уже о том, сможет ли полиция быстро раскрыть дело и опубликуют ли они отчёт, для твоего благополучного исхода нужно ещё одно условие…
Сяогэ горько усмехнулся:
— Эти зацепки будут полезны только в том случае, если цикл действительно повторится.
Но хочешь ли ты снова возвращаться в этот цикл?
Он не стал озвучивать эти жестокие слова.
Но стоило Ли Шицин взглянуть на его лицо, как она всё поняла.
От этого она замолчала ещё крепче.
— Есть и другой вариант: полиция не раскроет дело, а цикл продолжится…
Сяогэ потёр переносицу, сдавленную дужкой очков, и бессильно проговорил:
— Тогда то, что мы вышли на этой остановке, не имеет никакого смысла, кроме лишней нервотрёпки. Мы просто впустую потратили время.
— Я думала, ты вышел только потому, что не хотел снова подорваться. К тому же я сама очень боюсь этого ощущения близости гибели, поэтому и решила выйти и позвонить в полицию. Но это не значит, что я хочу умыть руки.
Только в этот момент Ли Шицин осознала истинную причину их разногласий:
— Если бы я не вызвала полицию и если бы тебе не нужны были зацепки, что бы ты стал делать после того, как вышел из автобуса?
— Ничего.
Сяогэ пожал плечами.
— Мой первоначальный план заключался в том, чтобы просто сойти, а если потом вызовут в полицию — отговориться тем, что я просто доехал до своей остановки. Если всё закончится и петля больше не повторится, то это дело нас больше не касается.
Он продолжил:
— Я знаю, ты, наверное, считаешь, что я слишком осторожничаю, но ты же сама видела: в автобусе бомба и неизвестно сколько террористов. Обычные люди вроде нас не могут с таким справиться. Мы умирали столько раз, мы сделали всё, что могли!
— Если всем в этом автобусе суждено погибнуть, то наше спасение — это либо милость небес, либо Янь-ван на мгновение задремал. В любом случае нужно ценить такой шанс. Мы не преступники и не обязаны чувствовать вину за то, что не смогли спасти всех…
— Но я чувствую вину перед тобой.
Ли Шицин внезапно перебила его красноречивую тираду.
— Из-за чувства вины перед тобой я больше не смею вытаскивать из автобуса кого-то ещё.
Напускное безразличие на лице сяогэ мгновенно исчезло.
В водно-болотном парке было так тихо, что отчётливо слышался каждый стрекот насекомых и пение птиц.
Стая птиц пролетела над их головами, донося с высоты едва уловимый крик. На фоне бескрайнего неба и широких облаков девушка казалась совсем крошечной, но голос её звучал удивительно чётко и уверенно.
— Хотя ты ни разу не упрекнул меня, я всё равно мучаюсь от угрызений совести, — сказала она. — Чтобы сбежать из того удушающего места, я вытянула тебя за собой, не считаясь ни с чем. И пусть ты говоришь, что в каком-то смысле я спасла тебе жизнь, и я сама тогда так думала, но после десятка с лишним раз я поняла… такая жизнь хуже смерти.
— Ты…
Сяогэ смотрел на девушку и долго не мог вымолвить ни слова.
— Это я затащила тебя в этот ад. Да, жизни всех пассажиров в автобусе, возможно, не имеют ко мне отношения, но твоя жизнь теперь связана с моей.
Она по-прежнему держалась из последних сил, стараясь казаться стойкой, как и в те бесчисленные разы, когда была на грани срыва, но всё же находила в себе силы подняться.
— Я тоже когда-то хотела сдаться, но тогда ты сказал мне: подумай о своих родителях…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
