Что еще за «дети попадают внутрь через подошвы ног»? Линь Мэйпо и впрямь пора отправиться в ад!
Если бы её нян не умерла прежде, чем успела просветить её в делах взрослых, разве пришлось бы ей на днях тайком расспрашивать Линь Мэйпо об этих вещах! И подумать только, эта старая женщина так нагло ей солгала: из-за неё Ли Юйху вчера, даже будучи пьяной в стельку, наотрез отказывалась снимать туфли, оберегая совсем не то место!
Вино толкает на безрассудства — какое верное предостережение! Эх! Теперь-то она наконец поняла, откуда берутся дети. После прошлой ночи она, чего доброго, уже носит в животе ребеночка! Но это еще не самая большая проблема. Больше всего она боялась: не сболтнула ли она вчера чего лишнего?
Служанка как раз укладывала ей волосы в пучок, пока сама она искоса подглядывала за стоявшим рядом «мужем»; тем временем две служанки средних лет снимали окровавленную простыню с таким довольным видом, будто собирались выставить это неоспоримое доказательство вчерашнего буйства на всеобщее обозрение. А что, если бы сегодня на ткани не нашли пятен крови, ей бы пришлось лезть в петлю? Какие ужасные семейные правила! У богачей причуды многочисленны, как шерстинки на теле коровы1. Боже! Ей ведь сейчас еще нужно идти на поклон к старшим! Кто знает, насколько они придирчивы, сможет ли она с ними сладить?
Когда она переоделась и все слуги удалились, муж взял её за руку и мягко произнес:
— Это всего лишь встреча со старшими, нужно просто познакомиться с родней, ничего особенного. В будущем нам придется видеться только за ужином, в остальное время общаться необязательно.
Она посмотрела на простыню.
— Они ведь не собираются вывесить её на городской стене, чтобы объявить об этом всему миру? — её беспокоило многое, но эта простыня была самым постыдным.
Ци Тяньлэй громко рассмеялся и внезапно прижал её к себе!
Ли Юйху поспешно попыталась оттолкнуть его. Она не привыкла к подобной физической близости с людьми, к тому же он не был её настоящим мужем, а лишь мужем «по факту»… О, какое прискорбное положение! Однако Ци Тяньлэй не поддался её усилиям — он оказался куда сильнее, чем она ожидала! Как же так? Неужели болезненный и слабый мужчина может быть таким крепким?
Не успела она об этом подумать, как он украл поцелуй с её губ!
Что еще прискорбнее, она опешила! Позволила ему вольно наслаждаться поцелуем, позабыв о сопротивлении. Ей следовало хотя бы влепить ему пощечину, но если она ненароком прибьет его, добром это не кончится! Поэтому она не посмела ударить его в полную силу, да и в тот миг сама не понимала, почему вдруг так ослабла.
— Ты очень красивая! Бинъянь. — последние два слова он произнес с особой тщательностью и, как и ожидал, почувствовал, как её тело вздрогнуло, прежде чем она оттолкнула его.
— Тебе не нравится это имя? Или лучше называть тебя твоим детским именем — Юй Ху?
Как же раздражал этот необычайно яркий блеск в его глазах! Уклоняясь от его взгляда, она пробормотала:
— Наедине… я больше привыкла, чтобы ты называл меня Юй Ху.
— Хорошо! Тогда наедине я буду называть тебя Юй Ху. — он обнял её за тонкую талию, и они направились к выходу.
На мгновение Юй Ху ослепила красота окружающих пейзажей: она не успевала рассматривать каждое искусно проработанное украшение. И пусть этот ландшафт был сотворен руками человека, он был настолько совершенен, что придраться было не к чему!
— Цзи… Синь… — вполголоса прочитала она надпись на черной табличке с золотыми иероглифами над воротами нового двора, узнав лишь пару знаков.
— Цзичан синьюань, — прочитал он ей. — Когда вернемся, я провожу тебя и всё здесь покажу. Территория двора обширна, и у каждого уголка свой неповторимый стиль, это стоит увидеть.
Ей оставалось только кивнуть. А что еще делать? Лишь втайне сомневаться, много ли она смыслит в поэтическом чувстве и живописном замысле2.
Эх! Видно, и впрямь не суждено ей быть сяоцзе из знатной семьи!
Пока «муж», приобнимая, вел её через одни арочные ворота за другими и по извилистому белому мосту «девяти изгибов», они наконец добрались до главного зала в передней части поместья. На самом деле всё это время она больше разглядывала его самого…
Пожалуй, он не выглядел особо крепким, но и слабым тоже не казался; по крайней мере, он проделал долгий путь, не покраснев и не сбившись с дыхания, и только его бледное лицо заставляло людей чувствовать, что он, «возможно», очень слаб. А просторный белый халат ученого без пояса создавал обманчивую видимость немощности. Ха! Он «немощен»? Достаточно «немощен», чтобы прошлой ночью «посягнуть» на нее!
Проклятье! Её девичья честь была погублена невесть как! Она и опомниться не успела, как стала «замужней» женщиной! Он даже заставил её почувствовать боль! Почему новоиспеченной жене бывает больно? Тем более она занималась боевыми искусствами, и её тело было куда крепче, чем у обычных людей, так почему же болело? До сих пор ощущая дискомфорт, она с подозрением спросила:
— Ты вчера меня тайком не бил?
Он резко остановился.
— Что?
Под его пристальным взглядом она чувствовала себя всё более неловко. Она вскинула подбородок, не позволяя смущению взять верх над своей правотой:
— Не думай, что если я вчера была пьяна, то все забыла! Тело у меня до сих пор немного побаливает! Что скажешь на это?
В его глазах снова появился тот лукавый блеск! Тот самый, что она увидела утром, когда проснулась — от него по всему телу разливался жар и тревога!
— Впредь болеть не будет! — пообещал он, едва сдерживая смех.
Ли Юйху подперла бока руками.
— Ты думал, я буду настолько глупой, чтобы снова дать тебе возможность поднять на меня руку? — Мечтай! Если бы не его болезненный вид, она бы уже давно отправила его в полет одним ударом!
Ци Тяньлэй, улыбнувшись, снова обнял её за талию и повел дальше, а в его глазах читались интерес и нежность.
— Ты такое милое создание! Я очень рад, что женился на тебе.
Такое откровенное признание ошеломило Ли Юйху. Этот мужчина слишком смел! Как он только смеет говорить так прямо… Рад, что женился на ней? Называет её милой? Никто и никогда не считал грубую Ли Юйху милой!
Красивой? Возможно. Но милой? Это еще вопрос! Она ведь даже каждый день проклинала его, желая, чтобы он поскорее улетел на журавле на запад!
Когда они вошли в главный зал, там уже стояла целая толпа народу. Однако больше всего внимание Юй Ху привлекло то, как внезапно ослабел её муж! Всё было просто: под так называемой «слабостью» скрывалось то, что он спрятал острый блеск своих глаз, напустил на себя сонливость, добавил во взор безжизненности, и взгляд его затуманился, будто он вот-вот испустит дух! Никто не удивился такому виду третьего молодого господина Ци, лишь у Юй Ху челюсть едва не упала на пол.
— Тянь Лэй, сегодня ты, кажется, бодр духом, — с улыбкой произнесла Ци-фужэнь, мать Ци Тяньлэя.
— Да, нян, — Ци Тяньлэй украдкой подмигнул ей, чем изрядно напугал Юй Ху! Не дав ей опомниться, он подвел её к самому центру зала, прямо к восседавшей на почетном месте седовласой женщине с посохом, навершие которого было выполнено в виде головы дракона.
Юй Ху никогда не видела, чтобы от такой старой женщины исходила столь грозная и властная аура! Глядя на неё, невозможно было не испытать трепет!
— Идем, Бинъянь, это тайцзюнь.
Слуга подал ей поднос, на котором стояло несколько чашек горячего чая. Повинуясь знаку мужа, Юй Ху, опустив голову, мелкими, легкими шагами приблизилась и поклонилась в почтительном приветствии перед тайцзюнь.
— Тайцзюнь, выпейте, пожалуйста, чаю.
Величественная тайцзюнь довольно улыбнулась, взяла чашку и негромко произнесла:
— Хорошо. — а затем не удержалась и посмотрела на внука.
- Многочисленны, как шерстинки на теле коровы (多如牛毛, duō rú niú máo) — идиома, означающая бесчисленное множество. ↩︎
- Поэтическое чувство и живописный замысел (诗情画意, shī qíng huà yì) — идиома, описывающая идиллическую, живописную атмосферу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
