Один чиновник выходил, и на его место тут же заходил другой; порой подходили новые люди, чтобы занять очередь.
Вэй Жао простояла так добрых пол-шичэня1, и, к счастью, в начале весны погода была прохладной, а солнце — ласковым, иначе она бы непременно взмокла от пота и выглядела крайне жалко.
Наконец последний из стоявших рядом чиновников вошел внутрь. Когда он выйдет, настанет ее черед?
Вэй Жао думала об этом с предвкушением.
В этот момент позади снова послышались шаги.
Вэй Жао стиснула зубы и, когда незнакомец направился к маленькому евнуху в синем одеянии, украдкой взглянула на него.
Она увидела лишь спину в ярко-красном чиновничьем халате.
Цвет этого халата…
Едва чувство узнавания успело шевельнуться в сердце Вэй Жао, как человек обернулся. Его лицо было безупречно красивым, а взгляд — кротким и благородным. Кто это мог быть, если не Лу Чжо?
Вэй Жао быстро опустила глаза.
Лу Чжо размеренным шагом направился к ней.
Перед его взором предстала Вэй Жао, облаченная в придворное одеяние цзюньчжу: пунцовая, расшитая золотом куртка-бэйцзы, юбка-лоцюнь и шарф-сяпэй. На фоне этого золотисто-красного великолепия ее шея казалась белее инея и снега. На голове ее красовался венец-чжайгуань с драгоценными камнями, украшенный жемчугом и нефритом. То ли от долгого стояния, то ли от тяжести головного убора на ее бледных щеках проступил румянец, словно от самого лучшего вина.
Они не виделись больше года, и она, кажется, стала выше и еще прекраснее.
— Лу Чжо приветствует цзюньчжу, — он остановился в трех шагах от нее и поклонился.
В легкой улыбке, заигравшей на его губах, Вэй Жао почудилась насмешка.
Учитывая их прошлое, он вполне мог не обращать на нее внимания.
Вэй Жао отвернулась, проигнорировав его. Ее раздражало, что Лу Чжо пришел именно сейчас: у чиновников наверняка важные государственные дела, и теперь, когда он здесь, ей придется ждать, пока император Юаньцзя закончит беседу с ним.
Лу Чжо не смутило ее безразличие. Встав лицом к Императорскому кабинету, он негромко заговорил:
— Мы не виделись год, всё ли у цзюньчжу в порядке?
Вэй Жао плотно сжала губы. Она стояла слишком долго, ее мучила жажда, и ей не хотелось тратить силы на пустые разговоры.
Лу Чжо продолжал:
— В первом месяце прошлого года четвертая фужэнь благополучно родила сына, которому дали ласкательное имя Ань-гэ-эр. Через несколько дней состоится празднование первого года его жизни. Не окажет ли цзюньчжу нам честь своим присутствием?
Вэй Жао вздрогнула в душе. За этот год произошло столько событий, что она совсем забыла о беременности четвертой фужэнь.
Но что задумал Лу Чжо? Если их брак расторгнут, то на этом всё и кончено. Зачем дому Ин-гогуна приглашать ее на банкет?
Словно прочитав ее мысли, Лу Чжо произнес:
— Наш развод был совершен ради исполнения твоего дочернего долга, а не потому, что между нами возник разлад. Теперь твой траур окончен, и если ты начнешь снова посещать наш дом, это поможет развеять лживые слухи, блуждающие в народе. В противном случае люди решат, что мы тебя выгнали.
Вэй Жао усмехнулась:
— Дела давно минувших дней. Даже если праздным людям всё еще нравится чесать языками, какое мне до этого дело? Раз я решилась на развод тогда, значит, меня не заботили и не заботят никакие сплетни.
Лу Чжо взглянул на нее:
— Пригласить вас на празднование первого года жизни Ань-гэ-эр — это желание лаофужэнь и четвертой фужэнь. На днях приглашение будет доставлено в поместье цзюньчжу. Я лишь воспользовался случаем, чтобы предупредить вас заранее. Идти или нет — решать только вам.
Сердце Вэй Жао смягчилось. Лаофужэнь относилась к ней очень по-доброму, а с ребенком четвертой фужэнь ее связывала особая тайна, о которой не знали посторонние.
В этот момент Кан-гунгун вышел из дверей вместе с одним из чиновников.
Вэй Жао без особой надежды сжала кулаки.
— Цзюньчжу, Хуаншан просит вас войти, — Кан-гунгун мельком взглянул на Лу Чжо и с улыбкой обратился к Вэй Жао.
Лицо Вэй Жао мгновенно озарилось радостью — наконец-то ожидание окончено!
Подол ее придворного платья был очень длинным, поэтому она, приподняв его обеими руками, осторожно взошла по ступеням.
Лу Чжо, прекрасный, словно яшмовое древо на ветру, остался стоять внизу. Он смотрел, как она, подобно красному фениксу с ярким оперением, ликуя, скрылась в Императорском кабинете.
Прежде чем переступить порог внутренних покоев, Вэй Жао подавила восторг от того, что очередь наконец дошла до нее.
— Ваша покорная слуга Вэй Жао приветствует Хуаншана.
Войдя, она опустилась на колени и, произнося слова благодарности, совершила полагающийся обряд с тремя земными поклонами.
Император Юаньцзя улыбнулся и велел Кан-гунгуну подать ей стул и чай.
— Жао-Жао долго ждала, верно? Если бы я знал, что сегодня будет столько людей, я бы принял тебя в другой день, — сказал император Юаньцзя с улыбкой, прежде чем отпить из чашки.
Вэй Жао понимала: если бы император принял ее раньше чиновников с государственными докладами, это плохо сказалось бы на репутации их обоих.
— Хуаншан столь щедро наградил меня, что я готова простоять еще хоть целый день, и усталость не возьмет меня, — кокетливо ответила Вэй Жао. Сейчас император вел себя с ней как добрый старший родственник, поэтому она не слишком стеснялась, ведь скромность никогда не была ее главной чертой.
Император Юаньцзя кивнул и спросил, привыкла ли она к жизни в поместье цзюньчжу.
Там всё было замечательно, но в сердце Вэй Жао таилось одно сомнение.
Отпив чаю и смочив горло, Вэй Жао снова опустилась на колени и с беспокойством спросила:
— Хуаншан, я безмерно рада пожалованному мне титулу, однако за мной закрепилась дурная слава, и я очень боюсь по неосторожности снова вызвать пересуды. Хуаншан, я сама не боюсь сплетен, но боюсь бросить тень на ваше доброе имя и не оправдать ваших ожиданий. Прошу вас, укажите мне, как я должна вести себя в качестве цзюньчжу Сяожэнь.
Вэй Жао опасалась, что император потребует от нее стать благонравной девицей, живущей по всем строгим правилам.
Император Юаньцзя рассмеялся и жестом велел ей подняться.
Вэй Жао встала, в волнении сцепив маленькие ладони.
Император, устав сидеть, заложил руки за спину, подошел к окну кабинета и подозвал Вэй Жао к себе.
Вэй Жао встала чуть позади него.
Окна были распахнуты, и отсюда открывался вид на дворцовые павильоны, на далекий столичный город и на бескрайнее синее небо.
— Жао-Жао, знаешь ли ты, почему я даровал тебе титул цзюньчжу? — неожиданно спросил император Юаньцзя, разминая шею.
Вэй Жао опустила голову и тихо промолвила:
— Хуаншан сжалился над своей слугой.
Император Юаньцзя улыбнулся:
— И сжалился, и решил вознаградить. Какова бы ни была причина, я желаю, чтобы ты жила в спокойствии и довольстве. Если из-за того, что ты стала цзюньчжу, тебе придется идти против своей природы и во всем ограничивать себя, проводя дни в унынии, разве это не будет означать, что я тебя наказал?
Глаза Вэй Жао засияли.
Император Юаньцзя продолжил:
— Твой титул — Сяожэнь. Пока ты почтительна к старшим, пока ты проявляешь сострадание к несчастным и усердие в благотворительности, ты будешь достойна этого имени и не подведешь меня. Что же касается остального, ты вольна следовать велению своего сердца. Пока ты не нарушаешь законы, я всё тебе позволю.
С этими словами император Юаньцзя обернулся и мягко посмотрел на Вэй Жао.
Вэй Жао всё поняла и снова склонилась в благодарности!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
