Вэй Жао еще не подошла к беседке, когда Хуанхоу, сяньфэй и дэфэй заметили её. На миг им показалось, будто они снова видят младшую Чжоу-ши, только-только вошедшую во дворец. В те годы младшая Чжоу-ши держалась точно так же: она словно пренебрегала яркими красками и сложным макияжем, но в её глазах светилась полная уверенность — казалось, что бы она ни надела, она всегда останется самым прекрасным цветом среди пышного сада.
Позже, когда младшая Чжоу-ши стала намеренно досаждать Тайхоу-няннян и выходить в свет во всем блеске своего наряда, даже самая упрямая Хуанхоу-няннян была вынуждена отступать перед её ослепительной красотой.
Вэй Жао была еще молода и не замужем, поэтому держала себя в рамках, тогда как младшая Чжоу-ши в те годы вела себя дерзко, беззастенчиво выставляя напоказ свое очарование и томную прелесть замужней женщины. Хуанхоу снедала зависть; она тайком перед зеркалом пыталась подражать выражению лица младшей Чжоу-ши, но, как ни старалась, не могла уловить ту самую манеру.
Такая женщина даже при свете дня казалась соблазнительно-мягкой, словно лишенной костей; когда же дело доходило до супружеского ложа, какой мужчина мог бы устоять перед ней?
Единственное, в чем можно было упрекнуть подобную красоту — её избыточная яркость, что не подобало приличной женщине.
Мужчины, быть может, и обожали Вэй Жао, но женщины, особенно старшего поколения, никогда не относились к ней благосклонно.
Хуанхоу бросила взгляд на тех, кто был рядом, и на её лице появилась улыбка.
Еще не дойдя до беседки, Вэй Жао заметила рядом с Хуанхоу Се-няннян красавицу дивной наружности. На вид девушка была её ровесницей и тоже носила длинное белое платье, лишь её бэйцзы1 был нежно-розовым, что придавало облику еще больше мягкости. Одежда отходила на второй план — взор Вэй Жао приковало лицо незнакомки: кожа, подобная отборному нефриту, глаза, ясные, как осенние воды. Она сидела там, полная достоинства и грации, словно величественный и изысканный пион.
В ней была и красота, и то благородство, что способно укротить чрезмерную яркость образа.
В её осанке было даже больше величия матери народа, чем в самой Хуанхоу. Даже Вэй Жао при виде её почувствовала, что перед ней — красавица, вызывающая глубокое расположение и уважение, та, кого нельзя оскорбить даже мыслью.
— Вэй Жао приветствует Хуанхоу-няннян, дэфэй-няннян и сяньфэй-няннян.
Войдя в беседку, Вэй Жао с улыбкой поклонилась.
Хуанхоу улыбнулась:
— Скорее оставь церемонии. Жао-Жао наконец-то пришла, все только и ждали возможности полюбоваться твоим изяществом.
Вэй Жао скромно ответила:
— Перед лицом красоты вашей милости, о каком изяществе Вэй Жао может идти речь?
Подобную лесть Хуанхоу слышала часто и не придала ей значения. Она подозвала Вэй Жао к себе и, указав на красавицу рядом, с улыбкой произнесла:
— Находясь во дворец, я часто слышала, как люди хвалят двух первых красавиц нашей столицы: одну называют Пионом, другую — величают Шаояо. Сегодня мне наконец удалось свести вас вместе. Видно, слухи не лгали: вы двое сидите здесь и затмеваете собой все настоящие цветы в саду.
Красавица-пион?
Только теперь Вэй Жао поняла, что перед ней шестая гунян дома Се — Се Хуалоу.
Если посчитать дни, траур в доме Се, должно быть, уже закончился.
— Хуалоу приветствует цзюньчжу, — Се Хуалоу первой склонилась перед Вэй Жао. Стоило ей заговорить, как раздался её чистый голос, подобный перекатывающимся жемчужинам.
Вэй Жао с улыбкой ответила поклоном:
— Так это Хуалоу-цзецзе. Вэй Жао давно восхищается вами, и сегодня наконец-то мы встретились.
Се Хуалоу смущенно отозвалась:
— Это лишь пустая слава, цзюньчжу не стоит принимать её близко к сердцу.
После обмена любезностями Хуанхоу знаком дала понять, что гунян могут идти в сад любоваться цветами.
Вэй Жао и Се Хуалоу вместе вышли из беседки.
— Цзюньчжу, я здесь!
Послышался звонкий возглас. Вэй Жао подняла голову и увидела Лу Чаннин.
Вэй Жао попрощалась с Се Хуалоу и отправилась к Лу Чаннин.
Се Хуалоу видела Лу Чаннин и раньше: когда в доме Се устраивали цветочные банкеты, Лу Чаннин всегда приходила. В то время та очень любила её, называла Хуалоу-цзецзе, и они казались близкими подругами.
Но теперь Лу Чаннин лишь издали кивнула ей, и всё её внимание было приковано к Вэй Жао.
Лицо Се Хуалоу осталось бесстрастным, но в сердце разлилась горечь.
В прошлом месяце в семье закончился срок траура. Старший брат отца вернулся к своей должности и занял пост ланчжуна Синбу пятого ранга.
Отец и братья также восстановились в должностях, и жизнь семьи, казалось, стала такой же, как при жизни деда. Вот только фужэнь, наносивших визиты в их дом, стало меньше, да и о её замужестве никто больше не спрашивал.
Раньше, когда Вэй Жао и Лу Чжо развелись, на всех перекрестках судачили, будто дом Лу отверг Вэй Жао. Тогда мать радостно сказала ей, что, возможно, у неё снова появился шанс выйти за Лу Чжо.
Но вскоре Вэй Жао пожаловали титул цзюньчжу.
Уверенность матери поутихла.
В этом году Вэй Жао переехала в поместье цзюньчжу, и Лу Чжо начал пылко за ней ухаживать: то провожал её повозку до самого дома, то перебрался на постоянное житье в городок Юньу. Чтобы угодить Вэй Жао и Шоуань-цзюнь, Лу Чжо, шицзы дома Ин-гогун, не побоялся собственноручно пахать землю.
Лу Чжо так молил Вэй Жао, но она всё равно не желала выходить за него. А она и её мать, оказывается, всё еще надеялись, что дом Лу снова вспомнит о ней.
Прежде чем встретить Вэй Жао, Се Хуалоу уже слышала о её красоте, но те знатные девицы говорили, что Вэй Жао — лишь Шаояо и красотой ей не чета. Се Хуалоу поверила им. Но сегодня, увидев Вэй Жао своими глазами, она внезапно осознала: неважно, Пион или Шаояо, пусть она и красива, но когда они стоят рядом с Вэй Жао, ни один мужчина её не заметит.
— Мать, забудьте о шицзы Лу, он никогда больше не вспомнит обо мне, — вернувшись домой, мрачно сказала Се Хуалоу.
Третья фужэнь Ян-ши стала допытываться у дочери, что же произошло во дворце.
Се Хуалоу горько усмехнулась:
— Вам не нужно спрашивать. Когда вы сами увидите цзюньчжу, вы всё поймете.
Она проиграла не матери со знатным происхождением и не титулу цзюньчжу, она проиграла самой Вэй Жао.
Ян-ши не верила. Какой бы красавицей ни была Вэй Жао, она уже была замужем за Лу Чжо. Мужчины жаждут новизны, а Вэй Жао так не дорожит расположением Лу Чжо; если только Лу Чжо увидит её дочь, он непременно снова придет просить руки. И тогда посторонние будут лишь смеяться над Вэй Жао, которая из-за своего высокомерия упустила Лу Чжо, и станут превозносить её дочь, Се Хуалоу, говоря, что они с Лу Чжо — истинная пара, созданная небесами.
Что бы ни думала Се Хуалоу, известие о том, что шестая гунян дома Се, хранившая молчание три года, снова появилась на людях, быстро разлетелось по округе. Горожане вновь принялись обсуждать её прошлую связь с Лу Чжо. Некоторые, подобно Ян-ши, даже утверждали, что если Лу Чжо увидит Се Хуалоу — красавицу, превосходящую Вэй Жао, да к тому же сохранившую чистоту, то он непременно оставит Вэй Жао и бросится завоевывать Се Хуалоу.
В одно мгновение свадьба Лу Чжо стала волновать простых людей даже больше, чем женитьбы самих ван-е.
- Бэйцзы (褙子, bèizi) — вид традиционной верхней одежды с прямыми полами и разрезами по бокам, популярный в эпохи Сун и Мин. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
