Лу Чжо вместе с гостьями отправился на пир. Битао и Люя помогали Вэй Жао снять праздничный наряд и украшения. Из малой кухни прислали четыре блюда и два супа; Вэй Жао, проголодавшаяся за весь день, ела с отменным аппетитом и осталась совершенно довольна.
Завершив омовение, Вэй Жао уютно прислонилась к изголовье кровати: одной рукой она накручивала прядь волос, а другой листала хуабэнь1.
В душе она всё ещё немного нервничала, но не желала этого показывать, чтобы не давать Лу Чжо повода для торжества.
Наступила ночь, гости один за другим разошлись, и в поместье гогуна наконец воцарилась тишина.
Лу Чжо напоили так, что он был пьян на восемь частей. Вернувшись в зал Сунъюэ, он хотел было сразу пройти в задние покои, но А-Гуй обхватил его за пояс и, склонив голову, сказал:
— Шао-е, посмотрите, до какого состояния вы допились! Шаофужэнь такая неженка, разве она это вынесет? Здесь уже всё готово для омовения, вам стоит сначала помыться и привести себя в порядок, чтобы шаофужэнь не испытала отвращения.
В зале Сунъюэ во второй раз справляли свадьбу, и шаофужэнь оставалась всё той же шаофужэнь. А-Гуй и другие слуги уже успели познакомиться с её капризным нравом, так что не смели не продумать всё до мелочей.
А-Гуй влил в Лу Чжо две чаши отрезвляющего чая, пока тот не выплеснул всё лишнее вино. После омовения Лу Чжо выпил ещё чашу чая, перекусил пирожными, чтобы немного насытиться, и прополоскал рот мятной водой. Теперь его опьянение составляло лишь пять частей; в глазах перестало двоиться, а походка стала твердой. Подобно теплому нефриту, статный и исполненный благородства, он направился во внутренний двор.
Он слишком долго задержался впереди, и Вэй Жао уже почти дочитала тонкую книжку хуабэнь. Услышав наконец шум, она быстро перелистнула страницы на десяток назад и принялась читать заново.
Битао и Люя пригласили шицзы во внутренние покои, а сами с улыбками удалились во двор. Было шестое число третьего месяца, на небе висел серп молодого месяца, вечерний ветер всё ещё приносил прохладу, но сердца у всех были согреты тем, что цзюньчжу и шицзы наконец соединились. Казалось, этой ночью и ветер, и луна — всё было прекрасно.
Войдя во внутренние покои, Лу Чжо первым делом увидел стоящую на праздничном столе пару красных свечей с драконом и фениксом толщиной в запястье. Золотисто-красное пламя тихо подрагивало, роняя капли воска.
Перед кроватью стояла ширма из четырёх створок, расшитая узорами «полная луна и прекрасные цветы». Сквозь неё было видно, что на кровати бабу под красным пологом полулежала фигура в алом одеянии. Колени её были согнуты, в белых маленьких руках она держала книгу, опираясь ею на ноги, а лицо скрывало изголовье.
Лу Чжо давно знал, что Вэй Жао смела, но не ожидал, что в брачную ночь она окажется ещё спокойнее и невозмутимее него самого.
Неужели она не понимает, как именно он сейчас будет делить с ней ложе?
Лу Чжо запер дверь за собой и шаг за шагом направился к изголовью.
Обогнув ширму, он шагнул в пространство кровати бабу. Вэй Жао наконец одарила его лишь мимолетным взглядом, после чего продолжила читать, словно они были супругами уже много лет, а не новобрачными.
Лу Чжо усмехнулся, присел рядом с ней и заглянул в книгу:
— Что читаешь?
Вэй Жао показала ему обложку: «Герой с горы Хуанши усмиряет тигра»; на картинке дюжий молодец как раз наносил удар кулаком в брюхо свирепого зверя.
— Цзюньчжу воистину героиня среди женщин, — рассмеялся Лу Чжо. — Даже хуабэнь, что ты читаешь, не чета книгам обычных девушек.
Вэй Жао проигнорировала его слова и продолжила чтение.
Лу Чжо сидел подле неё, приняв позу, словно тоже увлечён книгой, но его красивое лицо было повернуто к Вэй Жао, и он не сводил с неё глаз. Она уже умылась, и на её лице не осталось ни следа румян, но кожа была нежной и свежей, подобно белому пиону, тронутому легким румянцем. Длинные ресницы мирно опущены, кончик носа изящен и мил, губы…
Лу Чжо не успел насмотреться, как Вэй Жао, смущенная его горячим взглядом, с явным недовольством покосилась на него:
— Ты загораживаешь мне свет.
— Ваш подданный виноват, — с легким смешком ответил Лу Чжо.
Сказав это, он переместился: Вэй Жао опиралась на изголовье, а он прислонился к изножью, всё более открыто разглядывая её лицо.
Разве Вэй Жао могла это вынести? Растерявшись, она выпрямилась, отложила книгу на столик рядом, обула ноги в красных шелковых носках в туфли на мягкой подошве и, обогнув ширму, пошла налить чаю.
Лу Чжо тоже томила жажда, но эту жажду нельзя было унять чаем.
Выпив чаю, Вэй Жао не знала, чем заняться. Краем глаза она взглянула на кровать бабу — Лу Чжо, к её удивлению, тоже достал какую-то книгу. Вэй Жао с облегчением выдохнула: она всерьёз опасалась, что Лу Чжо сразу набросится на неё с объятиями ради того самого дела.
Раз Лу Чжо читает, Вэй Жао снова взяла историю про усмирение тигра, прислонилась к изголовью и продолжила чтение.
Спустя некоторое время взгляд Вэй Жао невольно скользнул поверх страниц к книге Лу Чжо, но тот упёр её в колени, скрывая название на обложке.
— Что ты читаешь? — полюбопытствовала Вэй Жао.
Лу Чжо поднял глаза и спросил:
— Цзюньчжу желает взглянуть?
Его лицо хранило прежнее благопристойное выражение, но фениксовые глаза смотрели глубоко и пылко, словно в них таились два огонька.
Вэй Жао инстинктивно почуяла опасность, мгновенно отвела взгляд и фыркнула:
— Не нужно, давай каждый будет читать своё.
Лу Чжо усмехнулся и внезапно сел прямо.
Вэй Жао вздрогнула и настороженно уставилась на него.
Свернув книгу, Лу Чжо перебрался к ней и, устраиваясь удобнее, произнес:
— Со стороны цзюньчжу свет лучше.
Вэй Жао всё ещё была настороже, пока Лу Чжо снова не открыл книгу. Лишь тогда она немного расслабилась. В этот самый миг взгляд Вэй Жао наконец упал на страницы в руках Лу Чжо. На левом и правом листах было по картине, а на них мужчина и женщина…
Лицо Вэй Жао густо покраснело, она резко хлопнула своим хуабэнь об усмирении тигра поверх книги Лу Чжо, закрывая её, и выпалила:
— Бесстыдство! Запрещаю тебе это смотреть!
Лу Чжо и сам давно уже не хотел читать. Он протянул руки, обхватил пытающуюся сбежать невесту за талию и, повалив, прижал к кровати.
Вэй Жао в ярости уставилась на него.
Лу Чжо уже не мог скрыть своего прерывистого дыхания. Встретившись с ней взглядом на мгновение, он внезапно склонился к ней. Вэй Жао с коротким вскриком уклонилась, и горячие губы Лу Чжо коснулись её уха.
Словно искра огня упала на поверхность озера, покрытую тунговым маслом: языки пламени высотой в чжан взметнулись ввысь из этой точки и яростно запылали.
- Хуабэнь (话本, huàběn) — жанр средневековых китайских повестей, изначально служивших сценариями для народных сказителей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
