Хэ-ши вполголоса жаловалась невестке на сына:
— Шоучэн уехал на границу в двенадцать лет, а когда вернулся, мы уже не были так близки. Я упоминала ему об этом деле, но он, кажется, не слишком одобряет. Стоит ему нахмуриться, и я сама начинаю его робеть, поэтому и хотела попросить тебя уговорить его. Он так тебя любит, тебя он точно послушает.
К настоящему моменту Хэ-ши наконец выказала капельку обиды: сына она рожала в муках, а теперь он с ней совсем не близок, и, когда она хочет что-то обсудить, ей приходится постоянно на что-то оглядываться.
Вэй Жао поспешила ответить:
— Мама ошибается, шицзы вовсе не избегает вас, просто сыновья и дочери выражают сыновнюю почтительность по-разному. Не зря ведь говорят, что дочь — это теплая ватная кофта1 для родителей? Шицзы с малых лет учили быть благородным цзюньцзы, соблюдать ритуалы и командовать войсками. Если бы его заставили, подобно мне, вести с вами праздные беседы о домашних делах, вы бы сами, возможно, к этому не привыкли.
Хэ-ши понимала это: когда она была молода, её муж тоже держался перед свекровью холодно и величественно, а наедине с ней становился совсем другим человеком.
— В общем, в этом деле я полагаюсь на тебя!
Вэй Жао с улыбкой согласилась.
Покинув зал Чуньхэ, Вэй Жао отправилась в зал Чжунъи, чтобы засвидетельствовать почтение фужэнь Ин-гогуна.
Четвёртая фужэнь тоже была там вместе с Лу Бинем, которому было чуть больше двух лет. Ребёнок в таком возрасте был в самой очаровательной поре; он сосредоточенно сидел на кушетке, играя с набором деревянных фигурок. Подойдя ближе, Вэй Жао узнала в них более двадцати крошечных воинов, каждый из которых был снабжен миниатюрным снаряжением: копьями, мечами, лошадьми и повозками.
Лу Бинь как раз усаживал «цзянцзюня», который был чуть крупнее остальных, на выкрашенную черным лаком лошадку.
Четвёртая фужэнь спросила его:
— Ань-гэ-эр, кто этот цзянцзюнь?
— Старший брат, — Лу Бинь даже не поднял головы. Затем он указал на вороного коня: — Фэймо.
Вэй Жао была поражена.
Четвёртая фужэнь с улыбкой пояснила:
— Шоучэн сам нарисовал чертежи и попросил мастера Ху изготовить этот набор. Я слышала от него, что на это его вдохновила ты.
Лицо Вэй Жао покраснело.
В Цзиньчэне она просила резчика по дереву сделать два набора фигурок пастушков, пасущих коров: один подарила младшему брату, а другой оставила себе, и он до сих пор стоял на её стеллаже доабаогэ. Лу Чжо действительно вдохновился её идеей, но созданный им начерта набор воинов, будь то по оригинальности замысла или мастерству исполнения, оставлял её поделки далеко позади.
— Я-то думала лишь о пастушках на воле, мне далеко до находчивости шицзы, — искренне произнесла Вэй Жао.
Фужэнь Ин-гогуна рассмеялась:
— Если бы не твои пастушки, Шоучэн никогда не додумался бы до воинов. Остается только надеяться, что наш шестой оправдает надежды своего старшего брата.
В зале Чжунъи Вэй Жао расширила свой кругозор. Вернувшись в зал Сунъюэ, она всё больше убеждалась, что набор воинов Лу Чжо великолепен. Если даже взрослым вроде неё он пришёлся по душе, то как сильно его полюбят дети?
Вэй Жао увидела в этом коммерческую возможность.
В лавках деревянных изделий, которые она посещала, по-настоящему искусно выполненные вещи предназначались для подарков взрослым и служили лишь украшением интерьера. То же, что делалось для детей, ограничивалось скучными фигурками двенадцати знаков зодиака. Если бы кто-то смог создать целые игровые наборы, которые нравились бы детям и которыми могли бы любоваться взрослые…
Это могли бы быть деревянные фигурки или тряпичные куклы. Простые изделия подошли бы для массовой продажи по низким ценам, а сложные и детальные можно было бы продавать знатным семьям, и цена на них, естественно, была бы высокой.
Вэй Жао ушла в кабинет в задней части двора и провела там весь вечер, делая наброски и записи.
В сумерках вернулся Лу Чжо.
Вспомнив, что вчера вечером Вэй Жао потребовала от него соблюдать старое правило — ночевать во внутренних покоях раз в три дня, Лу Чжо улыбнулся и сказал А-Гую:
— Я пойду в кабинет почитать. Извести цзюньцжу, пусть позовет меня, когда ужин будет готов.
А-Гуй принял поручение и ушел.
Вэй Жао как раз вышла из кабинета и, услышав слова Битао, внезапно вспомнила о просьбе Хэ-ши.
Через четверть часа, когда ужин был почти готов, Вэй Жао послала Битао пригласить Лу Чжо к столу.
Лу Чжо уже переоделся в повседневное платье и с непринужденным видом пришел в заднюю часть двора.
По его виду было ясно, что никаких срочных дел у него нет. Вэй Жао перебросилась с ним парой фраз, а когда служанки удалились, за едой упомянула о плане Хэ-ши:
— Таково желание мамы. Что ты об этом думаешь?
Лу Чжо ответил:
— Боюсь, хоуфужэнь будет против.
Вэй Жао задумалась:
— Если бы второму господину Ци было лет семнадцать-восемнадцать, хоуфужэнь точно бы не согласилась, но в этом году ему уже двадцать пять…
— Откуда ты знаешь его возраст? — внезапно перебил её Лу Чжо.
Вэй Жао бросила на него сердитый взгляд.
Лу Чжо усмехнулся и продолжил:
— Похоже, ты одобряешь план мамы?
— Дело не в моем одобрении, просто мама вкладывает в это всю душу. Мы, как её дети, должны помочь, если можем. Если это дело выгорит, то у семьи Ци всё просто. Если двоюродная сестра захочет стать добродетельной помощницей второму господину Ци, то, учитывая отношения между нашими домами, хоуфужэнь, раз уж даст согласие на брак, не станет притеснять невестку.
Ци Чжункаю уже двадцать пять, возраст немалый, но он упрямо желал жениться только на красавице. Фужэнь дома Пинси-хоу жаждала внуков и вполне могла уступить желаниям сына. Если Хэ Вэйюй, подобно Хэ-ши, сможет родить семье Ци достойного наследника, хоуфужэнь непременно обеспечит ей подобающее положение, совсем как Хэ-ши в доме Лу.
Как ни иронично, но сейчас Хэ Вэйюй могла привлечь внимание хоуфужэнь лишь тем, что её появление давало шанс поскорее дождаться внуков от второго сына. При условии, что Ци Чжункай и Хэ Вэйюй понравятся друг другу.
— Разумеется, я лишь передаю слова мамы, а приглашать ли второго господина Ци — решать тебе, — спокойно закончила Вэй Жао и продолжила ужинать.
Лу Чжо немного помолчал, а затем произнес:
— Встречаться в зале Сунъюэ не годится. Если второй господин Ци действительно положит глаз на двоюродную сестру и начнет хлопотать дома, хоуфужэнь мигом разгадает наш замысел. Лучше в конце месяца я сопровожу тебя, маму и двоюродную сестру в храм на подношение благовоний. Я найду способ заманить туда и Ци Чжункая. Тогда это будет выглядеть как случайная встреча.
Вэй Жао невольно восхитилась:
— Если бы у мамы была хотя бы половина твоей прозорливости, она бы давно нашла двоюродной сестре хорошую партию.
Лу Чжо с улыбкой посмотрел на неё:
— Прозорливость помогает лишь отыскать возможность, а сложится ли брак — это уже вопрос судьбы.
- Теплая ватная кофта (贴心小棉袄, tiēxīn xiǎo mián’ǎo) — китайское образное выражение, описывающее чуткую и заботливую дочь, которая дарит родителям тепло и душевный покой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
