— Да, это хорошо. Раньше, когда ты сам был на границе, нян всё ещё беспокоилась, но в этот раз ты берёшь с собой Жао-Жао, она присмотрит за тобой, и нян больше не будет за тебя волноваться. — Хотя Хэ-ши всё ещё было трудно расставаться, она, по крайней мере, смогла это скрыть.
Лу Чжо на мгновение замолк, а затем произнёс:
— Муцинь, раз уж я беру Жао-Жао с собой, то в следующие полгода я не позволю ей забеременеть.
Хэ-ши остолбенела: неужели это подвластно контролю сына? Неужели сын пока не хочет делить ложе с невесткой?
Хэ-ши очень хотелось расспросить его, но ей было неловко обсуждать с сыном столь личные вещи, поэтому она лишь смутно кивнула:
— Хорошо, главное, что ты сам понимаешь ситуацию. Вы ещё молоды, когда прибудете на границу, ещё успеете родить детей.
Лу Чжо улыбнулся:
— Благодарю муцинь за понимание.
Перед его улыбкой не могли устоять даже знатные девицы, что уж говорить о Хэ-ши — как мать, она не могла сопротивляться и чувствовала: что бы ни задумал её сын, она будет рада его поддержать.
На обратном пути в зал Сунъюэ Вэй Жао с любопытством спросила Лу Чжо:
— О чём ты говорил с муцинь?
До их разговора все мысли Хэ-ши были только о её животе, но после беседы она не обмолвилась об этом ни словом. Более того, Вэй Жао видела, что Хэ-ши искренне не желает поднимать эту тему, а не просто сдерживается после выговора Лу Чжо.
Поскольку рядом никого не было, Лу Чжо честно всё рассказал.
Вэй Жао была весьма сообразительна и сразу поняла: Лу Чжо не хотел, чтобы Хэ-ши донимала её разговорами о беременности, поэтому и сказал матери, будто это он не желает прибавления в этом году.
На самом деле, хотя ворчание Хэ-ши и вызывало у Вэй Жао раздражение, это не было большой проблемой. Зная характер Хэ-ши, стоило Вэй Жао лишь слегка нахмуриться, как та бы не посмела продолжать. Однако в таком случае Хэ-ши осталась бы недовольна, а Вэй Жао не хотелось портить отношения.
То, что Лу Чжо взял решение этого вопроса на себя, было лучшим выходом.
Она лишь раз взглянула на Лу Чжо, и он тут же во всём разобрался.
Лу Чжо рассказывал об этом спокойным голосом, не пытаясь выставить это как огромную услугу, но Вэй Жао было очень приятно. Это было чувство удовлетворения, отличное от того, что она испытывала, слушая его нежные слова за пологом кровати. Нежные слова могут быть сказаны мимоходом, а поступки — это нечто настоящее.
Когда ночью они легли отдыхать, Лу Чжо, что случалось редко, не стал к ней прижиматься.
Вэй Жао поддразнила его:
— Неужели ты и правда решил заделаться монахом до самого отъезда на границу?
Лу Чжо сжал её руку и шутливо ответил:
— Вчера вечером слива расцвела трижды1, неужели цзюньчжу всё ещё не удовлетворена?
Лицо Вэй Жао вспыхнуло, она вырвала руку и сильно ущипнула его.
Они немного поиграли в догонялки, то прячась, то преследуя друг друга, и в конце концов снова сплелись в объятиях.
Вэй Жао наконец узнала тот способ предотвращения беременности, о котором говорил Лу Чжо. На неё он никак не влиял, просто Лу Чжо приходилось брать все хлопоты на себя.
Снова улегшись поудобнее, Вэй Жао коснулась пальцем груди Лу Чжо:
— Второй диди скоро станет отцом. Ты, как старший гэгэ, неужели совсем не завидуешь?
Лу Чжо перехватил её руку:
— Завидую. Когда мы прибудем на границу, я усердно пущусь в погоню, главное, чтобы цзюньчжу тогда не отказывала.
Вэй Жао снова его ущипнула.
Лу Чжо продолжал нести службу в лагере армии Шэньу и одновременно подал прошение о переводе. Пока он ждал, когда император Юаньцзя рассмотрит доклад, подготовка лавки деревянных изделий Вэй Жао почти завершилась.
Ещё в апреле она получила подробные эскизы десяти наборов фигурок, а до этого Вэй-гунгун уже подобрал трёх старых мастеров резьбы и около десяти учеников. В течение двух месяцев, пока Вэй Жао спасалась от жары, мастера и ученики усердно трудились. Вэй Жао уже видела первые готовые изделия — как изысканной, так и простой работы, теперь оставалось лишь вырезать побольше наборов.
В начале августа лавка Вэй Жао под названием «Павильон Сяньцюй» с шумом открылась на самой оживлённой улице столицы.
Перед лавкой выставили десять наборов простых деревянных фигурок, так что все проходящие мимо взрослые и дети могли их видеть. В то же время в тереме Гуансин, принадлежащем Вэй Жао, проходила акция: каждый гость, заказавший банкет, в зависимости от потраченной суммы получал в подарок одну фигурку или целый набор. Даже если самим взрослым это было неинтересно, стоило им принести игрушку домой, как дети, увидев её, непременно хотели такую же.
Вскоре дети начали гордиться тем, что у них есть фигурки из «Павильона Сяньцюй». Играя вместе, один хвастался, что у него есть два набора, другой — что три, а те, у кого фигурок не было, возвращались домой и умоляли старших купить их.
Лу Бинь-сяогунцзы из дома Ин-гогуна счастливо получил целый набор, и с тех пор его самым любимым человеком после родителей стал не старший гэгэ Лу Чжо, а невестка Вэй Жао.
В конце августа четвёртая фужэнь родила ещё одного сына, Лу Хуаня; и мать, и дитя были в безопасности.
Таким образом, в поколении Лу Чжо стало уже семь двоюродных братьев, и все семеро были законнорожденными.
Для семьи военных самым радостным было процветание потомства. Когда эти семеро братьев обзаведутся своими семьями и детьми, дом Лу станет ещё более величественным. Даже если среди них окажутся нерадивые, детей достаточно много, чтобы всегда можно было воспитать двух-трёх выдающихся преемников.
Незаметно наступил октябрь, и третий брат Лу Цун тоже женился!
Когда третий брат играл свадьбу, жена второго брата уже была тяжела, так что каждый, кто приходил в дом Лу с поздравлениями, непременно желал лаофужэнь процветания её многочисленным потомкам.
Ци-лаотайтай из дома Пинси-хоу так завидовала фужэнь Ин-гогуна, что её глаза едва не покраснели.
Если посчитать, у фужэнь Ин-гогуна было уже семь внуков, а у неё — всего двое. Старший внук только обзавёлся сыном и дочерью, а второй внук, Ци Чжункай, до сих пор не взял жену!
— Сестрица, не завидуй. В первом месяце года Вэйюй уже выйдет за вас. Глядя на её стан, сразу видно, что она будет плодовитой, — с улыбкой утешала Ци-лаотайтай фужэнь Ин-гогуна.
Ци-лаотайтай оставалось только на это надеяться.
В передней части дома Ци Чжункай, глядя на Лу Цуна, который в ярко-красном свадебном наряде отправился встречать невесту с гордым видом, невольно преисполнился зависти.
Не желая завидовать в одиночку, он подошёл к Лу Чжо и спросил:
— Второй брат скоро станет отцом, а ты разве не торопишься?
— Не тороплюсь, — ответил Лу Чжо.
Ци Чжункай хмыкнул:
— А я тороплюсь. Второй брат — человек честный, а вот третий так и напрашивается на взбучку. Если он умудрится завести ребёнка раньше меня, то непременно будет передо мной хвастаться.
Сердце Лу Чжо дрогнуло. Третий диди не посмеет хвастаться перед ним, но если бяомэй забеременеет раньше Вэй Жао, как поступит Ци Чжункай?
К счастью, после свадьбы бяомэй он и Вэй Жао тоже должны будут отправиться в путь. Если он приложит усилия, то наверняка сможет опередить Ци Чжункая.
- Слива расцвела трижды (梅开三度, méi kāi sān dù) — образное выражение, означающее совершение определённого действия три раза подряд; в данном контексте — три акта близости за одну ночь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
