Мужчина в кандалах уже долгое время не проронил ни слова. Он молча смотрел на пришедшего, ожидая, когда тот заговорит первым.
Руки Лу Чжо слегка дрожали. Он смотрел на сидящего на кровати мужчину, на эти фениксовые глаза1, столь характерные для мужчин семьи Лу, и лишь спустя долгое время смог обрести голос:
— Седьмое правило устава армии Шэньу: всякий воин армии Шэньу, попавший в плен, должен предпочесть смерть капитуляции.
Северный ветер завывал так сильно, что почти заглушал его слова.
Однако мужчина в кандалах услышал их. Он, только что безучастно наблюдавший со стороны, внезапно задышал тяжело и хрипло, словно пробудившийся после долгой спячки свирепый зверь. Вскочив, он уставился на Лу Чжо покрасневшими глазами:
— Кто ты такой?
Голос человека, долго хранившего молчание, звучал хрипло, будто в него подмешали песок, но говорил он на чистейшем столичном гуаньхуа.
Лу Чжо встретил его взгляд:
— Меня зовут Лу Чжо.
Мужчина, дышавший загнанным зверем и готовый в любой миг впасть в неистовство, при звуках имени «Лу Чжо» словно лишился всей своей ярости, подхваченной невидимой рукой. Он безвольно опустился на кровать, и в его облике остались лишь печать прожитых лет и безмерное недоверие. Он пристально смотрел на Лу Чжо: его взгляд переместился с фениксовых глаз на высокую переносицу, а затем окинул его статную фигуру.
— Родился! Родился! Поздравляю, шицзы, у вас маленький шао-е!
— А-де уже придумал ему и официальное имя, и второе имя, так что ласкательное имя выбери ты.
— Лучше ты выбери. Я совсем не ученая, выберу еще что-нибудь нескладное, и над сыном потом смеяться будут.
— Ты выбирай, ты его а-нян, и он примет любое имя, что ты дашь.
— Пусть тогда будет А-Шоу, а как подрастет, станем звать Шоучэном — так и привыкать легче будет.
Маленький мальчик постепенно рос, черты его лица становились всё изящнее, и он всё больше походил на ребенка из семьи образованных чиновников.
— А-де, я устал. Можно мне немного отдохнуть, а потом я снова встану в стойку мабу?
— Продержись еще две четверти часа.
— А-де…
— Ты мужчина, тебе не пристало нежничать, как девчонке!
— Слушаюсь!
А потом наступил день его ухода в поход. Восьмилетний мальчик крепко обхватил его ноги, не желая отпускать.
— А-Шоу, не бойся. А-де вернется, как только закончится война, и тогда я научу тебя ездить верхом.
— А-де, ты обещаешь?
— Разумеется.
Горячие слезы катились по огрубевшему от ветра и песка, изборожденному годами лицу. Лу Му, опираясь руками о кровать, дрожащими ногами встал и прошептал имя из своих воспоминаний:
— А-Шоу…
В этот миг у Лу Чжо не осталось сомнений.
Он опустил глаза, подошел к мужчине и с глухим стуком упал на колени.
Лу Му обнял сына, и старческие слезы градом покатились из его глаз.
Двадцать с лишним лет… Целых двадцать лет небо Бэйхая, вода Бэйхая, горы и травы Бэйхая, казалось, оставались неизменными. Времена года сменяли друг друга, и каждый новый год был точь-в-точь похож на предыдущий. Всё словно застыло, и лишь он существовал в этом оцепенении, почти забыв, кто он такой, не замечая, как стареет и как уходит время.
И вот теперь его А-Шоу стоял перед ним. Тот восьмилетний ребенок исчез, А-Шоу стал совсем…
Лу Му приподнял лицо сына и руками раздвинул его спутанные волосы, пытаясь разглядеть его лицо.
Оба, и отец, и сын, были в слезах, и лица их расплывались друг перед другом.
Лу Чжо первым обрел самообладание. Усадив отца, он придвинул масляную лампу, сел на пол и принялся изучать кандалы на его ногах. Любой замок можно открыть. У Лу Му не было инструментов, но Лу Чжо еще в доме Лунбу нашел тонкую железную проволоку, которая теперь пришлась как нельзя кстати.
Кандалы разомкнулись, и Лу Му наконец обрел свободу.
Перед уходом Лу Чжо убил хромого старика, чтобы тот не успел донести. Теперь, когда отец был свободен, чем позже Уда-кэхань узнает о случившемся, тем больше шансов у них будет благополучно вернуться в приграничный город.
— Шоучэн, как дела дома? — не выдержал и спросил наконец успокоившийся Лу Му, пока они пробирались к лесу, где были спрятаны лошади.
Лу Чжо ответил кратко:
— Дедушка и бабушка пребывают в добром здравии, с а-нян тоже всё хорошо.
Лу Му говорил с сыном спокойным голосом, но слезы его не иссякали. Перед отъездом из столицы он был черноволос, теперь же его голову покрыла седина. Ему было невыносимо стыдно перед родителями, перед любимой женой и перед сыном.
— А-де, не терзайте себя. То, что вы живы — это величайшее проявление сыновней почтительности к дедушке и бабушке. А когда а-нян увидит вас, к ней обязательно вернется улыбка.
— Хорошо, хорошо… Кстати, ты ведь уже не мал, давно, небось, семьей обзавелся?
— Да, сын женился на лучшей девушке столицы. У вас уже есть внучка, ее ласкательное имя А-Бао, в этом году ей исполнилось четыре года.
— Хорошо, хорошо! Вы еще молоды, вернетесь, воссоединитесь и родите еще сыновей.
Лу Чжо беззвучно улыбнулся.
С сыновьями можно не спешить, а вот когда он вернется в столицу, Вэй Жао у него с кровати не встанет.
Столица.
В Праздник двойной девятки Вэй Жао приехала в Сяньчжуань вместе с А-Бао.
Чжоу Хуэйчжэнь и Чжоу Хуэйчжу тоже приехали, каждая со своими детьми.
Чжоу Хуэйчжу уже много лет была замужем за Чжан Сянем и родила двух мальчиков: старшему исполнилось пять лет, младшему — три.
Чжоу Хуэйчжэнь после развода с Хань Ляо два года прожила в родительском доме. Позже, при посредничестве гуйфэй младшей Чжоу-ши, она вышла замуж за молодого императорского шивэя Цзян Ко. Цзян Ко был выходцем из бедной семьи и не имел влиятельных связей; в ряды императорской стражи он попал исключительно благодаря своему мастерству. Он обладал приятной внешностью и твердым характером. Хотя для Чжоу Хуэйчжэнь это был второй брак, благодаря её красоте и тому, что после горького урока прошлого её нрав стал мягким и спокойным, супруги жили в согласии. Цзян Ко оберегал Чжоу Хуэйчжэнь как драгоценную жемчужину. Познав истинную радость супружества, Чжоу Хуэйчжэнь всё больше стыдилась своего былого невежества и всё сильнее дорожила тем, что имела сейчас.
- Фениксовые глаза (凤眼, fèngyǎn) — тип разреза глаз с приподнятыми внешними уголками, который в китайской культуре считается признаком благородства и мудрости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
