Ли Вэй помчался назад и быстро догнал Вэй Жао.
— Что это значит, принцесса? — Ли Вэй поравнялся с Вэй Жао и посмотрел на неё.
Вэй Жао бросила на него мимолётный взгляд; когда они только выезжали из города, он казался ей вполне симпатичным, но теперь вызывал лишь раздражение.
Однако Вэй Жао понимала, что Ли Вэй ни в чём не виноват, проблема была в ней самой.
Она полагала, что три года спустя влияние Лу Чжо на неё ослабло, верила, что сможет найти подходящего мужчину и попробовать начать новую главу в жизни. Но стоило только попытаться, как Вэй Жао обнаружила — трёх лет вовсе не достаточно, чтобы отпустить Лу Чжо. Его тень была повсюду, и даже из-за его коня она не могла смотреть на других лошадей.
— У меня нет к тебе чувств, — честно ответила Вэй Жао Ли Вэю.
Ко всем, кто приходил свататься, Вэй Жао выходила на встречу, но никогда не давала ложных надежд. Если человек ей не нравился, она так и говорила, не желая впустую тратить чужие силы.
Ли Вэй слегка изменился в лице, но, к счастью, он и не рассчитывал завоевать её сердце с первого раза.
— Возможно, сегодня неподходящее время, и принцесса просто не в настроении для скачек, — рассудительно произнёс он.
Вэй Жао промолчала, не подтверждая и не отрицая его слова.
Ли Вэй сжал поводья и спросил:
— Принцесса бросила дело на полпути, значит ли это, что в нынешнем состязании победа за мной?
Вэй Жао поняла: Ли Вэй не собирается сдаваться.
Раз уж она пообещала ему награду в случае проигрыша, то не хотела нарушать договор и с улыбкой спросила:
— Ты всё ещё хочешь вместе со мной любоваться праздничными фонарями?
Ли Вэй посерьёзнел:
— Да. Прошу принцессу дать мне ещё один шанс.
Вэй Жао кивнула:
— Хорошо. Но после праздника фонарей Юаньсяо я больше не встречусь с тобой.
Смысл её слов был предельно ясен: она соглашается на прогулку лишь ради исполнения договора, и между ней и Ли Вэем ничего не может быть.
Однако Ли Вэй не желал так просто признавать поражение. Женщины переменчивы — быть может, во время новой встречи под сиянием луны и фонарей, если он проявит искренность, ему удастся тронуть её сердце.
Пока эти двое были в пути к столице, Лу Чжо и его отец уже стояли перед воротами дома Ин-гогуна.
Робость перед лицом родных мест сковала сердце; Лу Му, глядя на знакомые ворота, не решался сделать и шага.
Лу Чжо взглянул на отца и постучал.
Служащий у ворот открыл дверь и сразу же увидел Лу Чжо.
Даже солдаты, охранявшие город, смогли узнать его, а ведь этот привратник раньше видел Лу Чжо по нескольку раз на дню. Встретившись с ним взглядом, слуга застыл на месте.
Лу Чжо улыбнулся привратнику, вернулся к отцу и, взяв за запястье дрожащего всем телом Лу Му, повёл его внутрь.
Привратник был примерно тех же лет, что и Лу Чжо, и никогда не видел Лу Му. Опомнившись, он в неописуемом волнении бросился вглубь дома, выкрикивая во весь голос:
— Шицзы-е вернулся! Шицзы-е вернулся! Шицзы-е вернулся!
Ближе всего к входу располагался зал Чжунъи.
Ин-гогун сидел во дворе и мастерил деревянные ружья для своих правнуков. Его фужэнь ушла в сад присматривать за стайкой сорванцов, так что он остался в полном одиночестве и тишине. Ин-гогун очень ценил такие мгновения покоя; когда дети возвращались, они начинали метаться перед глазами и шуметь прямо над ухом, словно маленькие обезьянки — то один заплачет, то другой закричит. Старик с трудом выносил подобное.
Услышав надрывный, почти безумный голос привратника, Ин-гогун первым делом нахмурился.
Вскоре прибежал и сам слуга. Лицо его было мокрым от слёз и соплей, и он сообщил, что шицзы-е действительно вернулся и уже стоит у порога.
Ин-гогун посмотрел на него — обычно этот малый вел себя прилично и не был похож на того, кто может внезапно лишиться рассудка…
Значит…
Ин-гогун отшвырнул деревянную заготовку и направился к переднему двору, шагая походкой дракона и шагами тигра 1.
Оказавшись на переднем дворе, Ин-гогун первым делом узнал Лу Чжо. Его взор застыл на внуке, он не мог отвести глаз. Губы старика задрожали; он хотел крикнуть: «Шоучэн!», но боялся, что это лишь обман зрения или сон.
— Лао-е, ваш непочтительный внук вернулся, — Лу Чжо быстро подошёл к деду и опустился на колени.
Дрожащей рукой Ин-гогун коснулся его головы — он действительно почувствовал его. Затем он дотронулся до лица мужчины и ощутил влагу слёз.
Лу Чжо сжал руки лао-е и поднял голову:
— Лао-е, это правда я.
Ин-гогун внезапно опустился на колени и обнял Лу Чжо за плечи. Дед и внук прижались друг к другу лбами; они хотели плакать, но из последних сил сдерживались. Лица их покраснели от напряжения, но слёз было не сдержать.
В тот миг, когда Ин-гогун хотел что-то сказать, рядом опустилась другая фигура и трижды отвесила ему земной поклон.
Ин-гогун посмотрел на пришедшего и только хотел спросить внука, кто это, как тот медленно поднял голову, явив измождённое лицо, а его одежды были мокры от слёз.
В голове у Ин-гогуна словно прогремел гром, и он покачнулся.
— Отец! — Лу Му первым бросился к Лу Чжо и поддержал своего старого отца.
Ин-гогун впился взглядом в стоящего перед ним сына и крепко схватил его за руки, будто боясь, что иначе тот исчезнет.
- Походка дракона и шаги тигра (龙行虎步, lóng xíng hǔ bù) — величественная и властная походка, присущая благородному или могущественному человеку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
