Старый Лу-гогун определенно не стал бы участвовать в таких состязаниях для молодежи. Лу Чжо только что вернулся после службы на границе, и этот забег на драконьих лодках был для него отличным шансом прославиться.
Вэй Жао не знала тех нескольких воинов в алых одеждах, что следовали за Лу Чжо. Но мужчина в золотых одеждах, возглавлявший шеренгу почти вровень с ней, должно быть, был предводителем армии Лунсян.
Армией Лунсян командовал хоу Ситина, и его шицзы Хань Ляо тоже служил там. Неужели этот человек и был Хань Ляо?
Боковым зрением лица было не разглядеть, да Вэй Жао и не собиралась этого делать. Скользнув взглядом по статной фигуре Лу Чжо, она продолжила сидеть, глазами взирая на нос, а носом — на сердце1.
Обе колонны начали одновременно входить во дворец.
Евнухи и чиновницы со свитками в руках проверяли личности каждого. Мужская очередь продвигалась быстрее, и когда настала очередь Вэй-лаотайтай и ее спутниц, отряды под предводительством Лу Чжо и Хань Ляо уже вошли внутрь. Вместе с семьей Вэй проверку проходила команда армии Сюнху.
Вэй Жао смотрела прямо перед собой, не замечая, что почти все мужчины из той очереди не сводят с нее глаз.
Во дворце пути мужчин и женщин разошлись.
Императорский дворец делился на Восточный и Западный парки. Большинство палат находилось в Восточном парке — там жили императоры и решались государственные дела. В Западном парке раскинулось безбрежное императорское озеро с сочной зеленой травой по берегам. В самом центре озера находился остров Цюнхуа, где сегодня и должно было пройти состязание. С вершины острова до самого подножия спускались многочисленные беседки, террасы и павильоны, в которых гостей рассаживали согласно их знатности.
Вэй Жао с бабушкой и сестрой вместе с женщинами из пяти других семей разместили в павильоне Юэчжао — месте, которое могло осветить даже лунное сияние. Обзор отсюда открывался великолепный: глядя вверх, можно было заметить императора Юаньцзя и Тайхоу-няннян в тереме Чжаосин на самой вершине, а глядя вниз — рассмотреть все, что происходит на озерной глади, и шесть отрядов, выстроившихся в боевой готовности на берегу.
Вэй Жао впервые видела дворцовый забег на драконьих лодках и с любопытством разглядывала приготовления на траве.
Вэй-лаотайтай вполголоса пояснила внучке:
— Состязание на драконьих лодках — это не только гребля, здесь соревнуются и в верховой езде, и в стрельбе из лука. Смотри, Жао-Жао, в каждой из шести команд по тринадцать человек. Каждый должен проскакать на лошади через препятствия, одновременно поражая цели из лука. От результатов этих двух испытаний зависит порядок, в котором лодки будут отчаливать. Отойдя от берега, лодки должны обогнуть остров Цюнхуа, а затем участники поднимутся на остров к государю, чтобы принять награду из его рук.
Вэй Жао все поняла. В таком состязании на кону стояла честь четырех гвардейских армий, личной охраны императора и ведомства Хуанчэнси. Неудивительно, что даже Лу Чжо решил участвовать лично.
Едва Вэй Жао разобралась в правилах, к павильону Юэчжао подошла молоденькая дворцовая служанка в зеленом платье. Под пристальными взглядами знатных дам она направилась прямиком к Вэй Жао и, опустив глаза, произнесла:
— Четвёртая гунян, Тайхоу-няннян просит вас пожаловать.
Вэй-лаотайтай слегка изменилась в лице, ее рука, скрытая широким рукавом, незаметно сжалась в кулак.
Вэй Жао, напротив, ничуть не испугалась. На виду у всех, да еще и в присутствии императора Юаньцзя — что могла сделать Тайхоу-няннян? Даже если та и задумала какую-то подлость, Вэй Жао уже не была той маленькой беззащитной гунян, у которой не хватило бы сил и курицу связать.
Вэй Жао улыбнулась бабушке и с невозмутимым видом последовала за служанкой из павильона Юэчжао. Ее достоинство заставило старших дам в павильоне одобрительно кивнуть — они подумали, что четвертая гунян дома Вэй вовсе не так дурна, как о ней судачат в свете.
Павильон Юэчжао находился недалеко от терема Чжаосин. Вэй Жао поднималась по чистым, ровным ступеням ровно столько времени, сколько требуется, чтобы выпить чашку чая, и вот она уже была у цели.
Терем Чжаосин представлял собой восьмигранную беседку без окон, из которой весь императорский город был виден как на ладони.
Император и Тайхоу-няннян сидели на почетных местах. Слева расположились Хуанхоу и три наложницы, справа — Дуань-ван с супругой, Цзин-ван и Фу-ван.
Для Вэй Жао здесь не было незнакомых лиц, всех она видела еще четыре года назад, не говоря уже о своей двоюродной сестре — ванфэй Дуань-вана.
Дворцовый этикет был ей отлично знаком, поэтому Вэй Жао с легкой улыбкой на лице поклонилась каждому из высокопоставленных особ.
Зимой четыре года назад Вэй Жао вытащили из ледяной полыньи. Она была бледной, с посиневшими губами, и врачи целые сутки боролись за ее жизнь. Когда она покидала дворец, на нее было страшно смотреть — она казалась полуживой тенью. Но нынешняя Вэй Жао стояла там, стройная и изящная, прекрасная, словно весенний цветок, и даже сияние озерных вод за ее спиной лишь подчеркивало ее красоту.
Император Юаньцзя мельком взглянул на лицо Вэй Жао и, позволив ей подняться, снова перевел взор на воинов запретной стражи внизу.
Тайхоу-няннян, на плечи которой был накинут защищающий от ветра шарф-пибо, смотрела на Вэй Жао, представшую перед ней подобно нежному, распускающемуся пиону, и в ее глубоко запавших глазах промелькнула искра ненависти.
За те десятилетия, что она плела интриги в Хоугуне, почти каждый, кто был ей не по нраву, в итоге погибал. И только Гуаншоу-аньцзюнь, младшая Чжоу-ши и Вэй Жао раз за разом избегали её ловушек. Гуаншоу-аньцзюнь и младшая Чжоу-ши были хитры и проницательны, их спасение было их заслугой, но как могла Вэй Жао — девчонка, обладающая лишь красотой, — не пострадать от рук тех двух наемников?
От людей, которых она послала, до сих пор не было вестей. Сбежали ли они после неудачи или с ними случилось несчастье?
Тайхоу не могла этого понять.
Она позвала Вэй Жао, желая что-то прочесть на ее лице, но маленькая лисица вела себя как ни в чем не бывало, словно ничего и не произошло.
— Четыре года не виделись, Жао-Жао, твое здоровье пришло в норму? — Тайхоу-няннян улыбнулась и жестом пригласила Вэй Жао подойти ближе.
Вэй Жао с благодарностью ответила:
— Вашими молитвами, все уже в порядке.
Тайхоу-няннян взяла Вэй Жао за руку. Эта маленькая ладонь была такой белой и нежной, словно безупречный белый нефрит без единого изъяна. По сравнению с ней рука Тайхоу-няннян казалась иссохшей, покрытой морщинами и коричневыми старческими пятнами.
Тайхоу-няннян отпустила ее руку, словно обжегшись, и, слегка покашляв, произнесла:
— В порядке — и хорошо. Раз пришла во дворец, значит, ты гостья императорской семьи, а если с гостем что-то случается, это упущение мое и Хуанхоу.
Вэй Жао поспешно ответила, что не смеет так думать.
Тайхоу-няннян улыбнулась и посмотрела на своего сына-императора:
— Посмотрите, Шэншан, девочка становится все больше похожа на свою мать. Кстати говоря, Ли-гуйжэнь заслужила награду за рождение принца. За последние пару лет мое здоровье немного окрепло, не лучше ли Шэншану вернуть их мать и дитя обратно, чтобы и я могла повидать своего маленького императорского внука?
Императору Юаньцзя, казалось, была неприятна эта тема. Он ответил глухим голосом:
— Драгоценное здоровье Мухоу не должно подвергаться никакому риску. Пусть они и дальше живут в загородной резиденции.
Тайхоу поджала губы и посмотрела на Вэй Жао.
Вэй Жао послушно опустила глаза, не выказывая ни радости от слов Тайхоу, ни разочарования от отказа императора Юаньцзя.
Тайхоу прищурилась.
- Глазами взирать на нос, а носом — на сердце (眼观鼻鼻观心, yǎn guān bí bí guān xīn) — идиома, описывающая крайнюю степень сосредоточенности, внешнего спокойствия или смиренно опущенный взор. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
