А-Бао ушла спать в боковой флигель. Вэй Жао вышла после купания и увидела Лу Чжо, который сидел на кровати в одном чжунъи; в руках он ничего не держал — просто ждал её. Не зря он когда-то считался первым благородным гунцзы столицы: природа одарила Лу Чжо сполна. За несколько месяцев отдыха после возвращения в столицу его лицо вновь обрело сияние, подобное чистому нефриту, а тонкий шрам на левой щеке лишь добавил его мягкости толику суровой доблести, сделав его ещё притягательнее, чем прежде.
Вэй Жао очень нравился нынешний облик Лу Чжо.
Однако она не стала этого показывать и прямиком подошла к кровати, собираясь перелезть на внутреннюю сторону мимо Лу Чжо.
Стоило ей наклониться, как иссиня-чёрные гладкие волосы рассыпались по её плечам. Лу Чжо невольно поднял руку, наблюдая, как пряди скользят сквозь его пальцы.
— Что, всё ещё сердишься из-за тех дел давно минувших дней?
Вэй Жао легко усмехнулась:
— С чего бы? В то время ты меня даже не знал, так что, разумеется, не удостоил и взглядом.
От этих слов у Лу Чжо похолодело внутри. Он протянул руки, чтобы обнять её, но Вэй Жао не желала этого и ухватилась тонкими пальцами за одеяло в углу кровати. Однако разве много весит одеяло? Лу Чжо слегка приложил силу и переместил Вэй Жао к себе в объятия. Он обнял её сзади, крепко сжимая её ладони в своих. Вэй Жао больше не могла вырваться и лишь опустила голову, пряча лицо за волосами.
Одной рукой Лу Чжо удерживал обе её руки, а другой отвёл волосы в сторону, открывая её разрумянившееся после купания лицо. Эта нежная кожа и яркий румянец напоминали алый пион, что пышно расцвёл в его объятиях, источая томный аромат.
Лу Чжо прижался лбом к её щеке, коснулся кончиком носа её хрупкой шеи, и в его мыслях всплыла их первая встреча.
Когда они стояли в очереди у городских ворот, он лишь знал, что она сидит в повозке впереди. Впервые же Лу Чжо увидел Вэй Жао на горе Юньу. Повсюду лежал белый снег, и она, облачённая в красное, спрыгнула с дерева. На первый взгляд она казалась хрупким, ещё не возмужавшим юным гунцзы, но стоило ей обернуться, как её прекрасные черты и яркие алые губы заставили сердце Лу Чжо тайком содрогнуться.
— Жао-Жао, ты ещё помнишь нашу первую встречу? — тихо спросил Лу Чжо, нежно целуя её в шею.
Вэй Жао слегка склонила голову. В душе она сердилась на него, но ей нравилась подобная супружеская близость.
Что касается первой встречи, Вэй Жао, конечно, помнила её: в тот день среди снегов Лу Чжо действительно отнёсся к ней с полным безразличием.
— Если бы ты была обычной внешности, я бы, конечно, осмелился смотреть прямо на тебя. Но ты была столь прекрасна, что я побоялся проявлять к тебе дружелюбие: случись что, потом было бы не оправдаться, — улыбнулся Лу Чжо, объясняясь.
Вэй Жао нахмурилась:
— Что это значит? Неужели, заговори ты со мной ласково, у меня возникли бы неподобающие мысли и я попыталась бы тебя соблазнить?
Лу Чжо ответил:
— Нет, я не настолько самонадеян. Но ты слишком красива. Если бы кто-то увидел нас вместе и поползли бы слухи, то даже если бы я стал доказывать отсутствие всяких намерений, кто бы поверил? Чем больше мужчина и женщина подходят друг другу, тем легче им приписать подозрение «в поле дынь или под сливовым деревом»1.
— Ты сейчас хвалишь меня или самого себя? — фыркнула Вэй Жао.
Лу Чжо рассмеялся:
— Мы супруги, так что хвалить тебя — значит хвалить меня, а хвалить меня — значит хвалить тебя.
Рассыпая сладкие речи, он умело разжигал в Вэй Жао огонь страсти. Вэй Жао словно погрузилась в чан с вином и в полузабытьи отдалась ему.
На следующее утро Лу Чжо в бодром расположении духа отправился в армию Шэньу.
Вэй Жао позволила себе немного подольше поспать, после чего встала, чтобы провести время с дочерью и родными.
Шоуань-цзюнь не хотела пышно праздновать своё семидесятилетие, но не смогла устоять перед искренним желанием младшего поколения выразить ей своё почтение.
С помощью старшей Чжоу-ши, взявшей на себя все хлопоты, Шоуань-цзюнь ни о чём не беспокоилась. Каждый день её окружали младшие родственники, вместе с которыми она наслаждалась прекрасными весенними видами поместья Сяньчжуань.
В мгновение ока настал день юбилея.
Шоуань-цзюнь облачилась в новое одеяние баклажанового цвета с вышитым узором «пять летучих мышей, приносящих долголетие». На её лбу красовалась алая повязка моэ, украшенная нефритом «фу-лу-шоу». Она выглядела сияющей, принимая поздравления от младших. Несмотря на свои семьдесят лет, лаотай-цзюнь сохранила ясность ума и свежесть лица, и хотя на нём прибавилось морщин, в ней всё ещё угадывалась былая красота.
Ближе к полудню в Сяньчжуань прибыли три знатных гостя.
Император Юаньцзя, гуйфэй-няннян младшая Чжоу-ши и четвёртый принц приехали вместе, чтобы поздравить Шоуань-цзюнь.
Шоуань-цзюнь была родной матерью младшей Чжоу-ши и кормилицей императора Юаньцзя. Преданность императора и его наложницы к Шоуань-цзюнь могла сравниться с чувствами родных детей.
Видя обеих дочерей, Шоуань-цзюнь улыбалась, но когда император Юаньцзя лично вручил ей подарок, её глаза увлажнились.
Встретившись с этим полным слёз взглядом, император вдруг вспомнил детство: когда Тайхоу была занята лишь планами ради его старшего брата, именно Шоуань-цзюнь была рядом, окружая его безграничной заботой.
Будучи приёмным сыном, он чувствовал, что недостаточно отблагодарил её, и лишь желал лаотай-цзюнь долгих лет жизни, чтобы иметь возможность и дальше исполнять свой сыновний долг.
Торжественный банкет, всполошивший всю столицу, шумно завершился.
После праздника старшая Чжоу-ши и остальные постепенно разъехались, но Вэй Жао и А-Бао не спешили.
В конце месяца у Лу Чжо выдались выходные, и он, как и обещал, отвёз жену и дочь на гору Юньу.
А-Бао впервые надела костюм для верховой езды и последовала за родителями в лесную глушь. Девочка с любопытством оглядывалась по сторонам и без умолку задавала вопросы.
— Тсс, — Вэй Жао внезапно обернулась и приложила палец к губам, подавая дочери знак замолчать.
А-Бао тут же прикрыла рот ладошкой.
Лу Чжо подошёл к Вэй Жао, держа А-Бао на руках.
Девочка подняла взгляд и увидела какое-то существо, сплошь покрытое чёрной щетиной.
— Кто это? — прошептала она матери.
Вэй Жао взглянула на Лу Чжо и с улыбкой ответила:
— Дикий кабан. Это был первый подарок, который твой а-де преподнёс мне в те годы.
А-Бао широко раскрыла глаза: какой же вкус у её а-де?
Лу Чжо лишь молча улыбался. Глядя, как Вэй Жао достаёт стрелу и натягивает лук, он чувствовал бесконечную благодарность судьбе за то, что в тот год он тяжело болел, и за то, что в ту ночь, когда он очнулся от беспамятства, рядом с ним была именно она.
От автора:
Ура, основной текст завершён!
В следующих дополнениях я планирую описать нежные будни супругов, рассказать о том, как император Юаньцзя и Шоуань-цзюнь поддерживали друг друга, о чувствах императора и младшей Чжоу-ши — всё это дополнит сюжет. Обо всём остальном поговорим, когда допишу эти главы!
- «В поле дынь или под сливовым деревом» (瓜田李下, guā tián lǐ xià) — китайская идиома, означающая ситуацию, вызывающую подозрения; она призывает вести себя так, чтобы не давать повода для кривотолков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
