После праздника Дуаньу Лу Му решил сопроводить Хэ-ши в её родные края.
Хэ-ши жила в доме Ин-гогуна уже более тридцати лет, и за всё это время ни разу не возвращалась домой. Теперь, когда муж был рядом, а их возраст ещё позволял, она захотела навестить родные места. За эти тридцать с лишним лет она почти не покидала стен дома Ин-гогуна, подобно птице, запертой в клетке.
Но кому на самом деле может нравиться такое одиночество?
То, что Хэ-ши умела терпеть, не означало, что ей это по душе.
Хэ-ши хотелось снова почувствовать себя молодой, хотелось вместе с мужем посмотреть на мир вокруг.
Лу Му, разумеется, был только рад составить жене компанию.
Он отсутствовал дома двадцать лет. За это время его родители были окружены сыновней заботой, сын с юных лет закалялся на границе, а повзрослев, взял в жёны красавицу. Выходило, что тяжелее и тоскливее всех пришлось именно его жене. Лу Му чувствовал себя виноватым перед ней больше всего: он заставил супругу в пору её расцвета, когда женщина подобна цветку, переносить бесконечное одиночество. Теперь, когда он вернулся, Лу Му был счастлив сопровождать её во всём, что бы она ни пожелала.
В эту поездку Хэ-ши могла со спокойным сердцем оставить сына, но не в силах была расстаться с маленькой внучкой.
А-Бао тоже захотела поехать с дедушкой и бабушкой. Старики и внучка обо всём договорились и пришли к Вэй Жао и Лу Чжо обсудить это.
Вэй Жао не хотелось расставаться с дочерью, к тому же свёкор и свекровь редко выбирались куда-то вдвоём — не станет ли девочка помехой их уединению?
Вэй Жао расписала дочери все тяготы долгого пути: одна только тряска в повозке чего стоит, да и еда вне стен дома гогуна совсем не такая изысканная.
А-Бао всё понимала, но всё равно хотела поехать.
Вэй Жао, не в силах ничего поделать, подала знак глазами Лу Чжо.
Лу Чжо же считал, что раз дочери хочется, а отец с матерью согласны взять А-Бао с собой, то пусть едут все вместе.
— Путь неблизкий, вернутся они, скорее всего, только глубокой осенью, а ты и рад её отпустить, — ночью Вэй Жао ущипнула Лу Чжо.
Лу Чжо с улыбкой ответил:
— Наша А-Бао пошла в тебя. Ты сама любишь путешествовать по горам и любоваться водами, с чего бы тебе запрещать это А-Бао?
Вэй Жао на это не нашлась что возразить.
Лу Чжо придвинулся ближе и, целуя её в мочку уха, прошептал:
— Как раз пока А-Бао не будет, я смогу всё внимание уделить тебе и прогулкам с тобой.
Вэй Жао фыркнула:
— Кому нужно твоё внимание?
Ей, может, и не было нужно, но Лу Чжо оно было необходимо.
В первый же выходной после того, как А-Бао уехала с дедушкой и бабушкой, Лу Чжо повёз Вэй Жао на гору Юньу.
Утром они скакали на лошадях, а когда солнце стало припекать, углубились в лесную чащу.
В горах было одно укромное место, где можно было укрыться от зноя — та самая тихая долина, где когда-то Вэй Жао плескалась в воде со своими двоюродными сёстрами. В тот раз они ещё столкнулись с убийцами. Лу Чжо преследовал их и хотел было проучить Вэй Жао, воспользовавшись случаем, но не ожидал, что она сама со всем расправится. В итоге нравоучение не удалось, и Лу Чжо сам получил от неё колкий отпор.
Стоило Вэй Жао привести сюда Лу Чжо, как он тут же вспомнил дела минувших лет.
— Ты это специально, — Лу Чжо бросил взгляд на место, где когда-то появились убийцы, и глухо проговорил.
Вэй Жао рассмеялась:
— Кто виноват, что Лу-шицзы в те времена вечно смотрел на людей свысока?
Прошлое не вернуть, и Лу Чжо принялся любоваться местными пейзажами. Долина была окружена крутыми склонами. Обычному человеку, если он не знал гору Юньу как свои пять пальцев и не обладал ловкостью, было не найти это место. Неудивительно, что тогда Вэй Жао осмелилась снять здесь обувь и ходить босиком.
Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как Лу Чжо увидел, что Вэй Жао уже уселась на большой камень и принялась снимать сапоги и чулки. Она стягивала их, не сводя с него глаз, а в её непокорном взоре читался вызов.
Десять лет жизни ничуть не изменили её.
Изменился лишь Лу Чжо. Когда-то он не мог выносить подобного дерзкого и неподобающего поведения, теперь же он был рад разделить с ней это нарушение приличий.
— Мясо у рыбы в этой заводи нежное, давай попозже наловим её и зажарим прямо здесь? — предложила Вэй Жао, уже присматривая подходящие ветки для остроги.
Лу Чжо отозвался:
— Хорошо.
Они нашли две ветки и, усевшись каждый на свой камень, принялись их обтачивать.
Вода водопада падала с высоты, обдавая всё вокруг влажной прохладой. Лу Чжо первым закончил мастерить острогу и поднял голову на Вэй Жао. Она сидела, слегка склонив голову, и её белые нежные ручки ловко орудовали кинжалом, срезая лишнюю древесину. Мелкая стружка летела на камень. Подол её платья был заткнут за пояс, а штанины из тонкого флера закатаны до колен, обнажая голени, подобные белому нефриту или корню лотоса.
Лу Чжо на мгновение замер, заглядевшись.
Закончив с острогой, Вэй Жао перехватила его взгляд.
В её душе внезапно зародилось сомнение:
— В тот раз, когда мы с сёстрами плескались здесь в воде, ты, шицзы, и правда никуда не подглядывал?
Лу Чжо с серьезным видом ответил:
— Нет. Не смотри на то, что противоречит ритуалу1, самообладание у меня всё же имеется.
Вспомнив его тогдашнее отношение к ней, Вэй Жао поверила.
Супруги вошли в воду, разойдясь в разные стороны, чтобы проверить, кто первым поймает рыбу.
У Лу Чжо был опыт выживания в дикой природе. Не говоря о далеком прошлом, даже когда он инсценировал свою смерть на берегу озера Бэйхай, он часто ловил там рыбу острогой. Поэтому он был куда искуснее Вэй Жао и вскоре после того, как зашёл в воду, добыл первую рыбину.
Услышав шум с его стороны, Вэй Жао обернулась и увидела на остроге Лу Чжо крупную рыбу, которая ещё билась и извивалась, разбрызгивая воду хвостом.
Вэй Жао фыркнула и, резко ударив своей острогой вниз, тоже вытащила рыбину.
Пока Лу Чжо занимался чисткой рыбы, Вэй Жао отправилась на поиски лесных ягод.
— Если бы А-Бао была здесь, разве могли бы мы с тобой так спокойно и вольно отдыхать? — Лу Чжо всё больше убеждался, что идея отправить дочь с родителями навестить родню была отличной.
Вэй Жао ответила:
— Оказывается, твоя повседневная любовь к А-Бао была напускной, а в душе ты только и ждал, когда она уедет. Вот погоди, вернётся А-Бао, я ей всё расскажу.
Лу Чжо вовсе не это имел в виду. Он просто чувствовал, что провести немного времени наедине с Вэй Жао — это тоже очень хорошо.
Жареная рыба была восхитительна, а лесные ягоды — кисло-сладкими. Наевшись и напившись, Вэй Жао отыскала ровное место в тени деревьев и приготовилась немного вздремнуть.
- Не смотри на то, что противоречит ритуалу (非礼勿视, fēi lǐ wù shì) — конфуцианская заповедь, наставляющая не глядеть на то, что нарушает правила приличия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
