Вэй-лаотайтай ничуть не винила её. Никто не мог предвидеть случившегося, а те неумные женщины просто завидовали красоте её внучки. Им стоило бы подумать: если бы внучка действительно хотела соревноваться в красоте, разве понадобились бы ей какие-то внешние ухищрения?
— Мяо-Мяо, что с тобой!
Резкий, дрожащий голос внезапно донёсся спереди. Вэй Жао и остальные подняли головы и увидели Дэн-ши, старшую невестку Ци Чжункая. Она в тревоге поддерживала за плечи свою дочь Мяо-Мяо и о чем-то её спрашивала. Белокожее личико Мяо-Мяо покраснело от натуги, она хваталась ручонками за шею, не в силах вымолвить ни слова.
— Она подавилась? Быстрее, дайте ей воды, пусть запьёт!
— Вода не поможет, нужно перевернуть её вниз головой, взять за ноги и похлопать!
— Да что вы понимаете, скорее зовите придворного лекаря!
Женщины наперебой давали советы. Дэн-ши уже пребывала в состоянии, когда шесть божеств покинули хозяина1. Сначала она поднесла к губам дочери чашку чая, пытаясь заставить её выпить, но видя, что это не помогает, уже собиралась перевернуть девочку вниз головой. Бедная Мяо-Мяо мучилась от удушья так сильно, что даже у посторонних людей сжималось сердце от жалости.
Вэй Жао вдруг вспомнила, как в те времена, когда она обучалась боевым искусствам у своего учителя в горах, они встретили старика-крестьянина с семилетним внуком, собиравших хворост. В лесу рос дикий унаби, и мальчик набрал полную пазуху плодов. Он шёл и ел их на ходу, как вдруг споткнулся и упал. Плод застрял у него в горле, и учитель тут же бросился к нему…
При этой мысли Вэй Жао стремительно покинула своё место. С максимальной скоростью она подбежала к Дэн-ши и, не обращая внимания на потрясение окружающих, перехватила Мяо-Мяо, которую уже держали вниз головой. Она поставила девочку спиной к себе, обхватила её сзади, прижала кулак одной руки к месту чуть выше пупка и ниже рёбер, накрыла его другой ладонью и начала быстро и с силой надавливать по направлению вверх.
Этому способу Вэй Жао научил её учитель, но ей ещё ни разу не доводилось применять его на практике, поэтому в первый миг она не сразу сообразила, что делать.
Вокруг собралось много людей, кто-то пытался оттащить Вэй Жао, но она не слышала их голосов и не давала им помешать. Удерживая Мяо-Мяо, она упорно повторяла те действия, которым её обучил учитель. В тот момент Вэй Жао и сама не знала, сможет ли спасти Мяо-Мяо, она лишь верила учителю и той сцене, которую видела когда-то своими глазами.
Неизвестно, сколько прошло времени — возможно, совсем немного, но Вэй Жао оно показалось вечностью. Когда она в очередной раз приложила усилие, Мяо-Мяо, долго не издававшая ни звука, внезапно что-то выплюнула и громко зарыдала.
Спина Вэй Жао взмокла от пота, волосы на висках намокли. Стоило Мяо-Мяо заплакать, как силы покинули Вэй Жао, и Дэн-ши тут же выхватила девочку из её рук.
Вэй-лаотайтай поспешила притянуть Вэй Жао к себе.
— Хуанхоу идёт!
Вэй-лаотайтай подняла глаза и увидела поспешившую на шум Хуанхоу вместе с ванфэй дома Дуань. За ними следовали трое мужчин из дома Пинси-хоу — отец и два сына. Вид у всех был крайне суровый. Если бы не правила приличия и соблюдение иерархии, эти трое, вероятно, уже давно бросились бы сюда.
— Папа! — Мяо-Мяо, рыдавшая на плече у Дэн-ши, увидев отца, заплакала ещё громче.
— Что случилось? — Ци Бовэй, старший брат Ци Чжункая, не в силах больше сдерживаться, подбежал к ним крупными шагами.
Дэн-ши не переставала всхлипывать, но хоуфужэнь дома Пинси сохраняла относительное спокойствие и объяснила, что произошло.
Одна из дворцовых служанок подобрала то, что выплюнула Мяо-Мяо. Это оказалась крупная вишня; половина была откусана, а оставшаяся часть всё ещё была размером с большой палец.
— Как ты смотрела за ребёнком? — прикрикнул на Дэн-ши Ци Бовэй, чьи глаза горели гневом от любви к дочери.
От пережитого ужаса у Дэн-ши подкашивались ноги. Она стояла, опустив голову, и молча плакала, не смея возразить. Дочери уже исполнилось пять лет, дома она всегда сама ела вишню, и ничего не случалось. Кто же знал, что сегодня выйдет так? Только что она шепотом обсуждала с матерью мужа наряд Вэй Жао, и стоило на миг отвлечься, как случилась беда.
— Раз она выплюнула это, то и хорошо, в следующий раз будьте осторожнее, — сказала Хуанхоу, тоже прижимая руку к груди от испуга. Гонки на драконьих лодках устраивались во дворце лишь раз в три года, и если бы в такой прекрасный день с ребёнком из благородной семьи что-то случилось, это было бы равносильно ушату холодной воды на голову императора Юаньцзя.
Все были заняты утешением трёх поколений семьи Пинси-хоу. Те, кто пришёл вместе с Хуанхоу, не видели самого процесса спасения. И по какой-то причине ни одна из тех фужэнь и знатных девушек, что собственными глазами видели, как Вэй Жао спасала ребёнка, не обмолвилась об этом ни словом. Лишь когда Хуанхоу и люди из дома Пинси-хоу собрались уходить, хоуфужэнь дома Пинси выразила благодарность Вэй Жао. Она сняла с запястья браслет, намереваясь отдать его Вэй Жао в качестве благодарственного дара.
Несмотря на слова благодарности, тон хоуфужэнь дома Пинси был очень холодным и отстранённым. Всем своим видом она показывала: вот награда за услугу, и отныне между нашими семьями нет никакой связи. Она явно не собиралась поддерживать отношения в будущем.
Молодые девушки, возможно, этого и не заметили, но присутствующие здесь фужэнь и тайтай прекрасно всё поняли — хоуфужэнь дома Пинси презирала Вэй Жао.
Вэй-лаотайтай с улыбкой заслонила собой внучку и ласково обратилась к хоуфужэнь дома Пинси:
— Мы принимаем добрые намерения фужэнь, однако в семье Вэй заведено: оказывая милость, не ждать воздаяния. Этот дар мы никак не можем принять. К тому же Жао-Жао добра сердцем, и если бы она увидела, что такое случилось с ребёнком из простой семьи на улице, она так же поспешила бы на помощь. Фужэнь право же не стоит быть столь учтивой.
Сказав это, Вэй-лаотайтай оперлась на руку Вэй Жао, и бабушка с внучкой, исполнив свой долг, с достоинством вернулись на свои места.
Хоуфужэнь дома Пинси посмотрела на браслет в руке, поджала губы и снова надела его на запястье.
Банкет подошёл к концу, гости начали расходиться. Маленькая служанка пробралась сквозь толпу беседующих дам и подошла к Вэй Жао. Протянув на обеих ладонях шёлковый цветок хайтан, она сказала:
— Четвёртая гунян, когда вы только что поспешили на помощь, этот цветок упал на землю. Моя лаофужэнь велела мне вернуть его вам.
Вэй Жао замерла — она даже не заметила, что цветка давно нет на волосах.
Приняв цветок, Вэй Жао попросила служанку передать благодарность той доброй лаофужэнь.
Служанка улыбнулась и ушла.
Вэй Жао с любопытством проводила её взглядом. Она видела, как девочка легко миновала толпу и остановилась перед седовласой лаофужэнь с лицом юным и свежим, словно у ребёнка.
Вэй Жао была поражена: этой доброй лаофужэнь оказалась Ин-гогун-фужэнь, бабушка Лу Чжо.
Словно почувствовав на себе взгляд Вэй Жао, Ин-гогун-фужэнь повернула голову и слегка улыбнулась ей.
Сердце Вэй Жао внезапно наполнилось теплом.
Среди этих столичных знатных фужэнь и тайтай, мнящих себя высшим обществом, были те, кто смотрел на людей собачьими глазами, но не все были такими.
Вэй Жао не ждала, что после сегодняшнего случая все наперебой бросятся хвалить её или изменят своё мнение. Но пока находились люди, готовые поверить в её доброту и в то, что она бросилась спасать ребёнка без какой-либо корысти, Вэй Жао чувствовала: людские сердца не так уж холодны.
- Шесть божеств покинули хозяина (六神无主, liù shén wú zhǔ) — идиома, означающая состояние крайней растерянности или паники, когда человек теряет самообладание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
