Вэй-лаотайтай наконец поняла выбор внучки. Помолчав в раздумьях, она спросила:
— Ну а если Лу-шицзы очнётся?..
Вэй Жао улыбнулась:
— Третье условие: если Лу Чжо очнётся и захочет быть мне мужем, станет почитать и ценить меня, тогда я со спокойной душой останусь его женой. Если же Лу Чжо по-прежнему будет помышлять о Се Лю-гунян или смотреть на меня свысока, то мы станем супругами лишь на бумаге: на людях будем изображать любовь, а в доме станем спать в разных комнатах. В течение пяти лет он не вправе под любым предлогом требовать развода или расторжения брака. А как пять лет пройдут, я сама с ним разведусь. Разумеется, если повезёт и та особа во дворце умрёт пораньше, я уйду раньше. Половину от ста тысяч выкупа я заберу с собой, а другую половину верну семье Лу — честная сделка.
Вэй-лаотайтай озабоченно произнесла:
— А если удача будет не на нашей стороне и та особа доживёт до ста лет?
Вэй Жао была в этом уверена:
— Не доживёт, пять лет и так для неё слишком долгий срок. — Цвет лица Тайхоу вовсе не сулил долголетия.
Вэй-лаотайтай вновь и вновь взвешивала три условия внучки. Первое и второе следовало обнародовать, третье же должно было остаться в тайне: только она, Жао-Жао, фужэнь Ин-гогуна и Лу Чжо могли знать о нём, даже самому Ин-гогуну рассказывать не стоило.
— Бабушка, вы согласны?
Вэй-лаотайтай коснулась прекрасного, словно цветок, лица внучки и с невольным вздохом произнесла:
— Остаётся только так и поступить. Дом Лу не оставил нам иного пути.
Вэй Жао улыбнулась. Каждый получал желаемое, так что обижаться было не на что.
Когда они всё обсудили, Вэй-лаотайтай велела Вэй Жао оставаться в зале Чжэнчунь, а сама в сопровождении служанок вернулась назад.
— Вы двое, ступайте.
Вновь усевшись на своё место, Вэй-лаотайтай обратилась к сыну, Чэнъань-бо. Тот был весьма почтителен к матери и, хоть в душе его и роились сомнения, не проронил ни слова. Вместе с Го-ши он покинул комнату.
Вэй-лаотайтай велела своей старшей служанке Фэйцуй вместе с прислужницей, которую привела фужэнь Ин-гогуна, встать на страже у дверей и никого не подпускать близко.
Ин-гогун и фужэнь Ин-гогуна переглянулись, а затем оба устремили взгляды на Вэй-лаотайтай, ожидая, когда та заговорит.
Вэй-лаотайтай передала супругам два документа, написанных чёрной тушью по белой бумаге.
В этих бумагах были изложены три условия, на которых дом Чэнъань-бо соглашался выдать дочь замуж, чтобы провести обряд чунси1 для Лу Чжо:
Условие первое: выкуп за невесту в размере ста тысяч.
Условие второе: если обряд чунси не поможет, Вэй Жао добровольно обязуется соблюдать вдовий траур по Лу Чжо в течение пяти лет. По истечении этого срока она вернётся в родной дом, при этом сто тысяч выкупа и все прочие дары, поднесённые семьёй Лу, останутся у них — Вэй Жао не возьмёт ни гроша.
Условие третье: пока Вэй Жао будет невесткой дома Лу, те не вправе принуждать её к тому, чего она не желает, и обязаны обеспечивать её безопасность.
Фужэнь Ин-гогуна перечитывала каждое слово, и сердце её полнилось стыдом. Вэй-лаотайтай и Вэй Жао проявили такое благородство, а она ещё смела опасаться, что они откажут.
— Жао-Жао войдёт в наш дом Лу, и этот выкуп вместе с дарами по праву принадлежит ей. Очнётся Шоучэн или нет, она сможет забрать всё с собой, когда решит уйти, и ничего возвращать не нужно, — со слезами на глазах проговорила фужэнь Ин-гогуна. Она лишь хотела найти достойную девушку, чтобы провести обряд для старшего внука, и даже не помышляла о том, чтобы в случае неудачи заставлять её хранить верность до конца жизни, а уж золото и серебро её и вовсе не заботили.
Ин-гогун и вовсе разгневался. Сжимая в руках договор, он воззрился на Вэй-лаотайтай:
— Не говорите о ста тысячах, будь их хоть двести — всё, что отдано четвёртой гунян, принадлежит ей! Наш дом Лу никогда не станет требовать это назад!
Второе условие Вэй-лаотайтай он счёл для себя оскорблением.
Вэй-лаотайтай вздохнула:
— На самом деле сумма выкупа не имеет значения. Мы должны записать эти два пункта и следовать договору, иначе людские пересуды заживо похоронят Жао-Жао. Либо станут язвительно твердить, что она нажилась за счёт дома гогуна, либо обвинят нас в корыстолюбии и жажде породниться со знатной семьёй.
Ин-гогун был далёк от столичных сплетен, поэтому с недоумением посмотрел на супругу: почему за доброе дело четвёртую гунян должны осыпать бранью?
Фужэнь Ин-гогуна прекрасно понимала суть дела. Если кто-то намеренно очерняет репутацию девушки, с этим ничего не поделать: пока не совершишь какой-нибудь великий и добрый поступок, грязи будет становиться лишь больше. Сорвёшь ли ты цветок персика, чтобы полюбоваться им в одиночестве, — если это кто-то увидит, тебя тут же обвинят в притворстве и попытке соблазнить прохожих. Что бы ты ни делала, всё назовут ошибкой.
Поняв все горести Вэй-лаотайтай, фужэнь Ин-гогуна торжественно произнесла:
— Раз так, то мы вынуждены просить Жао-Жао потерпеть несправедливость. Будьте спокойны, сестрица, что бы ни случилось в будущем, Жао-Жао навсегда останется благодетельницей дома Лу, и наш род никогда не обойдётся с ней дурно. — Сказав это, она заставила Ин-гогуна дать такое же обещание.
Вэй-лаотайтай верила в благородство этой четы.
На обоих экземплярах документа стороны поставили оттиски пальцев. Один лист Вэй-лаотайтай оставила себе, а другой передала на хранение фужэнь Ин-гогуна.
— Фужэнь, у меня есть ещё одно дело, которое я хотела бы обсудить с вами наедине, — сказала Вэй-лаотайтай, глядя на фужэнь Ин-гогуна.
Фужэнь Ин-гогуна не стала ни о чём расспрашивать и просто велела мужу выйти.
- Чунси (冲喜, chōngxǐ) — древний обычай устраивать свадьбу в надежде, что радостное событие поможет больному родственнику исцелиться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
