Когда Вэй Жао закончила завтракать, А-Гуй привёл с собой двоих рослых и крепких мужчин. Одного звали Чжао Сун, другого — Чжао Бай; оба они были личными слугами Лу Чжо и его доверенными лицами, что восемь лет сопровождали Лу Чжо во время службы на границе.
Трое мужчин вошли в зал и первым делом поприветствовали новую фужэнь.
Вэй Жао в праздничном красном наряде стояла подле ин-гогун-фужэнь и с улыбкой велела им действовать осторожнее, чтобы не уронить шицзы-е.
Чжао Сун и Чжао Бай не смели поднять глаз на молодую фужэнь, лишь почувствовали, что её голос звучит сладко и нежно — такая точно окажется красавицей.
А-Гуй уже дважды бывал в задних покоях, поэтому вёл себя смелее. Он мимолётом взглянул на молодую фужэнь, и от этого единственного взгляда его сердце затрепетало: до чего же хороша! Неудивительно, что шицзы-е обо всём расспрашивал и так переживал, не ударил ли он в грязь лицом перед ней. Будь на месте А-Гуя сам А-Гуй, то не то что в жёны её взять — живи она просто по соседству, он бы и громко испортить воздух при ней постеснялся.
Собравшись с мыслями, А-Гуй провёл Чжао Суна и Чжао Бая внутрь.
Чжао Сун и Чжао Бай принесли длинные носилки. Оба они были очень сильны, а шицзы-е к тому же исхудал до костей, так что братья без труда переложили его на носилки лицом вниз.
Лу Чжо сохранял бесстрастие, а ин-гогун-фужэнь и Хэ-ши наблюдали за этим, затаив дыхание от волнения. Вэй Жао, стоявшая позади старших, воспринимала происходящее как представление.
Комната Лу Чжо в передней части поместья ради закрепления обряда чунси1 тоже была убрана подобно покоям новобрачных.
Чтобы избежать ненужных пересудов, ин-гогун-фужэнь решила весь сегодняшний день провести вместе с Вэй Жао подле старшего внука. Она хотела показать гостям, как высоко ценит Вэй Жао, и тем самым пресечь возможные сплетни.
Первой чередой гостей в зале Сунъюэ-тан стали домочадцы из дома ин-гогуна.
Ин-гогуна и ин-гогун-фужэнь Вэй Жао уже видела до свадьбы, и они произвели на неё глубокое впечатление, с остальными же она лишь мельком встретилась вчера вечером.
Первая ветвь семьи Лу состояла только из Хэ-ши и её сына Лу Чжо. Однако, поскольку Лу Чжо восемь лет провёл на границе, а Хэ-ши вдовствовала в одиночестве, ин-гогун-фужэнь из жалости к невестке распорядилась привезти к ним племянницу Хэ-ши из её родного дома. Девушку звали Хэ Вэйюй, ей было тринадцать лет, и она приходилась Лу Чжо двоюродной сестрой.
Во второй ветви семьи Лу овдовевшая вторая фужэнь растила троих детей: второго гунцзы Лу Я, третьего гунцзы Лу Цуна и единственную в семье Лу гунян — Лу Чаннин.
В третьей ветви овдовевшая третья фужэнь также родила двоих сыновей: четвёртого гунцзы Лу Цзэ и пятого гунцзы Лу Чэ.
В четвёртой ветви семьи Лу главой был тайцзу-е, которому исполнилось всего тридцать два года; из-за потерянной ноги он мог передвигаться только в кресле-каталке. Говорили, что с момента получения раны он жил затворником в глубине поместья и не любил принимать гостей. Если бы не нынешний случай с Лу Чжо, он бы и сейчас не показался. Рядом с ним стояла четвёртая фужэнь, прекрасная и тихая, словно распустившийся цветок магнолии. Из четырёх невесток она единственная не была вдовой, но, к несчастью, не имела детей.
Ин-гогун-фужэнь представила Вэй Жао всем присутствующим, а затем с улыбкой посмотрела на лежащего на кровати Лу Чжо:
— Когда Шоучэн поправится, мы проведём официальный обряд поднесения чая и признания родни. Я, ваша бабушка, только и мечтаю о том дне, когда вы вдвоём склоните передо мной колени.
Можно было бы поднести чай и сейчас, но делать это одной Вэй Жао было бы слишком обидно для неё.
В таком важном деле, как свадьба, то, что на поклонах мужа заменял младший брат, было вынужденной мерой, но при поднесении чая муж непременно должен сопровождать жену лично.
Вэй Жао оставалось лишь притворяться смущённой.
Лу Чжо по-прежнему нуждался в покое, поэтому после посещения члены семьи Лу один за другим откланялись.
Ин-гогун-фужэнь велела А-Гую присматривать за внуком, а сама вместе с Хэ-ши, Вэй Жао и двоюродной сестрой Вэйюй присела в тёплой беседке, чтобы поговорить о домашних делах.
Вэй Жао непринуждённо поддерживала беседу с ин-гогун-фужэнь, попутно внимательно наблюдая за своей номинальной свекровью Хэ-ши.
Хэ-ши было тридцать пять лет. Возможно, годы вдовства давались ей нелегко, и на её лице уже проступили следы времени, но даже они не могли скрыть её поразительной красоты. Из четырёх невесток ин-гогун-фужэнь Хэ-ши имела самое скромное происхождение, но по красоте ей не было равных. Можно сказать, что на семьдесят процентов своей божественной внешностью Лу Чжо был обязан именно Хэ-ши.
Четверо двоюродных братьев Лу Чжо хоть и были видными мужчинами, но всё же далеко не так хороши, как он.
Вэй Жао подумала, что тем знатным гунян, чьи сердца были отданы Лу Чжо, следовало бы прежде всего благодарить Хэ-ши.
Однако, при всей своей красоте, Хэ-ши заметно уступала остальным невесткам в стати и достоинстве; она была из тех простодушных красавиц, у которых все мысли написаны на лице. Подобная непосредственность могла бы казаться милой у молодой девушки, но когда речь шла о главной женщине в ветви рода, на которую должна ложиться забота о доме, это становилось головной болью для старших.
Говорили, что сейчас делами в доме Лу заправляют вторая и третья фужэнь, а Хэ-ши остаётся совершенно не у дел.
Наблюдая за Хэ-ши, Вэй Жао заметила, что сидящая рядом с той двоюродная сестра Вэйюй то и дело бросает на неё взгляды.
Когда их глаза встретились, Вэй Жао вежливо улыбнулась.
Хэ Вэйюй покраснела и опустила голову.
Она была миловидной девушкой из простой семьи, и хотя красотой уступала Хэ-ши, всё же считалась весьма привлекательной.
— Лаофужэнь, Пинси-хоу, Ци-шицзы и второй господин Ци пришли навестить шицзы! — с улыбкой вбежала служанка, объявляя о прибытии новых гостей.
Дом Пинси-хоу и дом ин-гогуна связывала многолетняя дружба, отношения между старшим и младшим поколениями всегда были добрыми, поэтому приход отца и сыновей Ци сегодня был вполне ожидаем.
Ин-гогун-фужэнь и Хэ-ши с улыбками поднялись навстречу гостям, и только застенчивая Хэ Вэйюй бросила на Вэй Жао испытующий взгляд.
Вэй Жао не нужно было гадать, чтобы понять: Хэ Вэйюй слышала слухи о том, что она тщетно пыталась завлечь второго господина Ци, Ци Чжункая.
Вэй Жао лишь усмехнулась про себя.
Кстати говоря, слышал ли эти слухи Лу Чжо? Поверил ли он им? Не боится ли он, что она продолжит увиваться за Ци Чжункаем?
Вэй Жао вдруг подумала, что выход замуж за Лу Чжо принесёт в её жизнь немало веселья.
- Обряд чунси (冲喜, chōngxǐ) — традиционный китайский обычай заключения брака в надежде, что праздничное событие поможет больному человеку выздороветь или отведёт беду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
