Когда слова затихли, Гуаншоу-аньцзюнь протяжно вздохнула.
Лу Чжо вспомнил о своей собственной бабушке. Когда та отправилась в дом Чэнъань-бо просить руки Вэй Жао для него, её искренность в речах наверняка превосходила нынешнюю искренность Гуаншоу-аньцзюнь.
— Будьте покойны, лаотай-цзюнь, — пообещал Лу Чжо. — Пока Вэй Жао остаётся невесткой семьи Лу, этот младший будет оберегать её.
Гуаншоу-аньцзюнь улыбнулась. Её взгляд скользнул по лицу Лу Чжо, и тон стал более непринуждённым:
— У Жао-Жао доброе сердце, просто характер чересчур строптивый. Если она вдруг поведёт себя дерзко, прошу, шицзы, посмотрите на её юный возраст и не принимайте это близко к сердцу.
— Я старше её на пять лет, так и должно быть, — мягко ответил Лу Чжо.
— О чём моя вайцзуму говорила с тобой?
Едва они сели в возок, Вэй Жао не удержалась от вопроса.
Лу Чжо впервые видел её такой нетерпеливой. В тех нескольких стычках, что случались у них до и после свадьбы, Вэй Жао всегда держалась невозмутимо. Даже в прошлый раз, когда она плакалась бабушке на обиды, она плакала так, словно цветок груши в каплях дождя1, сохраняя достоинство и приличие.
— А как ты думаешь, о чём лаотай-цзюнь могла со мной говорить? — вопросом на вопрос ответил Лу Чжо.
Если бы Вэй Жао могла догадаться, разве стала бы она спрашивать?
Она нахмурилась, пристально изучая выражение его лица.
Лу Чжо поджал губы и с холодным безразличием отвернулся к занавеске.
Вэй Жао подумала: неужели вайцзуму, проявив великодушие на словах, на самом деле всё же затаила обиду за его оскорбления и отчитала Лу Чжо?
— Что бы она ни сказала, ты это заслужил, — проговорила Вэй Жао, откидываясь на спинку и фыркая.
Уголки губ Лу Чжо приподнялись, и он бросил на неё мимолётный взгляд:
— Разве ты не говорила, что лаотай-цзюнь рада нашему притворному браку? Раз так, с чего ты взяла, что она станет меня винить?
Вэй Жао воззрилась на него:
— Вайцзуму всегда горой стоит за своих. Ты оскорбил меня, назвав алчной и трусливой, разве ей не следовало тебя отругать?
Лу Чжо нахмурился:
— Ты и об этом рассказала лаотай-цзюнь?
Вэй Жао, разумеется, ничего не говорила. Просто она не выносила самодовольного вида Лу Чжо и нарочно его провоцировала. Видя, что он и впрямь печётся о своей репутации, она улыбнулась и, вскинув брови, произнесла:
— Раз шицзы хватило смелости так поступить, неужели вы боитесь моей болтливости?
Лу Чжо сжал кулаки.
Девушка, уже прошедшая обряд цзицзи, считается взрослой, так почему у неё до сих пор такой детский характер, что она бежит жаловаться старшим по малейшему поводу?
Впрочем, из-за его мимолётной несдержанности в словах родная бабушка уже успела его отчитать, а Гуаншоу-аньцзюнь не обмолвилась об этом ни единым словом, лишь попросила хорошенько заботиться о Вэй Жао. Такая выдержка Гуаншоу-аньцзюнь вызвала у Лу Чжо искреннее восхищение.
Из уважения к ней Лу Чжо не захотел продолжать спор с Вэй Жао и сказал:
— Лаотай-цзюнь позвала меня, чтобы обсудить две вещи. Во-первых, она выразила надежду, что я обеспечу твою безопасность. Во-вторых, она сказала, что у тебя тяжёлый характер, и попросила не спорить с тобой. Оба этих обещания я ей дал.
Улыбка застыла на лице Вэй Жао. Спустя мгновение она отвернулась и пробормотала:
— Вечно эти старики любят попусту беспокоиться.
Лу Чжо не стал отвечать.
Внутри повозки воцарилась тишина. Вэй Жао устроилась поудобнее, собираясь вздремнуть, как вдруг снаружи раздался возглас Битао:
— Снег пошёл!
Услышав это, Вэй Жао отодвинула занавеску. Свирепый утренний ветер заметно стих, но из хмурого неба начали медленно опускаться хлопья снега. Похоже, назревал настоящий снегопад.
В полях вдалеке стайка крестьянских детей весело гонялась друг за другом. На деревенских тропинках показывались сельчане — закупив товары к Новому году, они один за другим возвращались домой.
В воздухе запахло праздником. Когда они снова проезжали через городок Юньу, лавка Чжана всё ещё была открыта. Вэй Жао велела Битао купить пять связок танхулу по пять штук в каждой. Семьям четырёх ветвей рода Лу и старым супругам Ин-гогун — по одному свёртку на каждую сторону.
Снег валил всё сильнее. К тому времени как господа и слуги вернулись в дом Ин-гогуна, земля уже была покрыта слоем белизны.
Вэй Жао накинула плащ, намереваясь лично разнести танхулу. Это не было каким-то дорогим подарком, скорее просто знаком внимания с её стороны.
Лу Чжо как раз закончил свои дела и, вымыв руки, подошёл к дверям полюбоваться снегом. Тут он и увидел Вэй Жао в сопровождении служанки Битао, появившихся в галерее.
Лу Чжо взглянул на А-Гуя.
А-Гуй резво выбежал вперёд и с улыбкой спросил:
— Шаофужэнь, куда же вы собрались в такой сильный снегопад?
Вэй Жао обернулась и поверх головы А-Гуя увидела стоявшего под навесом галереи Лу Чжо. На нём по-прежнему было то самое тёмно-красное парчовое одеяние, которое на фоне заснеженной земли казалось гордым алым султаном на острие копья.
— Захватила немного сладостей, хочу угостить лаофужэнь и остальных, — тихо произнесла Вэй Жао.
А-Гуй повернулся и посмотрел на шицзы-е.
— Пойдём вместе, — сказал Лу Чжо, обращаясь к Вэй Жао.
Услышав это, А-Гуй поспешил принести зонт.
Лу Чжо не позволил А-Гую следовать за ними. Держа зонт, он подошёл к Вэй Жао. Собравшись выйти из галереи, он сделал шаг вперёд, раскрыл зонт и, стоя на ступенях у выхода, оглянулся на неё.
Раз уж они решили изображать супружеское согласие, то, само собой, должны были идти под одним зонтом.
Вэй Жао всё поняла без слов и с улыбкой шагнула под его зонт.
Битао, держа в одной руке зонт, а в другой неся коробку с угощениями, шла следом, держась на расстоянии пяти-шести шагов. В её глазах шицзы-е и её гунян, хоть и теснились под одним зонтом, выглядя как чета небожителей, всё же сохраняли между собой дистанцию в целый чи. Граница была проведена чётко: разве это походило на настоящих супругов? В такой момент им следовало бы идти плечом к плечу, прижавшись друг к другу в сладкой близости.
— Шаофужэнь, у вас снег на плече.
Пройдя так в молчании какое-то время, Битао не выдержала и напомнила. Обращалась она к шаофужэнь, но на самом деле хотела намекнуть шицзы-е, что он держит зонт слишком ровно, из-за чего на их внешние плечи падают снежинки.
Лу Чжо смотрел прямо перед собой, не видя плеча Вэй Жао. Он полагал, что и так максимально наклонил зонт в её сторону, но оказалось, что этого недостаточно…
Он ещё сильнее наклонил зонт над Вэй Жао.
Он был подобен прямому изумрудному бамбуку: ствол тянется вверх, а в сторону отходит одна-единственная кривая ветка — зрелище, которое резало глаз, как ни посмотри.
Битао ускорила шаг и за спинами хозяев негромко проговорила:
— Шицзы-е, гунян, раз уж взялись притворяться, так притворяйтесь правдоподобно. Вы так далеко друг от друга, кого вы этим обманете?
Рука Лу Чжо, сжимавшая рукоять зонта, слегка напряглась.
Вэй Жао с явным пренебрежением придвинулась чуть ближе к нему.
- Цветок груши в каплях дождя (梨花带雨, líhuā dài yǔ) — образное описание плачущей красавицы, чьё лицо остаётся прекрасным даже в слезах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
