Вскоре они вдвоём подошли к боковому флигелю. Жун Шу и раньше догадывалась, что в этом поместье должен быть потайной ход, и теперь, глядя на скрытый за стеной лаз, она наконец поняла, почему Хэн Пин говорил, что это место служит им путём к отступлению.
Гу Чанцзинь, подняв фонарь, стал спускаться по каменной лестнице и тихо произнёс:
— Этот потайной ход ведёт в запретные земли храма Дацыэнь. Дацыэнь — государственный храм, его статус исключителен, а в тех запретных землях полно механизмов, обычный человек туда не проберётся. Сюань Цэ, старший ученик Фаньцин-даши1, после того как его имя вычеркнули из списков храма Дацыэнь, поселился в этих запретных землях. Он искусен в цимэнь дуньцзя2, и пока он там, мало кто сможет преодолеть эти механизмы.
Его голос эхом отдавался в туннеле, погружённом в кромешную тьму. Спустившись с лестницы, он обернулся и подождал её. Когда она поравнялась с ним, он продолжил:
— Сюань Цэ задолжал мне обещание. Изначально я хотел, чтобы Чан Цзи отвёз тебя в эти запретные земли и оставил там, пока борьба за место наследника престола в Шанцзине не утихнет, а после я бы забрал тебя.
В его голосе послышалась хрипотца.
Жун Шу повернула голову и посмотрела на него, но в тусклом свете туннеля нельзя было разглядеть выражение его лица.
Она подняла свой фонарь, и слабый свет разлился по его лицу. В желтоватом сиянии было видно, что на лбу мужчины выступила испарина, а тонкие губы плотно сжаты, словно он превозмогал боль.
— Гу Чанцзинь, давай вернёмся. — Фонарь в её руке качнулся, отбрасывая дугу света. Жун Шу остановилась и сказала: — Раз тебе так тяжело, зачем было приходить сюда?
Гу Чанцзинь медленно обвёл её лицо тяжёлым взглядом.
— Это место и всё, что здесь произошло, должно остаться в прошлом. И мне, и тебе нужно через это пройти.
Если не пройти через это, им обоим и шагу нельзя будет ступить навстречу друг другу.
Жун Шу понимала, что он винит себя. Поразмыслив, она произнесла:
— Я знаю, ты отправил меня в сад Сышиюань, чтобы защитить. Гу Чанцзинь, для меня всё это уже в прошлом.
Сквозившее в голосе гунян облегчение свидетельствовало о том, что ей действительно всё равно и она правда оставила это позади.
Дыхание Гу Чанцзиня прервалось, на сердце словно навалился огромный камень.
Он предпочёл бы, чтобы она ненавидела его или злилась, чтобы она, как и он, чувствовала пронзительную боль при каждом воспоминании о случившемся здесь, нежели видеть, как легко и просто она его прощает.
— В тот день, когда Чан Цзи привёз тебя в сад Сышиюань, я написал письмо и велел ему передать его тебе в руки. Ты получала то письмо?
— Письмо? — Жун Шу слегка нахмурилась. — В первый же день в саду Сышиюань я заболела… нет, точнее будет сказать, Чжан-мама опоила меня снадобьем. После этого я больше месяца была прикована к постели и не получала никаких писем.
После этих слов оба на мгновение замолчали. Письмо, скорее всего, попало в руки Чжан-мама.
Чжан-мама заставила её «заболеть» именно для того, чтобы пресечь любые вести извне и полностью отрезать её от мира. Так Чан Цзи не смог бы переправить её в запретные земли.
Гу Чанцзинь уже догадывался, что письма она не видела.
— В тот день кто принёс тебе отравленное вино?
Когда он прибыл, в комнате она была одна. На полу лежал кубок, в котором ещё оставалось несколько капель вина.
— Это была та самая дворцовая момо, что провожала тебя во двор Сунсы. Она нюйгуань при императрице Ци по фамилии Чжу. С ней были ещё две дворцовые служанки и двое нэйши.
— Чжу-момо… — Гу Чанцзинь прищурился. Эта самая дворцовая момо была той, кто некогда прибыл в храм Дацыэнь, чтобы забрать Сюй Ли-эр во дворец.
— Тех двух служанок, ты помнишь, как они выглядели?
Жун Шу нахмурилась, пытаясь вспомнить. Спустя некоторое время она покачала головой:
— Не помню. Они всё время стояли, опустив головы. Говорила только Чжу-момо. Она сказала, что подносит отравленное вино по указу её величества императрицы.
Гу Чанцзинь отозвался коротким «хм» и добавил:
— Ничего страшного. Я выясню, откуда взялось то «отравленное вино».
«Третья стража» — тайное снадобье из Западных земель. В своё время мать Сяо Фу привезла его оттуда в Шанцзин и преподнесла в дар покойному императору.
Император Цзяньдэ обладал жестоким нравом и больше всего любил жаловать этот яд чиновникам и дворцовым наложницам, навлёкшим на себя его гнев. После восшествия на престол императора Цзяю он лично приказал уничтожить все запасы «Третьей стражи», и этот яд исчез из дворца ещё двадцать лет назад.
Даже если бы во дворце решили пожаловать отравленное вино, они не стали бы использовать «Третью стражу».
Во дворце определённо были люди Сяо Фу. В прошлой жизни либо кто-то подделал указ императрицы Ци и принёс то вино, либо после того, как императрица Ци издала указ, вино тайно подменили на «Третью стражу».
Жун Шу, глядя на становящееся всё более суровым лицо Гу Чанцзиня, в нерешительности произнесла:
— Раз мы с тобой уже в разводе, события прошлой жизни не повторятся, и то отравленное вино, скорее всего, больше не появится. Проводить расследование или нет — в этом уже нет особого смысла.
Он не был сыном императрицы Ци, и их нынешний союз основывался лишь на взаимной выгоде. Если он пойдёт против императрицы Ци из-за расследования дел прошлой жизни, потери перевесят приобретения.
Ему совершенно незачем оставаться в ловушке прошлого и незачем рисковать, расследуя это.
— Жун Чжао-Чжао, я не могу это оставить, — голос Гу Чанцзиня звучал глухо, он чеканил каждое слово, — если я не докопаюсь до истины, я не смогу двигаться дальше.
В прошлой жизни всё не должно было закончиться так, и он с ней не должны были оказаться в нынешнем положении.
В потайном ходу воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками их дыхания — одного лёгкого, другого тяжёлого.
Жун Шу, опустив глаза, смотрела на слегка дрожащий свет на полу и только собиралась заговорить, как вдруг раздался резкий щелчо. Едва уловимый звук донёсся с другой стороны хода.
Гу Чанцзинь внезапно вскинул руку и прижал палец к её губам, призывая к молчанию, а затем его взгляд, подобный вспышке молнии, устремился на деревянную дверь в конце туннеля.
Давешний звук донёсся именно из-за той двери. Кто-то вторгся в запретные земли храма Дацыэнь.
- Даши (大师, dàshī) — «Великий мастер» / «Наставник». Уважительное обращение к буддийскому монаху высокого ранга. ↩︎
- Цимэнь дуньцзя (奇门遁甲, qímén dùnjiǎ) — древнее китайское искусство прорицания, используемое также в военной стратегии и для создания защитных механизмов. ↩︎
