Она позвала его:
— Гу Юньчжи.
Прежняя Жун Чжао-Чжао, которая любила его, любила звать его именно так.
Гу Чанцзинь всё это время ждал. Ждал, когда она снова, как и раньше, позовёт его нежным и кокетливым тоном: «Гу Юньчжи».
Гу Чанцзинь поцелуями осушил слёзы на её лице и тихо произнёс:
— Прости.
Он снова заставил её плакать.
Жун Шу не удержалась и, ударив его кулаком по плечу, всхлипнула:
— За что ты просишь прощения? Ты ведь не сделал ничего дурного! С чего ты взял, что должен извиняться?
Это Небеса обошлись с ними несправедливо, его вины в этом нет, так почему он просит прощения!
Жун Шу одновременно злилась и чувствовала острую боль в сердце, отчего слёзы потекли ещё быстрее.
Гу Чанцзинь снова накрыл её губы своими.
Ночь была туманной, рокотали боевые барабаны, и откуда-то издалека доносился ветер.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем девушка в его объятиях слегка вздрогнула. Гу Чанцзинь не знал, причинил ли он ей боль своими поцелуями или же она просто замёрзла. Он с неохотой отстранился от её губ и, прижавшись кончиком носа к её носу, тяжело задышал, жадно впитывая её нежный, тёплый и сладкий аромат.
Но этого было мало. Всё ещё недостаточно.
Взгляд мужчины становился всё темнее, он обхватил её руками за талию и в несколько шагов внёс в шатёр. В то мгновение, когда полог опустился, он прижал её к стене и снова склонил голову.
В отличие от первоначальной неуклюжести, он постепенно освоился. Его зубы больше не стучали о её зубы, а сила, с которой он ласкал кончик её языка, больше не причиняла ей боли.
Гу Чанцзинь слизывал с лица Жун Шу каждую слезинку. В воздухе словно разгорался влажный огонь, а сама она была похожа на брошенный в пламя солодовый сахар, который капля за каплей плавился и превращался в сироп.
Её дрожащие пальцы коснулись его лица, нежные подушечки погладили щетину. Чувствуя, как его губы дюйм за дюймом опускаются ниже, она невольно запустила пальцы в его волосы и крепко сжала их.
Она запрокинула голову, её ресницы вздрагивали, подобно крыльям умирающей бабочки.
Дыхание мужчины становилось всё тяжелее.
Завязки на шее ослабли, шёлковый пояс, повязанный на талии, упал на землю. Прохлада ранней весны коснулась её обнажённой белоснежной кожи, но его губы и язык словно несли в себе огонь.
Ей было то холодно, то жарко.
Жун Шу прекрасно понимала, что произойдёт, если она его не остановит. Но в её душе не было ни малейшего желания останавливать его. Ей хотелось отдать ему всё без остатка.к Точно так же, как и он отдавал ей всё, ничего не требуя взамен. Даже когда она раз за разом отвергала его, стоило ей оказаться в опасности, он, как бы тяжело ни был ранен, спешил к ней. Даже смерть не могла его остановить.
Разве могла она теперь заставить такого Гу Юньчжи ждать? Как у неё хватило бы на это сердца?
Жун Шу закрыла глаза и обняла его ещё крепче.
И именно в этот момент снаружи шатра раздался шум торопливых шагов.
Шаги приближались, и люди, потерявшиеся в пучине страсти, в то мгновение, когда звук замер прямо у входа, наконец обрели рассудок.
Гу Чанцзинь поднял лицо от плеча Жун Шу. Девушка перед ним зажмурилась, её ресницы непрестанно дрожали, верхнее платье в беспорядке скользнуло к талии, даже дуи1 была стянута вниз.
На её плече, там, где была алая родинка, от поцелуя осталось красное пятнышко размером с ноготь, похожее на опавший лепесток сливового цвета на девственно-белом снегу.
Сердце Гу Чанцзиня забилось так сильно, словно готово было вырваться из груди. Он едва не продолжил, забыв обо всём на свете.
— Ваше Высочество.
Стоило голосу снаружи смолкнуть, как Жун Шу открыла глаза и посмотрела на Гу Чанцзиня.
Её ноги стали ватными, в руках не было сил, но сейчас за пологом стоял Му Жун. Должно быть, у него было важное дело, медлить нельзя.
— Это брат Му.
— Мгм.
Гу Чанцзинь выровнял дыхание, поправил на ней дуи, одну за другой надел соскользнувшие одежды и только тогда произнёс:
— Я выйду ненадолго.
Сказав это, он снова взглянул на неё. Лицо её пылало румянцем, глаза были полны весенних приливов, причёска растрепалась. Она выглядела так, словно над ней изрядно поглумились.
Нельзя, чтобы другие увидели её в таком виде.
Гу Чанцзинь понизил голос и сказал:
— Жди меня здесь, я вернусь так быстро, как только смогу.
Жун Шу отозвалась негромким «мгм», в её голосе всё ещё слышалась сильная гнусавость.
Её взгляд скользнул по длинной узкой царапине на его шее. Она оставила её в порыве волнения, когда он снимал с неё одежду.
Она тихо спросила:
— Я расцарапала тебе шею, это не страшно?
— Пустяки.
Если бы она не сказала, Гу Чанцзинь даже не заметил бы этой раны.
Он потянул воротник вверх, прикрывая царапину, и спросил:
— Тебе не будет страшно одной в шатре? Хочешь, я велю прислать к тебе Ин Юэ и остальных?
— Не страшно, — ей ещё нужно было поговорить с ним, а если придут Ин Юэ и Ин Цюэ, разговор не сложится. — Не зови Ин Цюэ.
— Хорошо, тогда я иду.
Гу Чанцзинь развернулся, собираясь уйти, но она легонько ухватила его за рукав.
— Подожди, Гу Юньчжи, твой венец съехал.
Это она задела его пальцами, когда вплеталась ими в его волосы. Жун Шу помедлила, сделала шаг вперед и поднялась на цыпочки, чтобы поправить ему головной убор.
Он был высоким, и ей пришлось тянуться из последних сил. К счастью, он вовремя склонился, позволяя ей благополучно поправить нефритовый венец.
Когда его чёрные как смоль волосы были собраны этим венцом, черты его лица казались необычайно глубокими и исполненными благородной красоты.
Он низко склонился к ней. Глядя на его лицо, оказавшееся так близко, Жун Шу медленно протянула руки, обхватила его ладонями за щеки и запечатлела на его губах лёгкий поцелуй, подобный касанию стрекозы поверхности воды.
— Гу Юньчжи, я буду ждать тебя, — мягко проговорила она.
Гу Чанцзинь замер.
Когда-то она со слезами на глазах говорила ему, что больше не станет ждать его и больше не будет его любить.
Тогда он просил её подождать. Подождать Гу Юньчжи. Но позже она умерла в его объятиях, так и не дождавшись.
- Дуи (对襟, duìjīn) — традиционная китайская одежда с запахом спереди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
