— Настроение стало гораздо лучше.
— Он обязательно справится, ведь ты рядом, поэтому тебе не стоит изводить себя чувством вины. Никто тебя не винит.
— Я не исполнял свой сыновний долг и понял это только тогда, когда он оказался при смерти.
— Нянь Цинь, — Юй Вэйлань снова тихо позвала его по имени, — на самом деле мы оба считаем, что он важнее. Ты любишь его больше, чем меня, и я тоже.
— Да, — Су Няньцинь кивнул.
— Когда твоему отцу станет лучше, разыщи Сан-сяоцзе и попроси у неё прощения.
— Это она настояла на расставании, в глазах её семьи я и так был лишь обузой… — Его слова на полуслове прервала Юй Вэйлань: — Запомни, Нянь Цинь, никогда не принижай себя. — Затем Юй Вэйлань нежно обняла Су Няньциня. Хотя её движение было очень мягким, Су Няньцинь немного растерялся, не зная, куда деть руки.
— Нянь Цинь, это объятие мачехи, которое ты должен был получить ещё десять лет назад, — Юй Вэйлань улыбнулась с закрытыми глазами, и её улыбка была на редкость безмятежной.
Су Няньцинь на мгновение замер и только потом обнял её в ответ.
— Я не стану называть тебя матерью, — смущённо произнёс Су Няньцинь.
— Я и сама не хочу становиться такой старой.
Су Няньцинь стоял спиной к окну. Сквозь занавески пробивались лучи утреннего солнца, а увлажнитель воздуха мерно выбрасывал водяную дымку, издавая ритмичные звуки.
На лице Юй Вэйлань, хоть она и выглядела измождённой, читалось спокойствие.
Застывшая в дверях Сан Уянь в оцепенении смотрела на обнимающуюся в комнате пару.
Она ехала больше десяти часов, не смыкая глаз, спешила к Су Няньциню, и вот какой результат её ждал? Она никогда не видела, чтобы Су Няньцинь говорил с ней с таким нежным выражением лица. У неё не было ни малейшего желания разгадывать, какие сладкие речи они нашёптывают друг другу.
Она думала, что он любит её, всегда так думала, и только поэтому раз за разом терпела его тяжёлый характер. Она верила, что только она сможет стать спасением для страдающего Су Няньциня. Она считала, что их любовь нерушима, но теперь поняла, как сильно ошибалась. Стоило ей уехать всего на месяц, как он уже нашёл себе другую.
Она раздумывала, не стоит ли ей войти, влепить Су Няньциню пощёчину и в ярости уйти. Но внутренний голос твердил: «Сан Уянь, зачем тебе давать им понять, что ты действительно была настолько глупа, чтобы примчаться сюда в надежде спасти мужчину, для которого ты — пустое место? Зачем входить и самой навлекать на себя унижение, являя всем своё искажённое гневом лицо?»
Ну и пусть. Если женщина лишилась любви, у неё должно остаться хотя бы достоинство.
Сан Уянь с отрешённым взглядом спустилась на первый этаж и у лифта столкнулась с интерном, который что-то нёс в руках.
Поднос перевернулся, и таблетки рассыпались по полу.
— Эй! Ты куда смотришь? — проворчал молодой интерн, собирая вещи. Подняв голову, он увидел, что лицо Сан Уянь залито слезами.
— Только не плачь, я вовсе не хотел тебя ругать. Это я виноват, не заметил тебя, — поспешно объяснил он.
Но Сан Уянь лишь медленно опустилась на корточки и, спрятав лицо в ладонях, горько разрыдалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
