После долгой, упоительной близости Хэ Жань бессильно лежала у Сяо Ханя на груди; веки у неё опустились, и ей не хотелось шевелить даже пальцем.
Это лето, эта знойная ночь — их с ним тепло заполняло всю маленькую комнату.
Спустя некоторое время Хэ Жань кончиком пальца провела по его кадыку и тихо позвала:
— Сяо Хань.
Ему стало щекотно; он поймал её руку.
— М-м?
Хэ Жань сказала:
— Завтра ты должен провести день со мной.
— Разве я и так всё время не с тобой?
Хэ Жань закатила глаза:
— И тебе не стыдно такое говорить? Это вообще-то я всё время с тобой.
Сяо Хань задумался на мгновение. Похоже, так оно и было.
— И чем я должен с тобой заниматься?
Хэ Жань тихонько зевнула.
— Пока не придумала. Завтра скажу.
Сяо Хань помолчал, потом с некоторой нерешительностью произнёс:
— У меня завтра работа.
— Откажись.
Сяо Хань ничего не ответил.
Хэ Жань обняла его за талию.
— Побудь со мной. Всего один раз.
Через некоторое время Сяо Хань сказал:
— Хорошо.
На следующее утро Хэ Жань разбудила возня рядом.
Сяо Хань вставал и одевался. Редкие лучи утреннего солнца ложились на его широкую, рельефную спину; когда он повернулся, свет переместился на его грудь, поднимающуюся и опускающуюся в такт дыханию.
Хэ Жань лежала на кровати, щурясь, и смотрела на него откровенно, без стеснения. Жаль только, что видела не слишком чётко.
Она села, потянулась и сказала:
— Давай сегодня посмотрим несколько фильмов.
Сяо Хань на мгновение замер, застёгивая брюки, потом кивнул:
— Ладно.
Перед выходом Сяо Хань взял ключи, деньги и пачку сигарет. Хэ Жань же вышла с пустыми руками.
Он посмотрел на неё:
— Тебе ничего не нужно взять?
Хэ Жань развела руками:
— Нет.
— Даже телефон?
— Не возьму. Сегодня день рождения, наверняка многие будут искать. А я хочу провести его спокойно.
Сяо Хань кивнул:
— А-а.
И только через две секунды до него дошло. Он снова повернулся к ней:
— У тебя день рождения?
— Да.
Вот оно что…
Сяо Хань улыбнулся:
— Девятнадцать.
Уголки губ Хэ Жань тоже приподнялись.
— Да.
Выйдя из парикмахерской, они сначала отправились завтракать в лавку с суповой лапшой у дороги. Хэ Жань заказала две порции вонтон-мяня1 — одну большую и одну маленькую.
Сама она, как обычно, съела всего несколько кусочков, а остальное оставила Сяо Ханю.
За соседним столиком сидели несколько девушек. По одежде они не походили на учениц художественной студии; за спинами у них были рюкзаки — видимо, приехали путешествовать.
Сяо Хань сосредоточенно ел лапшу, когда вдруг почувствовал, как под столом Хэ Жань пнула его ногой. Он поднял голову от миски:
— Что?
Хэ Жань кивнула в сторону соседнего столика:
— Вон там одна хорошенькая девчонка всё время на тебя поглядывает.
Сяо Хань посмотрел туда, куда она указала, затем снова опустил голову и продолжил втягивать лапшу.
— Тебе показалось.
— У меня четыре глаза, как мне могло показаться?
— …
Хэ Жань сказала:
— Правда смотрит.
Сяо Хань кое-как проглотил лапшу и сказал:
— И что во мне такого интересного?
И правда, смотреть было вроде бы не на что: серый, пропылённый работяга.
Хэ Жань пожала плечами:
— Не знаю. Может, такая же слепая, как я.
— …
Хэ Жань снова спросила:
— Посмотри, она красивая?
Сяо Хань без особого интереса сказал:
— Не буду смотреть.
Хэ Жань снова потерлась ногой о его ногу:
— Ну посмотри.
Сяо Хань медленно поднял голову, внимательно посмотрел в ту сторону и сказал:
— Красивая.
— Я красивее или она?
Сяо Хань сравнил и честно ответил:
— Она чуть красивее тебя.
Хэ Жань сморщила нос и снова спросила:
— А если сравнить меня с Амань?
Сяо Хань подумал несколько секунд — видимо, немного колебался, — но в конце всё-таки сказал:
— Амань тоже чуть красивее тебя.
Хэ Жань чуть не задохнулась от возмущения:
— Все красивее меня. Тогда зачем ты вообще со мной встречаешься?
Сяо Хань ответил:
— Просто сошлись взглядами.
К счастью, он тогда сказал не «ошибся взглядом»; иначе Хэ Жань всерьёз задумалась бы, не перевернуть ли стол.
За этим бессмысленным обменом вопросами и ответами Сяо Хань допил последний глоток бульона, выдернул салфетку, вытер рот и поднялся расплатиться.
Хэ Жань пошла за ним и тихо сказала:
— Та девушка всё ещё на тебя поглядывает.
Сяо Хань достал из кармана деньги и, перебирая мелкие купюры, сказал:
— Она не видит, что ты стоишь рядом со мной?
Хэ Жань скривила губы:
— Кто её знает. Может, решила, что я твоя младшая сестра.
Сяо Хань протянул хозяйке десятиюаневую купюру и обернулся к ней:
— А ревности в тебе немало.
Хэ Жань сказала:
— Я вовсе не ревную.
Когда они вышли из лапшичной, Сяо Хань незаметно взял её за руку.
Так они, пожалуй, уже не так походили на брата с сестрой.
Хэ Жань заранее не узнавала, какие новые фильмы сейчас идут в прокате. Придя в кинотеатр, они наугад выбрали ближайший по времени сеанс, купили билеты, подождали двадцать минут и сразу вошли в зал.
Проходя мимо афиши перед кинозалом, Сяо Хань на несколько секунд остановился. Его взгляд долго был прикован к чему-то на плакате — непонятно, к чему именно.
Хэ Жань потянула его за рукав, и только тогда он очнулся.
Когда они вошли и посмотрели фильм с полчаса, выяснилось, что это мелодрама из тех историй о юношеской боли и любви. Режиссёр был новичком, поэтому всё выглядело как надуманное страдание на пустом месте.
Когда главная героиня, рыдая от растерянности, брела под проливным дождём, голова Хэ Жань уже лежала на плече Сяо Ханя, а сама она клевала носом.
Он уже в который раз выпрямил её голову и с беспомощным вздохом сказал:
— Если тебе не нравится смотреть, зачем ты вообще пришла?
В кинотеатре кондиционер работал слишком сильно. Хэ Жань была в футболке с короткими рукавами, и ей пришлось обеими руками обхватить руку Сяо Ханя, чтобы хоть немного согреться.
Она шмыгнула носом и сказала:
— Просто пришла прочувствовать атмосферу.
Через некоторое время Хэ Жань снова прислонила голову к нему, прижалась к его шее и спросила:
— Ты раньше бывал в кинотеатре?
Сяо Хань ответил:
— Редко.
— А с женщинами ходил?
— Нет.
Хэ Жань улыбнулась.
Когда фильм закончился, было ещё рано.
Они вышли из зала. Поток людей направлялся к выходу, лишь немногие шли в сторону уборных.
Хэ Жань осталась стоять на месте. Она бросила на Сяо Ханя выразительный взгляд и глазами указала на другой кинозал.
Сяо Хань понял, что она имеет в виду, и на лице у него появилось беспомощное выражение.
Хэ Жань легонько толкнула его плечом:
— Я же помогаю тебе сэкономить. Разве плохо?
Сяо Хань сказал:
— Если нас увидят, будет нехорошо.
Хэ Жань отнеслась к этому совершенно беззаботно:
— Ты не скажешь, я не скажу — кто узнает?
В конце концов Сяо Хань всё же уступил ей. Улучив момент, когда вокруг никто не обращал на них внимания, они тихонько проскользнули в другой кинозал.
Там шёл популярный фильм. Обойдя весь зал, они обнаружили всего одно свободное место.
Хэ Жань немного подумала и сказала:
— Садись ты. А я сяду к тебе на колени.
Сяо Хань:
— …
Вдвоём, усевшись один на другого, они достигли невиданной прежде высоты. К счастью, места были в последнем ряду, так что они никому не загораживали экран.
Этот фильм Хэ Жань тоже смотрела рассеянно. Она никак не могла втянуться, и Сяо Хань, разумеется, тоже из-за неё отвлекался.
В конце концов они просто начали болтать.
Сяо Хань спросил:
— У тебя день рождения. Почему не пошла куда-нибудь с друзьями?
Хэ Жань помолчала немного, потом сказала:
— У меня почти нет друзей.
В глазах посторонних Хэ Жань была довольно замкнутой, отстранённой, не слишком лёгкой для сближения.
А среди родных… Отец был занят работой и почти с ней не разговаривал. С матерью они слишком отличались характерами, и Хэ Жань сама не хотела с ней общаться.
Из родственников по-настоящему поговорить она могла только с тётей — у них были схожие интересы. Потом тётя умерла от болезни, и теперь оставалась разве что вторая двоюродная сестра.
Возможно, кто-то из одноклассников и помнил её день рождения, мог позвать её куда-нибудь, но Хэ Жань всё равно предпочитала тишину.
Наверное, желая её развеселить, Сяо Хань снова спросил:
— Вы, дети… на день рождения ведь обычно любите есть торт?
Хэ Жань улыбнулась:
— Ты хочешь купить мне торт?
— Ты любишь?
— Нет. Слишком сладко и приторно.
— …
Хэ Жань с притворным укором сказала:
— И вообще, мне уже девятнадцать. Какой ещё праздничный торт?
Днём они кое-как перекусили возле кинотеатра, а к вечеру Хэ Жань предложила взять напрокат велосипед-тандем и прокатиться вокруг Университетского городка.
В прокате было два вида велосипедов: с навесом — десять юаней в час, без навеса — пять юаней.
День выдался пасмурный, и Хэ Жань выбрала тот, что без навеса.
Сяо Хань сел впереди и держал руль, Хэ Жань устроилась сзади.
Велосипед-тандем требует слаженности: только если оба крутят педали в одном ритме, ехать получается легко и ровно.
Они выехали из Наньтина, объехали Гуанмэй, Гуангун и Провинциальный университет китайской медицины. Машин на дороге было мало, и они почти единолично заняли всю полосу.
На подъёмах Сяо Хань впереди изо всех сил давил на педали, а Хэ Жань сзади лениво отлынивала.
На спусках они оба раздвигали ноги в стороны, и смех Хэ Жань вместе с ветром, летевшим им навстречу, разносился во все стороны.
Потом Хэ Жань пожаловалась, что Сяо Хань слишком высокий и заслоняет ей обзор, и потребовала поменяться местами.
Сяо Хань посмотрел на неё с недоверием:
— Ты уверена, что мы не упадём?
Хэ Жань ответила:
— Попробуем — узнаем.
Тот, кто сидит впереди, должен выдерживать силу двоих, чтобы удерживать руль.
Хэ Жань с трудом нажимала на педали, едва удерживая велосипед ровно. Сначала корпус шатался из стороны в сторону, но, проехав немного, она постепенно приноровилась.
Сяо Хань удивлённо сказал:
— Не думал, что у тебя столько сил.
Хэ Жань только улыбнулась и ничего не ответила.
Университетский городок был покрыт обширными зелёными зонами; густые полосы деревьев образовывали тихую, скрытую от посторонних естественную преграду.
Когда опустились сумерки, Хэ Жань сказала:
— Устала крутить. Давай передохнём.
Сяо Хань заметил, что она и правда стала заметно медленнее нажимать на педали, и, конечно, возражать не стал.
Они поставили велосипед у тенистой аллеи и немного постояли у дороги, отдыхая.
На спинах у обоих выступил тонкий слой пота, но ночной ветер уже успел его высушить.
Сяо Хань достал из корзинки бутылку воды, открутил крышку и протянул Хэ Жань:
— Выпей воды.
Хэ Жань воду не взяла. Вместо этого она взяла его за руку.
— Идём со мной.
Сяо Хань позволил ей увлечь себя в рощу позади них. Сначала он не понимал, что она задумала. И только когда они остановились в глубине леса, а рука Хэ Жань потянулась к его джинсам, он понял, чего она хочет.
Хэ Жань не остановилась. Приподнявшись, она коснулась губами его твёрдого, решительного подбородка.
— Раньше пробовал?
Сяо Хань едва заметно нахмурился.
— Нет.
Хэ Жань фыркнула:
— Амань ещё говорила, что у тебя богатый опыт. Обманула, что ли?
Сяо Хань покосился на неё:
— Слишком уж ты смелая.
Хэ Жань улыбнулась:
— Ничего. Сюда никто не придёт.
Её спина прижалась к стволу болотного кипариса и медленно скользнула вниз. Даже сквозь ткань она чувствовала грубые неровности коры; от этого трения по коже расходилась лёгкая, почти болезненная дрожь.
Сяо Хань всё ещё оглядывался по сторонам и поначалу не поддавался.
Но Хэ Жань не отпускала его, каждый жест бил прямо в слабое место.
— Сегодня я именинница. Ты должен меня слушаться.
В его чёрных глазах дрогнул тёмный отблеск. Они молча противостояли друг другу какое-то время, и наконец Сяо Хань медленно отпустил её руку.
Хэ Жань расстегнула одежду, задержала дыхание и осторожно опустилась на него.
В этом он совсем не походил на свой сдержанный, равнодушный нрав: здесь всё было натянуто, как тетива, обнажённо и без всякой попытки скрыть жадное стремление. И только когда она ощутила себя заполненной им до краёв, Хэ Жань почувствовала себя цельной.
Небо — вместо одеяла, земля — вместо постели. В глубине рощи разыгрывалось самое первобытное безумие.
Ритм близости Хэ Жань уже освоила так свободно, словно всегда его знала. Она опустила взгляд туда, где их тела соединялись, и попыталась изменить угол.
Дыхание Сяо Ханя стало тяжёлым, мутным. Хэ Жань это почувствовала и, изогнув губы, ослепительно ему улыбнулась.
Взгляд его потемнел. Он протянул руку, обхватил её за голову и притянул к себе, в объятия.
Через полчаса они отдыхали, прислонившись к пню.
Трава под ними пахла влажной землёй и слабой сыростью. Муравей тихо взобрался на тыльную сторону ладони Хэ Жань; она легонько взмахнула рукой и стряхнула его.
Потом Хэ Жань просто взяла верхнюю одежду Сяо Ханя и подложила себе под бёдра, ничуть не заботясь о том, что испачкает.
Сяо Хань посмотрел на неё:
— Сегодня ты стираешь?
Хэ Жань беспечно ответила:
— Ну и постираю.
Сяо Хань сказал:
— Я пошутил.
Хэ Жань высунула язык:
— Я тоже пошутила.
— …
К волосам Хэ Жань прилип листок. Сяо Хань протянул к ней руку; сняв лист, он так и оставил ладонь возле её уха, не убирая.
Он тихо вздохнул.
— Тебе всего девятнадцать.
Хэ Жань склонила голову набок и посмотрела на него ясными глазами:
— И что?
— Ничего. — Сяо Хань убрал руку. — Молодость — это хорошо.
Хэ Жань улыбнулась:
— Тебе тридцать три. Ты тоже не старый.
— Как не старый? Я старше тебя на целый круг.
— И что с того, что на круг? — взгляд Хэ Жань скользнул вниз, и в нём было слишком явное значение. — Главное, чтобы в нужных местах всё подходило.
Следы пота на её теле всё ещё напоминали о недавнем безрассудстве. Сяо Хань смотрел на неё, смотрел, и вдруг ни с того ни с сего сказал:
— Я потом попаду в ад.
Хэ Жань рассмеялась.
А когда смех стих, она перевернулась и села ему на колени верхом; в её глазах снова вспыхнул жар.
— Какой ещё ад? Я сделаю так, что ты попадёшь в рай.
Вечером, вернувшись домой, они вымылись и легли рядом на кровать.
Сяо Хань не разрешал ей спать с мокрыми волосами, так что Хэ Жань пришлось чем-то занять себя, пока они высохнут.
Теперь она держала телефон и одну за другой просматривала поздравительные сообщения, полученные за день.
Сяо Хань, глядя рядом, сказал:
— А говоришь, друзей у тебя не так уж много.
Хэ Жань улыбнулась и ничего не ответила.
Дойдя до последнего сообщения, она замерла.
Из-за этого движения телефон выскользнул у неё из руки и чуть не упал ей на лицо.
На экране было всего несколько слов — сообщение от матери Хэ Жань:
«Додо покончила с собой».
Додо — это было домашнее имя её второй двоюродной сестры.
- Вонтон-мянь / лапша с вонтонами (云吞面 / yúntūn miàn) – популярное кантонское блюдо: тонкая пшеничная лапша в бульоне с небольшими пельменями-вонтонами, чаще всего с начинкой из свинины или креветок.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
