Затем директор учебной части Гу сменил тему и спросил Син У, зачем тот решил остаться на второй год, ведь Фань Тун, как-никак, был старостой класса, и хотя обычно он не отличался примерным поведением, его испорченность не была окончательной. Внезапное же возвращение такого отъявленного бездельника и двоечника, как Син У, с просьбой о повторном обучении не мог понять ни один учитель.
— Ради идеалов, — лишь безучастно ответил Син У.
Если бы директор учебной части Гу не дорожил своим статусом завуча по дисциплине, ему бы очень хотелось ответить четырьмя словами: «Чушь собачья».
Так или иначе, их возвращение на второй год стало громким событием, всколыхнувшим всю школу Аньчжун.
Хотя Цин Е и не осталась в Аньчжуне сдавать гаокао, чтобы стать всеми ожидаемым чжуанюанем провинции, среди учеников тех подготовительных курсов, которые она вела, на этом гаокао несколько человек набрали более 600 баллов, а группа ребят получила более 500. Процент поступивших в вузы первой категории напрямую обогнал показатели Цзинь Чжуна, и этот выпуск стал обладателем самых блестящих результатов на гаокао в истории Аньчжуна.
Школа даже вывесила у главных ворот огромный плакат с красными иероглифами. Позже Хуанмао с друзьями специально прибежали в Аньчжун полюбоваться на этот почетный список. Найдя имя Фань Туна, они принялись вовсю хвастаться и наперебой фотографировать плакат на свои мобильные телефоны.
Закончив снимать, Хуанмао встал перед этим списком и произнёс:
— Если бы Цин Е не уехала, она бы точно красовалась на самом первом месте.
Хотя Цин Е не осталась сдавать экзамены, её уверенность, вера и полная решимости улыбка незримо повлияли на многих. Она была подобна солнцу с его ослепительным блеском: стоило ей ежедневно появляться перед глазами, как её свет начинал озарять ещё больше людей.
Возможно, даже в момент своего отъезда она не осознавала, что именно благодаря её появлению многие потерянные дети в Аньчжуне постепенно обрели цель и решимость бороться за своё будущее.
Поэтому Хуанмао, подумав об этом, вдруг с чувством воскликнул:
— Цин Е и впрямь живой Бодхисаттва1.
На самом деле Хуанмао хотел выразить нахлынувшие чувства, но, к сожалению, учился он мало, стихов знал всего пару штук и не мог складно изложить свои мысли. Поэтому слетевшие с его губ слова настолько ошарашили окружающих, что все разом обернулись и спросили, не занял ли он денег у Цин Е.
Что касается Хуанмао, то после окончания школы его оценки были настолько плачевными, что учиться ему было по сути негде. Кто-то из окружения советовал ему пойти в «Ланьсян» выучиться на водителя экскаватора — штука мощная, выедешь на такой — и сразу все взгляды твои.
Но Хуанмао не хотел покидать павильон Чжачжатин. Узнав, что Син У и Панху остались на второй год, он даже обрадовался, решив, что сможет, как и в школе, каждый день околачиваться вместе с ними. Он и не подозревал, что в будущем Син У и Панху сочтут его слишком шумным и, боясь, что он помешает их учёбе, попросту перестанут брать его с собой.
Это привело к тому, что изнывающему от скуки Хуанмао не осталось ничего другого, кроме как пойти по стопам де и помогать тому возить грузы.
Поначалу он полгода вкалывал в поте лица, и тяжесть этого труда не передать словами: в разгар работы он был и водителем, и грузчиком, отчего почернел и огрубел на солнце.
Перевозка товаров «Цингу» тоже всегда лежала на Хуанмао. Позже, когда «Цингу» расширил производство и объёмы перевозок выросли, Хуанмао забрал у де деньги, отложенные на свадьбу, и открыл собственную небольшую транспортную компанию, собрав настоящую автоколонну. При содействии Син У он наладил долгосрочное деловое сотрудничество не только с «Цингу», но и с Патронным заводом. Впрочем, это уже совсем другая история.
А Син У на гаокао умудрился набрать 401 балл, чем заставил Лао Яна, Чжу Фэня и всю ту компанию протереть глаза, пока их очки не упали от удивления2. Ведь за все три года старшей школы никто не видел, чтобы он нормально отсидел хотя бы один урок, так что результат в 401 балл уже считался гениальным. Если бы система проведения гаокао не была столь строгой, возникли бы подозрения, не угрожал ли он одноклассникам в аудитории, чтобы заставить их помогать ему списывать.
Но на самом деле он просто очень серьёзно подошёл к написанию сочинения.
Все говорили, что с его умом, если он в течение этого года приложит старания, то в следующем наберёт пятьсот с лишним баллов и поступит в вуз из «Проекта 211». Но сам он прекрасно понимал, что его цель — вовсе не те лишние сто баллов.
Только Панху примерно догадывался, куда тот метит, но эта догадка казалась настолько далёкой, что даже он лишь смел предполагать, не решаясь подтвердить.
Так часто бывает в жизни. Нечто кажется желанным, но недосягаемым, и лишь когда действительно решишься, с головой погрузишься в дело и рванёшь вперёд, сможешь в конце концов узнать, под силу ли тебе это.
Поэтому после того летнего перерыва все разбрелись кто куда, но при этом вновь окунулись в новую жизнь.
Каждый живущий в этом мире находится в вечном движении, и Цин Е не была исключением. На самом деле после экзамена она прикинула свои баллы — выходило около 712. Ещё до того, как стали известны официальные результаты, ей одновременно позвонили из Университета Цинхуа и Бэйда, что её изрядно удивило. Однако она тяготела к точным наукам, поэтому выбрала факультет экономики и менеджмента Университета Цинхуа.
Её результат на гаокао в итоге оказался на один балл ниже ожидаемого — 711 баллов. Она стала баньяном по техническому профилю в городе в том году.
Цин Е даже специально обратила внимание на чжуанюаня по техническому профилю: это была девушка по имени Се Цяньцянь из государственной школы, набравшая 713 баллов, на два больше, чем она.
В день регистрации всех сопровождали родители. Цин Хунчжи даже специально взял с собой помощницу, чтобы та помогла Цин Е всё устроить. Современные студенческие апартаменты Университета Цинхуа широко известны в стране; лишь переступив порог общежития, можно было почувствовать, что несколько лет напряжённой учёбы в старшей школе ради жизни в таких условиях того стоили.
Светлые окна, чистые столы, отдельный балкон, санузел и душевая. Даже цветовая гамма письменных столов и кроватей была гармоничной и уютной.
Цин Е приехала довольно поздно. К её появлению две соседки по комнате уже обосновались. Одну, чьи родители только что ушли, звали Сунь Ваньцзин — это была девушка с книжным амплуа, в очках и с собранными в хвост волосами. У другой, Цюй Бин, приехали и отец, и нян, они даже обменялись визитками с Цин Хунчжи. Её семья тоже занималась бизнесом, но они были не местными, а приехали специально из провинции Шэньси.
Когда Цин Е представилась, обе девушки подняли головы и уставились на неё. Хотя никто ничего не сказал, было очевидно, что обе слышали о её результатах на гаокао.
Однако факультет экономики и менеджмента был обителью чжуанюаней в Университете Цинхуа, сюда поступали выдающиеся ученики со всех провинций, так что после минутного удивления обе девушки вернулись к своим делам.
Когда Цин Хунчжи ушёл, они втроём начали обсуждать, не стоит ли им для начала разведать обстановку в разных местах.
Пока они говорили, дверь комнаты внезапно распахнулась, и внутрь влетела очень миловидная короткостриженная девушка в майке и шортах. За спиной у неё висел не слишком большой рюкзак — она не выглядела как приехавшая на регистрацию, скорее как человек, решивший передохнуть здесь недолго по пути.
Вскоре все трое осознали, что эта симпатичная девушка с короткой стрижкой — четвёртая обитательница комнаты. К тому же она приехала без сопровождения родителей, совершенно одна и налегке.
Она поставила рюкзак, обернулась к остальным и сказала:
— Всем привет, меня зовут Се Цяньцянь.
Теперь уже три девушки подняли головы и заворожённо уставились на неё.
- Живой Бодхисаттва (活菩萨, huó púsà) — человек, совершающий бескорыстные добрые дела и обладающий великим милосердием. ↩︎
- Очки упали от удивления (大跌眼镜, dà diē yǎnjìng) — чувство сильного изумления от чего-то крайне неожиданного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
