Цин Е добежала до самого выхода на посадку и лишь тогда наконец отыскала тихий уголок. Её глаза всё ещё были красными. Она думала, что в этот момент выглядит крайне жалко и постыдно, но в то мгновение, когда Син У велел ей больше не возвращаться, её сердце словно заживо искромсали бесчисленными ножами, и оно кровоточило от боли.
Она не знала, куда забросит их судьба после того, как она взойдёт на борт самолёта. Даже будучи крайне уверенной в себе, перед лицом неопределённых факторов будущего она впервые ощутила пугливое замешательство.
До тех пор, пока перед ней не выставили бутылку воды, она медленно не поднимала головы. Стоявшая перед ней женщина в строгом чёрном костюме с юбкой, обутая в туфли на высоких каблуках, пристально и спокойно глядела на неё:
— На улице я видела тебя и У-цзы. Поняла, что вам нужно поговорить, поэтому не стала здороваться.
Цин Е, глядя на Шу Хань, в некотором замешательстве приняла воду:
— Ты?
Шу Хань присела рядом с ней, сдвинув солнцезащитные очки на макушку:
— Вчера слышала от Цюанья, что ты вернулась. Так быстро уезжаешь?
Цин Е опустила глаза и кротко отозвалась:
— Хм. А ты? Куда направляешься?
Шу Хань глубоко вздохнула, её взгляд стал задумчивым:
— Я ушла от Цзян-лаобана, планирую попытать счастья в Шэньчжэне.
Цин Е обернулась и ошеломлённо посмотрела на неё. Шу Хань выдавила усмешку, в её голосе слышалась лень:
— Нельзя же вечно искать оправдания своему падению, нужно смотреть вперёд.
Она повернула голову и с улыбкой посмотрела на Цин Е, та опустила голову и тоже слабо улыбнулась.
— Ещё вернёшься? — спросила Шу Хань.
Глаза Цин Е незаметно снова повлажнели, она промолчала.
По громкой связи объявили о начале посадки на рейс до Шэньчжэня. Шу Хань взглянула на табло и сказала Цин Е:
— Не помню, какой это был год, нам тогда было лет по десять. Мы побежали в уездный город играть в «набрось кольцо». Цюанья приглядел себе MP3-плеер, а У-цзы хотел игровой контроллер. Призы были хорошие, желающих набросить кольцо собралось очень много. Хозяин лавки что-то нахимичил с коробками, поэтому мы ничего не выиграли, просадили все деньги и всю дорогу до дома ругались.
Потом долгое время У-цзы каждый день бегал смотреть, как люди набрасывают кольца. А в один прекрасный день он принёс и игровой контроллер, и тот MP3, который хотел Цюанья. На самом деле я до сих пор не знаю, как он их добыл.
Но У-цзы такой человек: он всегда проявляет упорство в том, чего хочет достичь.
Ресницы Цин Е слегка дрогнули. Шу Хань уже встала и, снова поправив очки на лице, бросила ей:
— Пошла я.
Цин Е проводила взглядом спину Шу Хань и вдруг осознала, что пышное цветение ещё не закончилось1.
Годы ещё не состарились, время всё ещё расцветает, а значит, всё это не финал, а истинное начало.
После долгого летнего отпуска жизнь каждого вступила в иной этап.
Баллы Фан Лэй за гаокао оказались даже выше, чем она ожидала, — она набрала 473. В итоге она решила не ехать в Сямэнь, а отправилась в столицу провинции учиться по специальности «дикторское мастерство и ведение программ», думая, что так будет ближе к дому и удобнее возвращаться.
После этого она больше не связывалась с Вэй Дуном, но слышала, что он провалился на гаокао, упустил шанс поступить в Сямэньский университет и тоже не поехал в Сямэнь, а отправился в какой-то университет на юге. Позже Фан Лэй перестала наводить справки о его делах.
Зато из-за профессиональных интересов после поступления в университет Фан Лэй стала часто общаться с Панху. Они вдвоём занялись продвижением в новых медиа: Фан Лэй выступала в роли ведущей, регулярно выходя в эфир с обзорами продукции «Цингу», а Панху отвечал за операционное управление. Дела у них пошли в гору, и за несколько месяцев они обзавелись постоянной аудиторией, заодно подзаработав на карманные расходы.
Баллы Ши Минь за гаокао были на 6 меньше, чем у Фан Лэй. При выборе учебного заведения её цель была предельно ясна: в отличие от Фан Лэй, она хотела уехать подальше от дома и изучать гостиничное дело.
Поэтому она просмотрела почти все вузы с этой специальностью, проходной балл в которые соответствовал второму уровню, и в итоге выбрала Пекин.
На самом деле она и сама не знала, почему приняла такое решение, но при мысли о том, что Цин Е останется в Пекине, ей захотелось быть к ней поближе. Словно раньше: с какой бы сложной проблемой она ни столкнулась, стоило Цин Е сесть рядом, как на душе становилось очень спокойно.
Для Ши Минь, впервые покидавшей родные края ради незнакомых мест, подсознательным стремлением стал город, где находилась Цин Е. Возможно, стоимость жизни там выше, но она считала, что трудности и возможности идут рука об руку. Пока молода, стоит сделать этот смелый шаг.
Панху в этот раз сдал гаокао неплохо. Изначально он планировал поступить в колледж, но после финального рывка набрал 498 баллов — всего двух не хватило до 500. Он даже попал в список пятидесяти лучших учеников школы, чему был несказанно рад.
Но после радости пришла тревога. Люди часто бывают жадными: раньше, когда он набирал лишь триста с лишним баллов, он думал, что будет доволен и колледжем, но потом, набрав 400, захотел замахнуться на вуз второй категории, а теперь, когда результат вплотную приблизился к 500, его амбиции окончательно разыгрались.
В конце концов, после трёх дней душевных терзаний он успокоился и весь вечер проговорил по душам с семьёй.
На следующее утро в пятом часу он примчался к дому Син У. Та же сцена, те же двое: один за дверью, другой снаружи, только на этот раз Панху сказал Син У:
— Я… я бу-буду пересдавать в-вместе с тобой.
Так Син У и Панху ко всеобщему изумлению вернулись в Аньчжун на повторное обучение. Помимо сброда из павильона Чжачжатин, больше всех в это не могли поверить учителя Аньчжуна.
Шутка ли — они три года мучились, пока эти «головные боли» наконец не выпустились. Думали, что среди новых первокурсников пока нет таких выскочек, и руководство школы полагало, что с этими потоками будет полегче, и вдруг… эти двое, черт побери, вернулись?
Директор учебной части Гу лично пригласил их обоих «на чай» и проникновенно убеждал Панху: результаты гаокао и так хорошие, зачем же идти на пересдачу?
Под взглядами множества учителей Панху, чувствуя себя неловко, пробормотал, что в основном хочет за этот год попытаться исправить заикание и заодно подтянуть знания по предметам, а в следующем году, если удастся побороть недуг, подать документы в Чжунси. Услышав это, все учителя в кабинете рассмеялись, но, увидев серьёзное лицо Панху, внезапно прониклись уважением к этому толстячку.
- Цветы ещё не отцвели (繁花还未荼蘼, fánhuā hái wèi túmí) — метафора, означающая, что период расцвета ещё не миновал и всё лучшее впереди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
