Син У прицокнул и уже собрался выбросить её за неё, но Цин Е потянула его за руку:
— Ты что делаешь?
— Выбрасываю.
— Выбросить — это такое расточительство, ты столько времени простоял в очереди.
— И что тогда делать? Не могу же я вечно держать её за тебя, дасяоцзе?
— Ты ешь.
— …
Син У бросил на неё колкий взгляд:
— С чего это я должен доедать за тобой?
— Ты мной брезгуешь?
Этот вопрос Цин Е внезапно заставил Син У вспомнить ту ночь, когда она, будучи пьяной, точно так же уставилась на него и с обиженным видом произнесла: «Ты на меня кричишь».
И что Син У оставалось делать? Мог ли он сказать, что терпеть, блин, не может этот боярышник? Ему оставалось только в два-три укуса прикончить танхулу, чтобы поскорее закрыть эту бесконечную тему.
Цин Е слов на ветер не бросала и решила угостить Син У хого; как раз наступило время обеда, и Син У не стал возражать.
Однако, едва они сели, Син У пожалел об этом. Разве эта дасяоцзе пришла есть хого? Она просто указывала пальцем на то, что хотела, а затем замирала, уставившись на него.
Син У, не считая своей бабушки с ДЦП, впервые в жизни так прислуживал женщине. Настоящий живой бодхисаттва.
Цин Е заказала немало, но на деле съела совсем чуть-чуть — почти всё отправилось в желудок Син У. Когда трапеза подходила к концу, Цин Е с любопытством спросила Син У:
— Почему на улице электроники все зовут тебя Цзюйхуан?
Син У подцепил палочками ломтик баранины, закинул в рот и, вскинув брови, посмотрел на неё:
— Хочешь знать?
Цин Е склонила голову набок, а Син У, погладив живот, поднялся:
— Пойду покурю, потом расскажу.
Цин Е осталась ждать Син У за столом. Тот, покурив, по пути назад заодно оплатил счёт. Цин Е узнала об этом, только когда снова позвала официанта; выйдя из ресторана хого, она во что бы то ни стало пыталась отдать деньги Син У.
Син У с безразличным видом бросил:
— Ладно тебе, прибереги деньги для заграницы. Ты что, думаешь, юани обладают функцией бесконечного копирования?
И тут же добавил:
— Ты ведь только что спрашивала, почему меня зовут Цзюйхуан? Идём.
После этого Син У забрал у неё из рук пакеты с покупками и повёл её в зал игровых автоматов. Стоило им войти, как в уши ударил несмолкаемый шум машин, сопровождаемый криками молодёжи.
Раньше Цин Е тоже ходила с одноклассниками в подобные залы — выбивать игрушки, кидать мяч в кольцо или играть в VR, но после второго класса старшей школы времени на развлечения почти не осталось. Здешний игровой центр не шёл ни в какое сравнение с пекинскими, где всё было по последнему слову техники. Тут стояли лишь давно устаревшие, вышедшие из моды старые автоматы.
Син У провёл Цин Е в самую глубь зала, где у барной стойки столпилось немало народу. Он протиснулся вперёд первым и, оглянувшись, увидел, что Цин Е осталась снаружи. Протянув ей руку сквозь толпу, он крикнул:
— Дай мне руку.
Цин Е на мгновение опешила и, глядя на костлявые пальцы юноши, подняла свою руку и вложила в его ладонь. Едва Син У коснулся её руки, он тут же крепко сжал её и втащил девушку внутрь. Уступив ей место перед собой, он встал сзади, заслоняя её от толпы, и, склонив голову, спросил её:
— Видишь призовой фонд?
Цин Е была слишком занята созерцанием огромного экрана игрового автомата и лишь после напоминания Син У повернула голову. Справа висела табличка «Зона призов», где были навалены самые разные награды — довольно богатый выбор.
Цин Е кивнула, и Син У непринуждённо спросил:
— Что хочешь?
Цин Е с некоторым удивлением обернулась:
— А? Разве можно получить всё, что захочется?
Но увидела лишь, как Син У слегка усмехнулся:
— Выбирай.
Цин Е отвернулась и долго рассматривала полки, наконец указав на коробку на самой вершине горы призов:
— Хочу ту домашнюю гриль-печь.
Син У удивился:
— Зачем она тебе?
— Чтобы дома шашлыки жарить, — ответила Цин Е так, будто это было само собой разумеющееся.
— Ладно.
Стоило Син У договорить, как стоявший рядом мужчина холодно бросил:
— Это первый приз. Думаете, его так просто получить? Я сюда две недели хожу и до сих пор игру не прошёл.
Цин Е, моргнув, посмотрела на Син У, а тот, склонившись к её уху, прошептал:
— Если выиграю, мясо вечером жаришь ты.
Сказав это, он отправился к стойке регистрации участников. Цин Е осталась стоять на месте в полном недоумении, не понимая, откуда в нём взялась эта загадочная самоуверенность.
Этот стрелковый автомат был, пожалуй, самым продвинутым устройством во всём зале: отличная картинка, прохождение через дуэли один на один — победитель сражался со следующим претендентом.
Расспросив соседа о правилах соревнований и применив свою мощную логику, Цин Е пришла к выводу, что чем позже выпадет очередь по жеребьёвке, тем лучше. Те, кто идёт вначале, выбивают сильных противников, но к концу игры напряжение нарастает и сражаться становится всё труднее; тогда у тех, кто в конце списка, появляется шанс одержать финальную победу, уповая на чистое везение.
Поэтому в глубине души Цин Е переживала за Син У, надеясь, что его номер будет в конце, но этот господин — ну и «везунчик»! — умудрился вытянуть первый номер. Вот же блин, почему бы ему лотерейный билет не купить с такой-то удачей?
Сначала Цин Е подумала, что в самом начале будет не очень сложно, но стоявший рядом мужчина сказал, что автоматы для соревнований давно перенастроили на максимальную сложность. И действительно, стоило игре начаться, как на экране повалили одна за другой целые орды врагов.
Экран разделился надвое, картинка с обеих сторон была одинаковой. Очки начислялись за количество убитых врагов, но даже если ты набрал много врагов, при пустой шкале здоровья до окончания раунда ты всё равно выбывал.
Сложность этой игры заключалась в том, что в обойме было всего пять патронов, и после их расхода нужно было вручную перезаряжаться. В этот момент игрок становился уязвим для внезапной атаки, что часто приводило к суете и панике.
Иными словами, во время боя нужно было одновременно и набивать враги, и следить, чтобы по тебе не попали, и постоянно менять обоймы. Честно говоря, задача не из легких — она требовала железной выдержки и отличной реакции.
Цин Е видела, как парень рядом с Син У, вцепившись в автомат обеими руками, качался из стороны в сторону, словно вот-вот провалится внутрь экрана.
А потом она взглянула на Син У. Одна рука в кармане спортивных штанов, в другой — пистолет. Каждые пять выстрелов он лёгким движением кисти менял обойму, и, чёрт возьми, делал это левой рукой! Он стоял неподвижно, и казалось, что он и его противник находятся в совершенно разных измерениях.
Когда первый раунд прошёл лишь на треть, шкала здоровья парня рядом иссякла, и на экране высветилась кроваво-красная надпись «GAME OVER».
Син У обернулся, отыскал в толпе Цин Е и дернул уголком губ — в этом жесте сквозила негласная дерзость.
С каждым раундом сложность возрастала. Под конец от плотных полчищ врагов на экране у Цин Е даже голова разболелась. Будь у кого-нибудь трипофобия, он бы тут же спёкся. И хотя этот господин Син У всё же добрался до финала, было видно, что от былой непринуждённости не осталось и следа: он был предельно сосредоточен, сурово сведя брови и не отрываясь от экрана.
Высокий, статный и подтянутый, Син У, обычно выглядевший расслабленным и ленивым, в моменты сосредоточенности излучал какую-то особую, острую энергию. Цин Е поймала себя на мысли, что то, как он вскидывает пистолет, выглядит весьма эффектно.
Пока она витала в облаках, вокруг раздались восторженные крики. Придя в себя, Цин Е обнаружила, что соревнование уже окончено. Син У небрежно отложил пистолет. К нему подошёл сотрудник, Син У указал на ту самую гриль-печь, и её тут же вручили ему. Затем работник поднял его правую руку вверх, и зал взорвался аплодисментами.
Цин Е уставилась на гриль-печь в руках Син У, её глаза радостно заблестели, а на губах заиграла улыбка.
Помимо приза, ему вручили членскую карту номиналом в двести юаней. Цин Е пошла вместе с Син У к стойке регистрации, где сотрудник попросил его продиктовать номер удостоверения личности для оформления карты.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
