Син У, опустив глаза, сказал ей:
— Даже если такое случится в следующий раз, не лезь в драку. Ученики здесь не такие, как у вас. При любой проблеме обращаться к руководству — это великое табу. Обратившись к учителю, ты, может, и решишь сиюминутную проблему, но остальные из-за твоего поступка отвернутся от тебя, а это повлечёт за собой ещё большие неприятности. За воротами школы многое оказывается вне её контроля, так что не ищи себе лишних проблем.
Цин Е внезапно улыбнулась и, склонив голову набок, уставилась на него, сощурив уголки глаз:
— Тогда научи-ка меня, как мне выбраться из подобной ситуации, как та, что была только что?
Син У закрутил тюбик с мазью и с тенью улыбки ответил:
— У тебя разве не светлая голова? Вот и шевели мозгами почаще.
Договорив, он убрал мазь на место и сказал ей:
— Сейчас жарко, пластырь не клей. Возвращайся в класс, а я покурю.
Цин Е в недоумении огляделась по сторонам:
— Прямо здесь?
Син У с бесстрастным лицом сел у окна, открыл его и достал сигарету. Цин Е, чёрт подери, лишилась дара речи. Она развернулась и направилась к двери, но Син У внезапно бросил ей в спину:
— Те девчонки из четвёртого класса тоже не совсем без тормозов. У одной из нашего класса с ними старые счёты. Можешь угадать, у кого.
Цин Е обернулась и в изумлении уставилась на Син У. Он, опустив голову, прикурил, затянулся и отвернулся в сторону. Клубы дыма расплывчатой дымкой поплыли перед его лицом, придавая его облику некоторую загадочность.
Цин Е отвела взгляд и открыла дверь, но вдруг снова оглянулась и спросила:
— Ты только что вернулся из других мест?
Син У, закинув ногу на ногу, ничего не ответил. Цин Е закрыла дверь и направилась прямиком в класс.
Вторым уроком была математика. Лао Чжу уже перешёл в свой яростный режим преподавания и начал наугад вызывать учеников к доске. Видимо, посчитав, что у всех слишком слабая база, а на уроках почти никто не слушает, он решил этой внезапной атакой заставить этих «навозных вёдер» взбодриться.
Второй урок после полудня — самое сонное время, но в итоге многих учеников Лао Чжу заставил стоять в наказание. Когда Цин Е вернулась в класс, сзади уже выстроился целый ряд. Остальные, кого одолевала дремота, тоже кое-как встрепенулись: в конце концов, никому, чёрт подери, не хотелось стоять десятки минут в такую жару.
Лао Чжу вёл урок и по настроению выкликал имена. Любой, кто не мог ответить на его вопрос, отправлялся в конец класса.
Так продолжалось, пока очередь не дошла до Фан Лэй. Она встала и, опустив голову, теребила уголок учебника, готовясь идти назад, как вдруг на её стол приземлился комок бумаги. Фан Лэй вздрогнула и быстро взглянула на Лао Чжу. Развернув бумажку, она увидела чётко записанные формулы. Прижав записку к учебнику, она зачитала содержимое.
Лао Чжу внезапно ударил по кафедре, отчего Фан Лэй задрожала всем телом. Она резко вскинула голову, но увидела, что Лао Чжу одобрительно улыбается.
— Хорошо! Очень хорошо! — похвалил он. — Вы, банда навозных вёдер, стоящих сзади, посмотрите на Фан Лэй! Уже в выпускном классе, а всё только и делаете, что проедаете жизнь и ждёте смерти. Вы что, собираетесь сразу после выпуска стать безработными
Лао Чжу махнул Фан Лэй рукой, та с облегчением выдохнула и с нечистой совестью села на место. Оглянувшись, она увидела невозмутимую Цин Е, которая одарила её понимающей улыбкой.
Фан Лэй внезапно сжала бумажный комок в руке. В душе у неё было будто семь ведер поднимаются, а восемь опускаются1. Она не понимала, почему эта новенькая вдруг решила ей помочь.
Син У лениво зашёл через заднюю дверь только к середине урока. Как только он вошёл, Лао Чжу тут же выкликнул его имя:
— Син У, снова экскурсия по стадиону? Рановато вернулся. Ещё чуть-чуть — и урок бы закончился. А ну, встань сзади, садиться не смей!
Цин Е, опустив голову, слегка повела уголком губ. Син У же и вовсе не стал заходить в глубь класса: он небрежно достал телефон и принялся играть.
Лао Чжу продолжил вести урок. Цин Е оглянулась на Син У. Его высокая стройная фигура опиралась на заднюю дверь, длинные ноги были небрежно скрещены. Несколько солнечных лучей падали на него, придавая всему его облику какую-то ленивую истому, а черты лица казались холодными и дерзкими.
Когда Цин Е отвела взгляд, она увидела через окно, как те девчонки из четвёртого класса выскользнули через чёрный ход.
Она легонько подтолкнула сидящую рядом Ши Минь и спросила:
— Они что, не идут на урок?
Ши Минь выглянула в окно и прошептала:
— Они, должно быть, на стадион. Того…
Ши Минь зажала пальцами ручку, изображая сигарету. Цин Е мгновенно всё поняла: пошли курить.
Как только второй урок закончился, Лао Чжу крикнул:
— Домашнее задание на сегодня — та анкета, что я раздал утром. Кто завтра не наберёт проходной балл — снова будет стоять сзади!
Сказав это, он взял книги и ушёл. В классе снова поднялся шум. Следующий урок физкультуры был для них моментом обретения свободы. Панху и остальные перепрыгивали через скамейки, подхватили Син У под руки и потащили прямиком к стадиону.
Фан Лэй долго колебалась, но в конце концов, сжимая в руке ту записку, подошла к Цин Е. Ши Минь вскинула голову и, робко взглянув на Фан Лэй, не осмелилась проронить ни слова.
Цин Е почувствовала, что перед ней кто-то стоит, медленно подняла взгляд и спокойно посмотрела на неё. Фан Лэй бросила на стол бумажный комок и в лоб спросила:
— Что это значит?
Цин Е мельком глянула на бумажку, скривила уголок губ и, вытащив из-под руки только что написанную проверочную работу, положила её перед девочкой. Медленно подняв веки, она посмотрела на Фан Лэй:
— На улице такая жара. Если стоять сзади, вентилятор до тебя не додует.
Фан Лэй прикусила губу и после минутного колебания всё же схватила работу Цин Е, развернулась и запихнула её в свой ящик стола.
Цин Е встала, размяла шею и посмотрела на остолбеневшую Ши Минь:
— Не идёшь на физкультуру?
Ши Минь только сейчас пришла в себя:
— Идём.
— Погоди, — Цин Е вдруг замерла, мимоходом прихватила со стола Син У его новенький учебник по математике и вышла из класса.
По дороге на стадион Ши Минь с недоумением спросила:
— Зачем ты взяла учебник математики?
Цин Е с улыбкой ответила:
— Читать, конечно. Не играть же с ним?
Ши Минь заметила, что сейчас Цин Е была в довольно хорошем расположении духа. У Цин Е и впрямь было отличное настроение: надо же, в этой школе всё ещё проводят физкультуру. Конечно, их прошлая международная элитная школа не была такой сумасшедшей, как государственные, но обычно после второго семестра второго года обучения физкультура превращалась в нечто эфемерное. Проведут её или нет — зависело исключительно от удачи, да и посещение было добровольным. Поэтому, за исключением еженедельных обязательных тренировок, подавляющее большинство предпочитало прогуливать, особенно в такую невыносимую жару.
Если бы Цин Е знала заранее, что будет физкультура, она бы переоделась в брюки, а так пришлось беспокоиться из-за надетой юбки. Однако её опасения оказались напрасными: из двух десятков девочек в классе больше половины заявили, что у них «эти дни», и теперь они либо сидели, либо стояли в тени у края стадиона, болтая между собой.
Парни же, по сути, были предоставлены сами себе: кто-то играл в баскетбол, кто-то травил байки. Даже учителя физкультуры они умудрились припахать в качестве арбитра. О какой-либо дисциплине не шло и речи.
- Семь вёдер поднимаются, а восемь опускаются (七上八下, qī shàng bā xià) — китайская идиома, выражающая сильное волнение или внутреннее смятение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
