Лу Сисяо некоторое время смотрел на неё:
— Уже поздно, иди спать.
Ему только что облили спину вином, и рубашка под пиджаком тоже немного промокла. Он снял рубашку и пошёл в общую ванную, оставив ту, что при спальне, Чжоу Вань.
Когда Чжоу Вань закончила принимать душ, он ещё не вышел. Она подняла с пола ту самую рубашку и, убедившись, что её можно стирать, замочила в раковине в тёплой воде с порошком.
Лу Сисяо застал эту картину, когда вышел из ванной.
Рукава Чжоу Вань были закатаны до локтей, обнажая тонкие белые руки. Она стояла, прислонившись к раковине и опустив взгляд. Несколько прядей волос упали на лицо, а лунный свет окутывал её тело тонкой дымкой; она выглядела тихой и нежной.
Он подошёл и проверил температуру воды. Она не была холодной, поэтому он позволил ей закончить стирку.
Когда всё было готово, Чжоу Вань повесила рубашку на балконе. Пиджак стирать было нельзя, и она решила утром отнести его в химчистку.
Было уже очень поздно.
Вымыв руки, она забралась в постель. Стоило ей лечь, Лу Сисяо выключил свет.
Он повернулся на бок и длинной рукой притянул Чжоу Вань к себе, обнимая.
Чжоу Вань вздрогнула и на мгновение замерла, но тут же послушно прильнула к груди Лу Сисяо. Её дыхание всё ещё прерывалось от тихих всхлипов, а чёрные ресницы непрестанно дрожали, словно крылья бабочки, готовой вот-вот взлететь.
Спустя некоторое время Чжоу Вань приподняла подбородок.
Одеяло издало тихий шорох от её движений.
Мягкий поцелуй коснулся губ Лу Сисяо.
Её ресницы задрожали ещё сильнее, и всё тело затрепетало вместе с ними, но она продолжала неумело и робко целовать его.
Лу Сисяо открыл глаза в темноте. Шторы были задернуты не плотно, и полоска лунного света падала на её лицо, разделяя его на четкие зоны света и тени. Она была столь благоговейна, словно подставляла шею под нож, и столь отчаянна, будто ставила всё на карту.
Кадык Лу Сисяо дернулся, он заговорил хриплым голосом:
— Чжоу Вань.
Чжоу Вань почувствовала перемену в его голосе, почувствовала, как напряглось его тело и мышцы. Ей было некогда раздумывать, она лишь в тревожном порыве хотела отдать что-то, чтобы искупить свою вину перед ним.
Лу Сисяо никогда не мог перед ней устоять.
Он вытерпел не больше трёх секунд, прежде чем перевернуться и нависнуть над Чжоу Вань, расставив колени по бокам от неё. Его голос был низким, взгляд тёмным и тяжёлым, лишённым эмоций:
— Уже так поздно, а ты не хочешь спать?
Он выразился предельно ясно.
Чжоу Вань тоже всё поняла.
Но она всё же вытянула руки, обхватила шею Лу Сисяо, переплела пальцы и слегка потянула его на себя.
В этот миг самообладание Лу Сисяо окончательно рухнуло.
…
Лунный свет был безмолвным и неистовым.
Лу Сисяо прекрасно понимал, что у Чжоу Вань на уме.
Возможно, из-за условий, в которых она росла, Чжоу Вань всегда считала себя обузой. Она не хотела беспокоить других и не желала, чтобы на неё тратили слишком много сил.
События этого вечера давили на неё.
Она была тронута, но в то же время растеряна.
Когда она плакала, то твердила лишь о том, что не заслуживает его доброты, что ему незачем ради неё всё это делать.
Как только груз его заботы становился непосильным, она пыталась сбежать.
Поэтому она проявила такую инициативу — в отчаянном порыве, словно принося себя в жертву, хотя раньше она была той самой девушкой, что краснела даже от простого поцелуя.
В своё время Лу Сисяо использовал самый жестокий способ, чтобы удержать Чжоу Вань.
Теперь же Чжоу Вань хотела использовать самый крайний метод, чтобы по возможности искупить вину перед ним.
А что после этого искупления? Неужели она снова захочет списать все долги чувств и опять расстаться с ним?
…
Резкая боль пронзила всё тело.
Чжоу Вань сжалась и задрожала, ногти с силой вонзились в спину Лу Сисяо. Но в следующий миг, испугавшись, что сделает ему больно, она сжала кулаки так крепко, что костяшки пальцев уперлись в ладони, оставляя следы в форме глубоких полумесяцев.
— Лу Сисяо…
Она всё же не выдержала, брови плотно сдвинулись, дыхание перехватило, ей казалось, она задыхается.
— Больно, мне больно…
Она плакала так жалко.
Непонятно было, звала ли она от физической боли или от душевной тоски.
Одного взгляда Лу Сисяо хватило, чтобы его сердце сжалось от боли.
Но чем больше он сопереживал ей, тем более нелепым себе казался.
Он не хотел, чтобы она снова управляла его эмоциями, не хотел снова заискивать перед ней, словно верный пес.
Лу Сисяо не глядя схватил с края кровати галстук, завязал им глаза Чжоу Вань и затянул узел на затылке.
Чжоу Вань оказалась в полной темноте, она ничего не видела. Чувства обострились до предела, все ощущения сосредоточились в одном месте, словно разрывая её на части.
— Лу Сисяо, — дрожащим голосом позвала она его по имени.
Как утопающий, который изо всех сил цепляется за единственный обломок дерева.
Вдруг на ключицу Чжоу Вань упала обжигающая капля.
Может, это был пот, а может — слеза.
Секунду спустя Лу Сисяо хрипло отозвался:
— Хм.
Его глаза налились кровью, ресницы были влажными. Из-за попытки сдержаться голос звучал крайне холодно и жестко, подавляя невыразимые эмоции, словно он отстранился от этого мира и смотрел на всё издалека.
Сердце Чжоу Вань сжалось от горечи.
Она снова подумала, что капля на её ключице, должно быть, пот.
Лу Сисяо не знал её мыслей. Он убрал с её лица влажные от пота волосы, обхватил её шею, заставляя запрокинуть голову, и слегка сжал ладонь.
С покрасневшими глазами он произнёс:
— Называй меня братом.
Чжоу Вань издала сдавленный всхлип.
— Называй, — повторил Лу Сисяо, похлопав её по щеке.
Готовая к рывку плоть была безмолвной угрозой, подтверждающей его слова.
Лицо Чжоу Вань залилось краской, она дрожала от боли и страха. Опасаясь, что Лу Сисяо действительно войдет в неё вот так, она поддалась страху, который оказался сильнее стыда.
— Брат, — её голос был едва слышным, полным мучительных рыданий.
Спустя столько лет Лу Сисяо всё ещё было больно от этого обращения.
Только что он так сопереживал ей, что не смел шевельнуться, но теперь это сочувствие было сметено и уничтожено. Он горько усмехнулся, крепко прижал Чжоу Вань за талию и перестал обращать внимание на её плач.
Комната наполнилась атмосферой томительной страсти.
Это нельзя было назвать любовью; это была борьба за доминирование и подчинение.
Они словно прошли сквозь годы времени, сражаясь с самими собой и друг с другом, выплескивая всё накопившееся, стремясь изранить друг друга до крови, прежде чем успокоиться.
Но в итоге.
Лу Сисяо так и не увидел её затуманенных глаз под галстуком.
А Чжоу Вань с завязанными глазами не смогла увидеть шрам на его груди и татуировку, выжженную прямо над ним, в самой плоти и крови.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
