Позже Лу Сисяо так и не зашел внутрь, а остался сидеть там, болтая с Хуан Пином обо всем на свете.
Чжоу Вань взяла порцию канто-ни и присела в стороне перекусить, поглядывая на экран маленького телевизора, стоявшего на холодильнике, где крутили повтор какого-то развлекательного шоу.
В какой-то момент Лу Сисяо встал и отошел в уборную.
Хуан Пин откусил крабовую палочку из своего канто-ни и позвал:
— Эй, сестренка.
— М?
— Ты не смотри, что А Сяо такой, на самом деле он человек преданный. Если уж выбрал кого-то, то, считай, на всю жизнь, — сказал Хуан Пин. — Раньше он вытворял всякое дерьмо просто потому, что никого близко к сердцу не подпускал. Но с тобой все иначе, ты ему действительно дорога.
Чжоу Вань замерла.
Кончики ее пальцев невольно сжались, впиваясь в ладонь и оставляя след в форме изогнутого полумесяца.
— Когда вы в прошлый раз поссорились, ему было паршиво. Просто этот парень привык, что девчонки его балуют из-за смазливого лица, вот характер иногда и портится, да и утешать он не особо умеет.
— Но тогда он сказал мне, что хочет взяться за учебу, чтобы поехать с тобой в один город и поступить в тот же университет. Хотел иметь возможность самому о тебе заботиться. Я ведь говорил тебе уже? Он всегда презирал гонки, но в тот раз участвовал только ради призовых — хотел отдать их тебе, чтобы тебе не пришлось так вкалывать на подработках.
Темные ресницы Чжоу Вань дрогнули.
Она вспомнила одежду, которую Лу Сисяо купил ей на день рождения.
— А Сяо рано остался без матери, а с отцом они почти не общаются, словно чужие люди. Раньше я видел, как он катится по наклонной, но у меня не было повода его переубеждать. Поэтому, когда я услышал, что он хочет учиться, я по-настоящему обрадовался.
— Так что, сестренка, у А Сяо, кроме тебя, никого нет. Будь с ним помягче.
Чем больше говорил Хуан Пин, тем сильнее Чжоу Вань сжимала ладонь, едва не до крови впиваясь ногтями в кожу.
— Что ты ей опять втираешь? — Лу Сисяо вышел из внутреннего помещения.
Хуан Пин подмигнул Чжоу Вань:
— Учу сестренку, как тебя в узде держать.
Лу Сисяо похлопал Чжоу Вань по голове:
— Сколько раз тебе говорить — не слушай ты его.
Завтра предстояли промежуточные экзамены, поэтому Лу Сисяо не стал задерживаться у Хуан Пина и повез Чжоу Вань домой на велосипеде.
Чжоу Вань обнимала его за талию, прижавшись лицом к его спине. В голове все еще звучали слова Хуан Пина.
Сама не зная когда, она позволила ситуации выйти из-под контроля.
Она любила Лу Сисяо.
Но не хотела, чтобы Лу Сисяо любил ее слишком сильно.
Чем сильнее была его любовь, тем острее она чувствовала, что не заслуживает ее.
— Лу Сисяо.
— М?
— Прости меня, — внезапно произнесла Чжоу Вань.
— За что?
Чжоу Вань приоткрыла рот, желая раскрыть ему всю правду.
Сказать, какая она на самом деле эгоистичная и расчетливая, что всё это было спланировано заранее, что она хотела отомстить Го Сянлин — его мачехе и своей биологической матери.
Но нужные слова застряли в горле.
Чжоу Вань повернула голову, прижавшись лбом к его спине. В носу защипало, на сердце стало тяжело и больно.
Она не хотела причинять вред Лу Сисяо, но что бы она ни делала, в итоге она неизбежно ранит его. Этого не избежать.
Лу Сисяо повернул голову:
— Чжоу Вань?
Она безмолвно вытерла повлажневшие глаза о его спину:
— Да.
— С чего это вдруг «прости»? — Лу Сисяо небрежно усмехнулся.
— Я постоянно доставляю тебе хлопоты, заставляю беспокоиться, — Чжоу Вань медленно выдохнула и тихо добавила: — Еще и везти меня приходится.
Он хмыкнул:
— А мне в радость.
*
Следующие два дня шли промежуточные экзамены.
Результаты вывесили на следующий же день. Лу Сисяо впервые в жизни подошел к информационной доске со списками успеваемости.
Второе место — Чжоу Вань.
Увидев эту строчку, Лу Сисяо опустил голову и тихо усмехнулся.
Он продолжил смотреть список и на четвертом листке нашел свое имя.
235-е место — Лу Сисяо.
В последние дни Чжоу Вань вкратце объяснила ему темы по математике, физике и химии, входившие в программу экзамена, поэтому по этим предметам он получил неплохие баллы. Подвели только китайский и английский.
Цзян Фань тоже увидел его фамилию. Его рот раскрылся так широко, что туда могло пролезть яйцо:
— Твою мать, ты что, списал?
Лу Сисяо лишь хмыкнул.
— Нет, серьезно, ты что, и впрямь учился все это время? — Только в этот момент Цзян Фань поверил словам, которые Лу Сисяо говорил раньше.
Тот вскинул бровь:
— Ага.
— Зачем?
Лу Сисяо ведь не нужно было учиться. Он мог ничего не делать и без труда иметь всё, что пожелает — его семейного состояния хватило бы, чтобы прожигать жизнь до конца своих дней.
Лу Сисяо скользнул взглядом по Цзян Фаню и вполголоса произнес:
— Потому что я хочу с ней не просто встречаться.
«Я хочу оберегать ее, защищать ее».
«Хочу, чтобы жизнь моей девочки отныне была беззаботной, чтобы в ней остались только счастье и радость».
Цзян Фань замер.
Он знал, что Чжоу Вань особенная, знал, что она нравится Лу Сисяо, но только сейчас по-настоящему осознал, насколько всё серьезно.
Не так страшно, когда невинная душа познает мир, как страшно, когда повеса решает остепениться.
*
В тот день после школы Лу Сисяо повел Чжоу Вань поужинать, чтобы отпраздновать их успехи.
Теперь он каждый день послушно носил школьную форму. Пришла весна, и он сменил одежду на сине-белую весеннюю форму, выглядящую свежо и энергично. Пока они шли, многие девушки оборачивались и перешептывались, глядя на Лу Сисяо.
Чжоу Вань видела это. Она слегка надула губы и, потянув его за рукав, прошептала на ухо:
— На тебя смотрит столько девчонок.
Лу Сисяо давно привык к таким взглядам и не обращал на них внимания, но, услышав это, изогнул бровь:
— Ревнуешь?
Чжоу Вань запнулась:
— Вовсе нет.
Лу Сисяо рассмеялся:
— И почему ты никак не признаешься?
— …
Раньше его раздражала подобная ревность, но в случае с Чжоу Вань это казалось забавным.
— Ну, тогда давай так: закрой мне лицо руками, чтобы они не видели, — он протяжно и небрежно поддразнил её. — Или просто запри меня дома, чтобы смотреть могла только ты.
— …
С этим человеком было бесполезно серьезничать — при любой возможности он начинал паясничать.
Чжоу Вань не выдержала. Покраснев, она действительно прижала ладонь к его лицу, оттолкнула его и зашагала вперед.
Лу Сисяо по инерции отступил на пару шагов, а затем довольно рассмеялся так, что плечи затряслись. Он догнал ее, приобнял за плечи и, склонившись к самому уху, с напускной строгостью спросил:
— Ты чего дерешься?
— …
Поужинав в одном из заведений торгового центра, Лу Сисяо спросил:
— Тебе нужно что-нибудь купить?
— Нет, — ответила Чжоу Вань. — А тебе?
— Тогда помоги мне выбрать одежду.
Наступила весна, пора было обновить гардероб, а заодно купить что-нибудь и для Чжоу Вань.
Зная, что если купить ей вещи напрямую, она ни за что их не возьмет, Лу Сисяо выбрал несколько моделей унисекс, которые могли носить и парни, и девушки. При оплате он взял на один-два размера меньше, чтобы потом сказать, будто они ему не подошли, и отдать ей.
Лу Сисяо был высоким и длинноногим, с отличными чертами лица и фигурой — любая одежда сидела на нем лучше, чем на манекене.
Он переоделся в белое худи. Пока он поправлял его, Чжоу Вань краем глаза заметила какую-то отметину у него на ключице.
Чжоу Вань замерла:
— Это что?
— М?
Она дотронулась до места под ключицей сквозь ткань:
— Вот здесь.
Лу Сисяо вскинул бровь:
— Сама стяни и посмотри.
— …
Чжоу Вань помедлила. Почувствовав подвох в его словах, она не решилась последовать совету и пробормотала:
— И не подумаю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
