Это действительно сбивало с толку.
Инь Чжанли невольно задумался: неужели он и впрямь болен и не в своем уме, как она постоянно твердила?
Нет, сама эта мысль была еще более странной.
Девушек, даривших пряди своих волос1, было предостаточно, но Сяо Куй с её кухонным ножом была совершенно особенной.
Как там говорится? Красивых лиц миллионы, а интересная душа — одна на десять тысяч.
Инь Чжанли с довольным видом принял кухонный нож.
Он решил, что, когда к нему вернутся память и магическая сила, он перекует этот нож в божественный артефакт, способный разрубать саму судьбу.
— Ладно, спи дальше, — Сян Хайкуй похлопала его по плечу и уже собиралась встать с кровати, как он снова схватил её за рукав.
Сян Хайкуй прищурилась и занесла руку, готовясь вырубить его ударом: — Ты что, опять не можешь уснуть?
— Я боюсь спать, — поспешно объяснил он.
Сян Хайкуй на мгновение лишилась дара речи, и её голос стал заметно мягче: — Но если вы продолжите спать, возможно, вспомните больше, и это ускорит восстановление вашего моря сознания.
Инь Чжанли опустил глаза: — Тогда побудь рядом со мной. Если станет слишком больно, разбуди меня. Я хочу, чтобы все шло постепенно.
— Хорошо. — Сян Хайкуй снова присела.
Наступила зима, и стоять босыми ногами на полу было довольно холодно, поэтому она поджала ноги и села на край кровати, повернувшись боком.
Инь Чжанли смотрел на её стопы, слегка сжатые от холода, и в нем боролось искушение схватить её маленькие ножки и спрятать под свою одежду, чтобы согреть. Но это было бы слишком бесцеремонно.
— Как я усну, если ты сидишь тут как дух-хранитель дверей?2
«Почему с ним вечно столько мороки?» Сян Хайкуй прекрасно понимала, на что он намекает — он хотел, чтобы она тоже легла рядом с ним под одно одеяло.
Этот мужчина действительно играет с огнем. Разве он не знает, что в любой момент может сгореть дотла?
Разве он не видел, что меч Тянькуан, лежащий на кушетке под окном, уже коварно выпрямился?
Она чувствовала, что Тянькуан пытается до неё донести:
«Его память начала пробуждаться, времени у тебя осталось немного!
Действуй!
Всего одна ночь — и ты достигнешь вознесения!»
Сян Хайкуй пнула Инь Чжанли и свирепо прошипела: — Меньше болтай и спи живей!
— О, — он тут же зажмурился.
Сян Хайкуй тоже закрыла глаза, погрузившись в дрему, и вдруг вспомнила о своем гэгэ-старшекурснике.
Она не удержалась от вопроса: — Инь-цяньбэй, о чем вы сегодня переговаривались по мысленной связи с моим гэгэ-старшекурсником на лотосовом челне?
Инь Чжанли открыл глаза: — Мы о многом поговорили.
Сян Хайкуй посмотрела на него: — Мой гэгэ-старшекурсник обычно очень сдержан, как же вам удалось так разозлить его, что он не прекращал спорить с вами…
Инь Чжанли мгновенно сел в постели: — Что ты имеешь в виду? Подозреваешь, что я наговорил ему гадостей и специально спровоцировал его?
— Нет…
— Это он заговорил со мной первым! — щеки Инь Чжанли слегка порозовели от негодования. — Стал указывать мне, что я могу делать, а чего не могу.
Сян Хайкуй нахмурилась: — В каком смысле?
— И ты называешь его сдержанным? — хмыкнул Инь Чжанли. — Если он сдержанный, то на этом свете вообще нет сдержанных людей. Мелочный тип, во всем хотел со мной соревноваться.
Инь Чжанли злился всё больше, но в глубине души немного переживал, сумеет ли тот вышить ту двустороннюю вышивку. — К тому же он крайне непристоен. У него голова забита всякой пошлостью, и он пытался меня этим унизить. Если бы не ты, я бы побил его на месте.
Сян Хайкуй: ?
— Не веришь? Когда ты показывала трюк с заглатыванием меча, он высмеял меня. Сказал, что ты мне нравишься только потому, что у тебя…
Он быстро бросил взгляд на её губки, похожие на вишни, и кончики его ушей мгновенно покраснели: — …потому что у тебя рот очень умелый. Ну разве он не заслужил трепки?
Что за бред? Глаза Сян Хайкуй расширились, её едва не вырвало кровью от возмущения: — Мой гэгэ-старшекурсник действительно так сказал?
Инь Чжанли кивнул: — Не слово в слово, но смысл именно такой. Признаю, он мне не нравится, но я не клевещу на него.
Словам босса-подлеца нельзя верить ни на грош, но босс-«щеночек» никогда не лгал. Сян Хайкуй совершенно не могла поверить, что за десять лет гэгэ-старшекурсник так сильно изменился под дурным влиянием.
Пробыв некоторое время в оцепенении, Сян Хайкуй тряхнула головой: — Не может быть…
Инь Чжанли разозлился: — То есть ты считаешь…
Сян Хайкуй хлопнула по постели и стиснула зубы: — Гэгэ-старшекурсник, скорее всего, стал жертвой захвата тела каким-то мусором из высшего мира!
Его талант, одаренность и возраст делали его идеальным кандидатом для создания аватара через захват тела.
Раньше Мэн Силоу был старшим учеником Сян Тяньцин.
Теперь, когда гэгэ-старшекурсник занял это место, они могли захватить его тело, чтобы продолжать оставаться рядом с Сян Тяньцин.
Чем больше Сян Хайкуй думала об этом, тем сильнее её пробирал холод, до дрожи во всем теле.
Она резко вскочила с кровати, подошла к своей кушетке, натянула сапоги и, подхватив меч Тянькуан, направилась к выходу.
Инь Чжанли спрыгнул с кровати и схватил её: — Ты куда?
— В Академию Пути Меча! — В её глазах бушевало яростное пламя, на руке, сжимающей меч, вздулись вены. — Я должна проверить, не захватил ли тело гэгэ-старшекурсника какой-нибудь мусор из семьи Мэн!
— И как ты это проверишь? — спросил Инь Чжанли.
Сян Хайкуй замерла. У неё нет «небесного ока», как она это увидит?
У Лу Сицяо оно есть, но он был сегодня на лотосовом челне. Если бы с гэгэ-старшекурсником было что-то не так, он бы точно об этом сказал.
— Ты ведь не можешь просто прийти и заколоть его мечом, — продолжал Инь Чжанли. — А вдруг он просто повредил море сознания во время практики и у него, как и у меня, изменился характер?
— Нет! — Сян Хайкуй немного остыла, но всё же покачала головой.
Она ни за что не поверила бы, что такой холодный и возвышенный человек, как гэгэ-старшекурсник, опустится до сальных шуточек.
Если это действительно аватар из высшего мира, душа гэгэ-старшекурсника, возможно, еще не полностью поглощена. Ей нужно скорее во всем разобраться, но нельзя спугнуть врага.
Она действовала слишком импульсивно, хорошо, что босс её остановил.
Сян Хайкуй на мгновение задумалась: — Однако, Инь-цяньбэй, с чего это вы стали так много размышлять?
Инь Чжанли тоже опешил: — Разве это много?
Конечно много. Раньше в его голове не было ничего, кроме романтики и ревности.
Тот сон действительно стал предвестником его пробуждения.
Сян Хайкуй быстро подошла к окну и выглянула наружу, оценивая время: — Инь-цяньбэй, вы говорите, он во всем хотел с вами соревноваться?
— Да, у него болезненное стремление к победе.
— Это не похоже на Мэн Силоу.
Сян Хайкуй немного помолчала. — Когда рассветет, вы пойдете со мной в Академию Пути Меча.
…
Вчера при расставании они пообещали, что сегодня отправятся в гости в дом Лу Сицяо.
- Прядь волос (青丝, qīngsī) — в древнем Китае подарок в виде локона волос считался клятвой в вечной любви и верности. ↩︎
- Дух-хранитель дверей (门神, ménshén) — божества в китайской мифологии, чьи изображения вешают на двери для защиты дома от злых духов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
