Сян Хайкуй была потрясена и лишилась дара речи. Раздался тихий звон — вышивальная игла, на которой она гравировала слова, переломилась между её пальцами.
Проклятье, столько времени гравировала, и всё впустую!
Жалея себя, она заодно мысленно выразила презрение своему боссу.
И что он там расписывал про «три шага в одном расчёте»1 и «безошибочные планы»? Почему же он не рассчитал, что У Сян — неграмотный!
— И вам не совестно говорить мне об этом только сейчас? — сердито спросила она.
— Ты не из моих младших. Скажи, к примеру, будешь ли ты испытывать чувство стыда перед своим ужином? — он тихо рассмеялся, и Сян Хайкуй вздрогнула.
— Не бойся, с тех пор как я обрёл человеческое тело, я перестал питаться людьми. Тем более что ты ученица Лао Ци.
Сян Хайкуй прижала руку к груди. Напугал же он её до смерти.
Она могла испытывать страх, но не считала его самого чем-то ужасным. Она и сама была фанаткой мяса, но если «еда» уже обрела человеческий облик и даже умела говорить на человеческом языке, то по каким-то необъяснимым причинам выбывала из её рациона.
— Мой учитель вовсе не старый, он ещё очень молод, — поправила его Сян Хайкуй.
Он знал, кто она такая. Видимо, босс уже всё ему чётко разъяснил, сэкономив ей немало сил. Беспокоясь о состоянии Бай Синсяня, Сян Хайкуй перешла к делу:
— Тогда позвольте мне ещё раз рассказать о том, с чем я столкнулась.
Она описала божественную башню, включая свою реакцию при встрече с ней.
— Судя по твоим словам, это не похоже на божественный артефакт. Внешний вид башни — лишь маскировка, по сути же это растение.
— Может, это древесный демон? — Сян Хайкуй тоже казалось, что башня живая.
— Сразу и не вспомню… Но раз уж я здесь, сопровожу тебя и посмотрю.
— Благодарю.
Божественное сознание обычно рассеивается быстро. Сян Хайкуй не знала, как долго он сможет продержаться, поэтому поспешила капнуть кровью на Тянькуан. Она не была уверена, успели ли за это время в семье Лу перевезти куда-то Бай Синсяня, поэтому ей всё ещё требовалось, чтобы Тянькуан указывал путь.
Судя по направлению, он всё ещё указывал на поместье семьи Лу.
Пока она была в пути, любопытство взяло верх:
— Цяньбэй, вы из племени Шаньхай У Сян. А что это за вид — У Сян?
— У меня нет постоянной формы. Горы, реки, вольные облака или дикие журавли — чем бы ни было окружение, я могу стать этим. Поэтому нас и называют «У Сян» — не имеющие собственного облика. Предки Шаньхай много лет спорили, к кому относится мой род — к вещам или к зверям.
Раз в итоге приняли, значит, всё-таки звери. В голове Сян Хайкуй возник образ хамелеона — его высшей, сверхразвитой формы.
Ей очень хотелось спросить этого непростого титана, как же он оказался в плену у Небесного клана. Но на самом деле было несложно понять, почему племена Шаньхай не смогли одолеть Небесный клан. Сородичи Шаньхай были сильны от природы, но их слабости тоже были очевидны.
К примеру, её учитель — Цюнци, непревзойдённый в доблести, но крайне воинственный и легко поддающийся порывам. Будучи сильнейшим бойцом и предводителем всего племени, он в самый разгар битвы поддался на пару подначек лучшего мечника Небесного клана Дугу Хэ, бросил основное войско и отправился на дуэль в одиночку. Даже после того, как ученик пронзил ему грудь мечом, он всё равно явился на встречу, в итоге потерпел поражение от меча Дугу Хэ и стал пленником.
Или, к примеру, её босс. Он совершенствовал и внутреннее, и внешнее, был почти лишён изъянов, но каждые несколько столетий ему требовалось впадать в спячку. В этот период он превращался в беззащитного белого кролика, которого мог зарезать кто угодно.
Нужно было лишь надавить на слабости каждого из племен Шаньхай, чтобы разбить их поодиночке — каждый удар попадал точно в цель.
— Я вспомнил, та божественная башня, должно быть, является воплощением Малого Цзяньму.
Сян Хайкуй не замедляла шаг:
— Малый Цзяньму? Я знаю только о священном древе Цзяньму. В мифах и легендах моей родины оно кажется чем-то вроде мирового древа? Путь, соединяющий небо и землю?
— Не знаю, я тоже не видел священного древа Цзяньму. Но я видел Малый Цзяньму. Говорят, он отделяется от священного древа каждые несколько тысяч лет. Он невысок и может перемещаться с места на место, подобно женьшеню. Созревая, он приносит два маленьких плода: один чистый, другой мутный, один добрый, другой злой. Праведные и демонические практики на пике стадии Перерождения, вкусив чистый или мутный плод соответственно, могут повысить шансы на успешное Слияние с Дао. Их ещё называют плодами Хэдао.
— Плоды Хэдао были желанным сокровищем в том месте, где меня держали в плену. За сам Малый Цзяньму никто не боролся, но они не знали, что он на самом деле тоже представляет ценность.
Сян Хайкуй внимательно слушала.
— Кажется, если его связать, его корни начнут бесконечно уходить под землю, пронзая пустотные барьеры, и проникать в… куда же они проникали? Не очень хорошо помню.
Сян Хайкуй затаила дыхание:
— Постарайтесь вспомнить?
— У тебя ещё остались духовные стрелы?
— Использовала одну, осталось две.
— Используй ещё одну.
Сразу две из трёх спасительных шерстинок2 потратить — Сян Хайкуй сердце щемило от жалости, но делать было нечего, и она остановилась.
Сейчас она находилась в лесу между Академией Меча и главным городским районом. Стояла ночь, вокруг никого не было, так что она вытащила ещё одну стрелу:
— Что написать?
Игла сломалась, теперь гравировать стало ещё труднее.
— Пусть он тоже пришлёт частицу божественного сознания. Напиши моё имя.
Сян Хайкуй нахмурилась:
— В этом есть необходимость?
Судя по словам У Сяна, он уже уверен, что это Малый Цзяньму. Тому могущественному союзнику, на которого указывает стрела, достаточно просто подтвердить это. Лишняя частица сознания здесь ничем не поможет, только зря телу вредить.
Сян Хайкуй всё равно исполнила просьбу и, выпустив стрелу, сказала:
— На самом деле, цяньбэй, вы просто хотите пообщаться со старым другом, верно?
Это было понятно.
— Даже если я не увижу их всю жизнь, я не буду по ним скучать. Просто раз уж я врежу своему телу, мне будет спокойнее, если рядом будет соплеменник.
Сян Хайкуй: …
Если бы ваше племя Шаньхай не проиграло, в мире не осталось бы никакой справедливости.
У Сян, должно быть, догадался, о чём она думает.
— Чан Ли за эти годы нашёл как минимум два десятка мест заключения, но дал тебе всего три духовные стрелы. Знаешь почему?
«Наверное, остальные титаны ещё менее надёжны», — подумала про себя Сян Хайкуй.
- три шага в одном расчёте (一步三算, yī bù sān suàn) — образное выражение, описывающее способность предвидеть развитие событий на много шагов вперёд. ↩︎
- спасительные шерстинки (救命毫毛, jiù mìng háo máo) — отсылка к классическому роману «Путешествие на Запад», где Сунь Укун получил три магических волоска для спасения в безвыходных ситуациях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
