То, что он долго не мог понять, благодаря его подсказке вдруг прояснилось, словно рассеялся туман, застилавший глаза.
Хотя он еще не определил, было ли его неловкое положение вызвано второй или третьей причиной, одно он понял отчетливо.
На Сян Хайкуй выместили гнев.
В те слова о расчете, что он произнес, это, кажется, не входило.
Не должен ли он вернуться и извиниться перед ней?
Она так сильно его боялась, но все же осмелилась вернуться и, забыв о гордости, рассказать обо всем Хань Ци, чтобы тот проучил его. Видимо, он все-таки сильно ее ранил.
Инь Чжанли потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова.
Сян Хайкуй навстречу встающему солнцу поспешно направлялась к дому семьи Лу.
Только что она отчитала начальника — о нет, теперь уже бывшего начальника, — отчего в Тянькуане снова прибавилось неистовства, да к тому же напоследок выудила у него еще немного ресурсов, и это ощущение было невероятно приятным.
Сейчас ее неистовства хватало как минимум на восемь превращений в Цзяолуна. Все ее тело было наполнено силой, она чувствовала себя способной сокрушить небо и землю, и была полностью уверена, что сможет в одиночку отправиться к дому семьи Лу и вступить в открытое противостояние!
Заслуги Сян Тяньцин, Верхний мир, Подземное царство и кризис Цзиньлин совершенно не входили в круг её забот.
У нее была лишь одна цель — вернуть Лу Сицяо.
Она сжала кулачки и мысленно повторила себе, что все обязательно получится!
— Сян-гунян, — окликнул ее сзади Хань Ци.
Сян Хайкуй остановилась и обернулась. К ней поспешно приближался один лишь Хань Ци с мечом в руках:
— Что случилось, старший Хань?
Бывший начальник уже пришел в себя, зрелище закончилось, так что ему тоже пора было возвращаться в Верхний мир.
Хань Ци подошел ближе и указал на дорогу впереди:
— Поговорим по пути.
Сян Хайкуй в замешательстве спросила:
— Вы пойдете со мной к дому семьи Лу?
Хань Ци кивнул:
— Хоть тело твоего старшего соученика и довольно низкого ранга, думаю, я все же смогу помочь.
Сян Хайкуй пошла рядом с ним, собираясь спросить, почему он решил помочь.
Хань Ци заговорил первым:
— Во многих случаях я не полагаюсь на мощь своей духовной силы. Сян-гунян, Хань Ци родился в одном малом мире в дворянской семье смертных. В семь лет я уже прославился своими стихами и сочинениями, в подростковом возрасте трижды подряд завоевывал первенство1 и вступил
, вел войска в бой, а также успел побывать государственным наставником и канцлером.
— Затем я постучал в двери Дао, покинул мир смертных, возвеличил свой орден и основывал собственные школы. Если не считать соперничества с Чанли-сюнем, в этой жизни я не знал ни одного поражения ни на гражданском, ни на военном поприще.
— В моем том
число практикующих не достигало и десятой части от нынешнего. Не говоря уже о прохождении невзгод и слиянии с Дао, те, кто мог достичь девятого ранга и выше, были редки, как перья феникса и рога единорога2. Я стал первым в своем мире, кто прошел через невзгоды и слился с Дао. Три части всех канонов в том мире вышли из-под моей руки, и здешние практикующие до сих пор почитают меня как предка Дао.
Сян Хайкуй слушала, как этот влиятельный человек рассказывает о своей жизни, но не чувствовала ни малейшего трепета.
Подумаешь, «государственный наставник» Верхнего мира, разумеется, в мире смертных он превосходил абсолютно всех.
Хань Ци улыбнулся:
— Сян-гунян, я не хвастаюсь перед тобой, а лишь хочу, чтобы у тебя сложилось обо мне общее представление.
Сян Хайкуй недоумевала:
— И что с того?
Хань Ци сказал:
— Ты только что упомянула, что я мог бы состязаться с Чанли-сюнем в парном совершенствовании, и я полностью с этим согласен. Я размышлял над этим и пришел к выводу, что наиболее подходящая кандидатура для парного совершенствования — это ты. Только тогда состязание будет честным.
— Старший Хань, это совсем не смешно. — Сян Хайкуй остановилась, охваченная гневом. В душе она яростно негодовала: «Да за кого они меня принимают?!»
Она уже собиралась пустить в ход свое красноречие, но Хань Ци опередил ее:
— Не гневайся, гунян. Я пришел вовсе не в поисках утех, я пришел просить твоей руки.
Тянькуан внезапно неистово забился, готовые сорваться с языка ругательства застряли у Сян Хайкуй в горле, а в глазах застыло крайнее недоумение.
Он улыбнулся:
— Когда дело с Малым Цзяньму уладится, не пожелаешь ли ты выйти за меня замуж и отправиться со мной во дворец Чжайсин? Чанли-сюн может изменить твою суть до неузнаваемости за десять лет, Хань Ци же вознесет тебя на вершину в один миг.
- завоевывал три первенства подряд (连中三元, lián zhòng sān yuán) — Успешная сдача трех ступеней государственных экзаменов в древнем Китае с занятием первого места на каждой. ↩︎
- перья феникса и рога единорога (凤毛麟角, fèng máo lín jiǎo) — Образное выражение для обозначения чего-то чрезвычайно редкого и драгоценного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
