Сян Хайкуй еще не полностью пришла в себя и не знала, кто крепко удерживает ее, инстинктивно решив, что Цзинжань не выдержал и его кто-то сменил.
Услышав, что это Инь Чжанли, — совсем как в прошлом, когда она сходила с ума, собирая демоническую силу, а он помогал усмирить ее своей энергией меча Тяньжэнь, — ее ярость и жестокость постепенно утихли, а тело медленно перестало вырываться.
Вкус крови во рту напоминал о том, что она, кажется, укусила его.
Находясь в состоянии безумного превращения, даже не нужно было смотреть, чтобы понять, насколько сильно она вонзила зубы.
— Прости, я была не в себе, — сначала извинилась она, а затем, стиснув зубы, глухо добавила: — Но отпусти меня. Я выбрала этот путь вовсе не потому, что не хочу слияния, так что, даже если у тебя есть десять тысяч способов, ни один из них мне не нужен.
— Я понимаю, — Инь Чжанли все осознавал, но по-прежнему обвивал ее своим телом, сжимая все крепче, чтобы не дать ей снова вырваться, и тихо утешал: — Но этого достаточно, ты и так отлично справилась. Предоставь остальное мне, я отомщу за тебя и не дам ему жить спокойно…
В этот момент Сян Хайкуй совсем не слушала его, безумие Тянькуана вновь стремительно захватывало ее море сознания:
— Отпусти меня, слышишь! Это мое личное дело, между мной и им, какое отношение оно имеет к тебе? С какой стати я должна оставлять это тебе?
Она снова забилась, а он сжался еще крепче:
— Я понимаю тебя, но позволить тебе так калечить себя на моих глазах — этого я сделать не могу.
— Опять «ради моего же блага», да? Тогда могу я проявить неблагодарность1 и отвергнуть твою доброту?
— Я…
— Каких мыслей ты от меня ждешь? Чтобы я, как и он, считала, будто все его изощренные обманы и утаивания были ради моего блага, и принимала это с безграничной благодарностью2, так? Инь Чжанли, твое самонадеянное лицо ничем не отличается от его!
Остановить ее, когда она хотела рисковать жизнью в отчаянном бою, и убить ее, когда она хотела покорно сносить унижения ради спасения жизни, — это было одинаковым самонадеянным высокомерием!
Никакого отличия!
Сян Хайкуй снова забилась, даже раскрыла свои острые внешние чешуйки, которые со скрежетом прошлись по его чешуе, издавая пронзительный звук!
Инь Чжанли и без того прорвался сквозь окружение, силой разделив свое тело, и когда оставленная позади «тень» была разбита, обратный удар по его собственной сущности стал сокрушительным. Теперь же от боли он лишь инстинктивно сильнее сворачивал змеиный хвост.
— Отпустишь ты или нет!
Он стиснул зубы.
— Хорошо!
Когда она безумствовала, он не мог, подобно Цзинжаню, жестоко подавить ее силой, поэтому увлекся вслед за ней и рухнул вниз. Они пролетели со сточжановой высоты дворцовой башены, врезавшись в самый фундамент и покрыв трещинами основание морского города, простоявшее сотни тысяч лет.
Раздался треск, трещины разошлись, в основании образовалась брешь, и они с громким всплеском погрузились в темные воды моря Минхай.
С грохотом, ярус за ярусом, дворцовая башня начала рушиться, во все стороны полетели обломки и пыль, а город на воде зашатался в море Минхай еще сильнее.
Наверху Цзинжань выплюнул несколько сгустков крови подряд. Как только его истинная энергия, сосредоточенная в меридианах Сян Хайкуй, была прервана, он тут же принялся залечивать собственные раны.
Его совершенствование и без того восстановилось лишь наполовину, а после двух ударов мечом от Сян Хайкуй и всей этой неразберихи он действительно едва не лишился жизни. Он уже и не помнил, когда в последний раз получал столь тяжелые раны — это было несколько тысяч лет назад.
— Ничтожества! — едва стабилизировав свое состояние, он с неудержимой яростью воззрился на Цзинь Ина и остальных. — Столько народу, а вы не смогли остановить одного калеку, у которого только закончился период спячки и осталась лишь половина сил! Зачем вас вообще содержат?!
Мутная энергия в Подземном мире была слишком плотной; если только человек не обладал высшим духовным восприятием или не вырос в Подземном мире с малых лет, выходцы из Небесного клана не могли ее вынести.
Именно поэтому Цзинжань мог полагаться только на них и не имел возможности призвать подкрепление из Верхнего мира.
Даже зная, что они ни на что не годны, он ничего не мог поделать.
Из сильных подчиненных, оставленных его старшим братом, он не смел использовать ни одного.
Увидев, что те снова суетятся, собираясь ловить Инь Чжанли, Цзинжань грозно окрикнул их:
— Оставьте его в покое! Время упущено, позаботьтесь лучше о себе!
Сказав это, Цзинжань полетел вниз, собираясь ринуться в море и схватить Сян Хайкуй.
Когда он прыгнул в море Минхай, леденящая вода хлынула прямо в раны на груди и животе, причиняя такую боль, что он едва не лишился чувств.
Даже если бы речь не шла о единственном проблеске надежды для его Небесного клана, он уже заплатил столь высокую цену, что обязан был добиться успеха.
Люди так жалки: чем сильнее боль, тем труднее им отступиться!
К тому же, зрелище того, как Инь Чжанли уводит ее прямо у него из-под носа, наполняло его сердце неописуемой яростью. Всего лишь неудачник, когда-то ползавший на коленях у его ног, — какое он имеет право забирать то, что принадлежит ему!
Высокопоставленные чины Двенадцати дворцов еще не успели сообразить, что значат эти слова Дицзюня, как вдруг раздался глухой гул, и в то же мгновение все фонари, висевшие под карнизами дворцовых башен, разом погасли.
Это означало, что защитные построения и запретные печати, охранявшие этот город на воде, исчезли!
В пределах внутреннего города послышался лязг оружия. Стоило им приготовиться войти в город, как кто-то закричал:
— Смотрите на море!
Куда ни посмотри, повсюду на море Минхай, которое не могло удержать на плаву ни единого перышка и топило все, кроме коренных обитателей, огромные волны несли бесчисленных, переливающихся всеми цветами радуги диковинных рыб. На спине каждой рыбы стояло по человеку.
Эти люди были облачены в одеяния из перьев и держали в руках перьевые веера. Стоило диковинным рыбам приблизиться к городу Биань, как они один за другим превратились в огромных лазоревых птиц. Вцепившись когтями в спинные плавники рыб, они устремились вместе с ними вверх, на территорию города Биань.
Оказавшись в городе, лазоревые птицы вновь приняли человеческий облик.
А зажатые в их когтях рыбы вслед за ними сменили облик.
В городе Биань воцарился полный хаос, и он превратился в истинное поле Сюло.
Цзинь Ин нахмурился:
— Неужели Инь Чжанли настолько презирает нас? Чтобы пойти войной на город Биань, он отправил всего три клана?
— Сначала схватим его! — один из владык дворцов указал вдаль.
Цзинь Ин устремил взор в том направлении: там, в самой гуще сражения, двое пробивались прямиком к Двенадцати дворцам.
Один из них уже пришел однажды искать Сян Хайкуй; сейчас его тело источало ядовитый зеленый туман. Стоило стражам Подземного мира ринуться на него и коснуться этого тумана, как они с глухим клокотанием полностью растворялись.
- проявить неблагодарность ([不知好歹], [bù zhī hǎo dǎi]) — дословно: «не отличать хорошего от плохого», китайская идиома, означающая неспособность оценить добрые намерения или проявление вопиющей неблагодарности. ↩︎
- с безграничной благодарностью ([感恩戴德], [gǎn ēn dài dé]) — китайская идиома, означающая сильное чувство признательности, преклонение перед чьей-то милостью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
