Каждый раз, впервые проснувшись после спячки, он неизменно погружался в бескрайний хаос.
Ему казалось, будто он видел затяжной сон, в котором потерял память, полюбил ту девушку и очнулся во время их парного совершенствования, преждевременно прервав свой покой…
— Ты прежде когда-нибудь просыпался раньше срока?
Нет, никогда.
Значит, лишь теперь он по-настоящему очнулся?
Потеря памяти, любовь, парное совершенствование и преследование были лишь сном во время его спячки?
— Никакого демонического духа никогда не существовало, и ты никогда ни в кого не влюблялся. Тогда ради кого ты так отчаянно сражаешься?
В этот миг сопутствующий дух искал удобный момент, чтобы нанести удар.
Но, к его изумлению, сознание Инь Чжанли вовсе не помутилось, он оставался необычайно спокоен.
— Ты не веришь?
Чёрный змей лишь шевельнул телом, свернувшимся в толще льда, и ничего не ответил.
— Пред лицом таинств этого мира все люди — не более чем лягушки на дне колодца1, откуда в тебе такая уверенность, что ты способен отличить небо от земли, инь от ян?
— Я не могу их отличить, — усмехнулся чёрный змей.
Его спокойствие объяснялось не силой воли, позволившей мгновенно распознать уловку демонического духа.
Просто эта сцена была слишком знакомой.
С тех пор как он, не желая принимать воспоминания о периоде беспамятства, ранил Сян Хайкуй, он постоянно раздумывал: нет ли способа повернуть время вспять, пересечь пространство и вернуться в прошлое, в день их первой встречи?
Он не подарил бы ей Меч Небесного Безумия.
Не стал бы ради тренировок пинком загонять её в логово гиен.
И уж тем более не взвалил бы на её плечи тяжкое бремя, отправив расстраивать чью-то шахматную партию.
Забрав её к себе, он бы старательно опекал её, развеял бы все тучи на её жизненном пути, чтобы ей больше не пришлось в муках преследовать солнце.
— Как было бы хорошо, будь это правдой, — вздохнул чёрный змей. — Я действительно разочарован.
Сопутствующий дух замолчал.
Раздался треск — ледяной панцирь был готов вот-вот расколоться.
Чёрный змей сосредоточил ментальные силы, намереваясь прорвать блокаду божественной способности и в момент прорыва вычислить местоположение врага, чтобы нанести смертельный удар.
Исход битвы решался сейчас.
Сопутствующий дух прилагал все усилия, удерживая его в коконе хаоса, сплетённом с помощью магии, и продолжал смущать его разум.
Обладая огромным опытом, дух не верил, что не сможет совладать с этим юнцом:
— Ты когда-нибудь задумывался: если ты действительно только что очнулся от спячки, то Сян Хайкуй, которую ты любишь, — лишь плод твоих сновидений, твоя фантазия, а вовсе не та, кем она является на самом деле…
Он прервал его:
— Демонический дух, о некоторых вещах не стоит раздумывать слишком много. К примеру, ты говоришь, что любимая мною Сян Хайкуй — фантазия, явившаяся мне во время спячки. Но чьей «фантазией» тогда являюсь я сам? Не может ли быть, что я — плод воображения Сян Хайкуй?
Сопутствующий дух промолчал, явно не понимая, к чему он клонит.
— Что ж, давай сделаем предположение, — неспешно продолжал чёрный змей. — Сян Хэн в тот год умер, умер окончательно, и никакого переселения душ не было. Сян Хайкуй росла, терпя бесконечные издевательства, и её рассудок помутился. Она постоянно воображала, будто отец на самом деле жив, что его душа попала в иной мир и однажды он обязательно вернётся за ней…
В одном цветке сокрыт целый мир2, и даже мимолётный сон способен на краткий миг создать малую вселенную, что уж говорить о мощной силе человеческой мысли.
— Значит, этот наш замкнутый мирок на самом деле порождён её фантазией и существует лишь благодаря ей…
Сопутствующий дух, следуя за его словами, внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— И когда этот воображаемый мир сформировался, он начал непрестанно самосовершенствоваться и в определённой степени вырвался из-под её контроля. Хотя всё сущее обрело самосознание, фундамент, на котором держится мир, остался неизменным. Скажи, что это за фундамент?
Задача была не из трудных.
— Это Сян Хэн, — ответил сопутствующий дух.
Раз Сян Хайкуй создала этот мир ради Сян Хэна, то он и был его основой.
Чёрный змей усмехнулся:
— Демонический дух, ты сделал Сян Хэна своей целью. Как думаешь, что станет с миром, когда выпущенная тобой Божественная стрела Тяньву убьёт его?
Духа охватил ещё больший ужас: если фундамент будет разрушен, весь мир рухнет!
— Так что тебя ждёт вовсе не новая жизнь, а, возможно, полное исчезновение… — голос чёрного змея становился всё тише и суровее. — Судьба обожает шутить над людьми. Как бы ты ни изворачивался в своих расчётах, в итоге ты лишь сам обрекаешь себя на гибель!
Эти слова прозвучали как удар громом, сотрясая сознание сопутствующего духа.
Вот что значит ужас, рождённый глубоким раздумьем. Чем богаче опыт и шире кругозор, тем легче поддаться такому страху. Тем более сейчас, когда оба противника мерились ментальными силами, находясь на волосок от смерти с предельно напряжёнными нервами.
— Это предположение неверно! — пронзительно выкрикнул сопутствующий дух. — Сколько лет Сян Хайкуй, и сколько существует наш мир? Не забывай, это я её «породил»!
— О, неужели? — отозвался чёрный змей. — Но кто тебе об этом рассказал?
— Это наш личный опыт!
— Как ты можешь быть уверен, что всё это произошло на самом деле, а не было насильно вложено в твой разум некой таинственной силой?
— Я…
— Прямо сейчас, находясь во власти твоих божественных способностей, разве ты не пытаешься впихнуть в мою голову ложные воспоминания, чтобы сбить меня с толку?
— Но…
— Верну тебе твои же слова: пред лицом таинств этого мира все люди — не более чем лягушки на дне колодца, откуда в тебе такая уверенность, что ты способен отличить небо от земли, инь от ян?!
Последние слова чёрного змея прогрохотали подобно раскату грома, и всё пространство содрогнулось!
В это мгновение его ментальная сила полностью подавила мощь демонического духа, и ледяной панцирь с грохотом рассыпался.
Инь Чжанли с предельной точностью определил местоположение духа и, едва сознание вернулось в истинное тело, устремился к нему.
Окрашенные кровью пальцы правой руки разошлись, превращаясь в когти, с шумом разорвали защитный барьер и вцепились в макушку врага.
Кровь на когтях занялась яростным пламенем, которое стало стремительно пожирать духа сверху вниз.
Услышав его истошный крик, Инь Чжанли холодно произнёс:
— В честном бою у тебя ещё были бы шансы на победу, но ты непременно пожелал сразиться со мной в том, в чём я силён. Скажи, разве это не значит, что ты сам искал своей гибели?
Он резко вскинул руку, вытягивая из темени духа луч света.
Этот луч был силой Божественной стрелы Тяньву, извлечённой из тела Сян Хэна.
Затем Инь Чжанли разжал когти и отступил на несколько чжанов.
— Впрочем, ты заблуждался не только в этом.
— Я заблуждался? Я просто не могу понять! Постигаешь ли ты одиночество того, кто провёл в заточении всю жизнь! — неистово кричал сопутствующий дух в огне. — Вы все хотите изменить судьбу наперекор небесам, почему же мне нельзя!
— Одиночество? Ты действительно знаешь, что это такое? — Инь Чжанли большим пальцем стёр кровь с губ и холодно усмехнулся. — Когда Сян Хэн и Сян Хайкуй умрут, когда в этом огромном мире не останется ни души, кто помнил бы о тебе, вот тогда это будет истинное одиночество!
- Лягушка на дне колодца (井底之蛙, jǐng dǐ zhī wā) — идиома, описывающая человека с крайне ограниченным кругозором, не видящего мира за пределами своего узкого окружения. ↩︎
- В одном цветке сокрыт целый мир (一花一世界, yī huā yī shì jiè) — буддийское изречение, означающее, что в малом заключено великое, а каждый объект содержит в себе бесконечную вселенную. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
