От одного взгляда Цзю Хуан все понял. Он отложил кусок дерева и резцы и достал из запасающего браслета толстую стопку книг.
Там было не только уголовное право, но и книги по другим отраслям законодательства. Он вполоборота повернулся и протянул их Инь Чжанли.
Инь Чжанли принял книги, а Цзю Хуан молча повернул голову обратно, продолжая свою резьбу.
Нужно было поворачивать на скоростное шоссе. Цюй Юэ повернула руль и объяснила:
— Вообще-то вам, Инь-цяньбэй, нужно лишь немного разобраться в здешних правилах для совершенствующихся, но если вы планируете остаться надолго и хотите зарабатывать деньги Хуася, вам лучше ознакомиться со сводом законов смертных.
Как и следовало ожидать, Инь Чжанли поблагодарил ее и сказал Цзю Хуану:
— Я сделаю копию и верну тебе.
— Не нужно, Инь-цяньбэй, — Цюй Юэ вмешалась в разговор не ради того, чтобы перебить, а из страха, что Цзю Хуан проигнорирует собеседника и поставит его в неловкое положение. — Он уже может читать эти книги задом наперед, словно льется вода1, так что оставьте их себе.
Выражение «читать задом наперед, словно льется вода» прокрутилось в мыслях Инь Чжанли.
Цзю Хуан приподнял голову и через зеркало заднего вида в салоне мельком взглянул на Инь Чжанли.
Инь Чжанли поймал его взгляд.
Возможно, это было лишь иллюзией, но ему показалось, что в равнодушных глазах Цзю Хуана промелькнуло редкое дружелюбие по отношению к нему.
Это дружелюбие, должно быть, шло от принципа «страдающие одним недугом сочувствуют друг другу»2.
Этот взгляд передавал ему послание: зятю, пришедшему в дом жены из другого мира, приходится несладко.
……
Когда они въехали в городскую черту Цзянбэя, Сян Хайкуй вдруг вспомнила:
— Кажется, я все еще нахожусь в розыске?
В то время, когда Цзинжаня забрали, рядом с ним была только она, поэтому ее заподозрили в убийстве, и она стала подозреваемой.
Позже Инь Чжанли забрал ее прямо из полицейского участка, и на нее снова выписали ордер на арест.
— Ордер на арест давно аннулирован, — Цюй Юэ жестом показала, что беспокоиться не о чем. — Однако исчезновение Цзинжаня невозможно объяснить. Если Сян-цзецзе хочет вернуть прежнее имя и продолжить учебу, в принципе, это возможно, но в повседневной жизни может принести немало хлопот.
Сян Хайкуй все для себя уяснила.
Когда машина въехала на парковку возле полицейского участка и они приготовились выходить, Цюй Юэ медленно, в нерешительности обернулась и посмотрела на Инь Чжанли.
Инь Чжанли озадачился:
— Цюй-гунян хочет что-то сказать?
— Инь-цяньбэй, не могли бы вы подарить мне пару… — Цюй Юэ стало жутко неловко, — подарить мне пару обуви, которую вы носили?
На этот раз Инь Чжанли действительно обомлел.
Сян Хайкуй тоже опешила: «Зачем это?»
Она взглянула на Цзю Хуана, но тот как ни в чем не бывало продолжал строгать дерево.
— Вы знаете о Си Яо? — Цюй Юэ указала на свою шею. — Си Яо Хуань Бо.
На ее шее висел овальный кулон, похожий на маленькую вазочку, внутри которого, казалось, была вода.
Сян Хайкуй пришлось задействовать божественное сознание, чтобы увидеть фигурку, уцепившуюся за край кулона.
Это был поразительно красивый мужчина. Нижняя половина его тела скрывалась в воде внутри подвески, а верхняя поднялась над поверхностью; подперев ладонями щеки, он во все глаза, с блеском в зрачках, уставился на Инь Чжанли.
— Цзяожэнь? — Сян Хайкуй смутно разглядела скрытый под водой разноцветный рыбий хвост.
— Это не цзяожэнь, си — это духовная сущность, рожденная морским приливом, — Инь Чжанли тоже его заметил. — Они живут в море и не могут выйти на берег, если только не наденут чью-то обувь. Чью поношенную обувь они наденут, в того и способны превратиться.
— Хуань Бо любит собирать обувь, особенно… — Цюй Юэ с трудом выдавила из себя, — особенно обувь красивых мужчин.
— Позволите? — заговорил сам Хуань Бо, молитвенно сложив руки перед грудью. — Изначально я мирно спал в воде, но ослепительное сияние вашей несравненной красоты пробудило меня. Пожалуйста, даруйте мне пару вашей обуви, я готов отдать вам в обмен все свои сокровища…
Жуть какая. У Сян Хайкуй по коже побежали мурашки, особенно от этого откровенного взгляда Хуань Бо. Неужели он из этих… по мужчинам?
Цюй Юэ часто сталкивалась с подобными ситуациями, поэтому заверила:
— Не поймите неправильно, Хуань Бо просто до безумия любит красоту, правда. Самая большая радость в его демонической жизни — каждый день принимать облик разных типов красавцев. У него есть обувь моего мужа, моего брата и даже моего отца… После превращения он не станет доставлять неприятностей, это просто забава.
Сян Хайкуй с облегчением выдохнула.
«А у этого морского демона неплохой вкус», — немного возгордилась она.
Инь Чжанли вовсе не хотел, чтобы кто-то принимал его облик, поэтому мягко отказал:
— Но я…
Он хотел сказать, что взял с собой только эту единственную пару обуви.
Но Сян Хайкуй наверняка разоблачила бы его, напомнив, что в маленьком черном шаре их целые тысячи.
Пока он подбирал предлог, Хуань Бо снова взмолился:
— Если вам не угодны сокровища, я могу писать для вас стихи!
Ну да ладно, Сян Хайкуй только-только прибыла сюда, и чем больше у нее будет друзей, тем лучше. Однако Инь Чжанли должен был в полной мере соблюсти приличия и сохранить лицо, чтобы никто не заподозрил его в попытке привлечь кого-то на свою сторону. Поэтому он слегка улыбнулся:
— Что ж, сочини стих, а я подумаю.
— Потрясающе! — Хуань Бо тут же выдал:
У змеи ног меньше, чем у драконов,
Драконам до твоей красоты далеко.
Ты улыбнешься — бабочки порхают,
Ты нахмуришься — цветы увядают.
Горы, реки, звезды и моря следуют за тобой,
Даже стрелка компаса повернет на север.
От декламации такого «стихотворения» Инь Чжанли даже не знал, как реагировать.
От подобной лести Сян Хайкуй была в полном восторге.
Цюй Юэ слегка почесала лоб, прикрывая глаза ладонью.
Они вышли из машины, покинули парковку и направились к зданию полиции.
— Инь-цяньбэй, Хуань Бо вовсе не хотел проявить неуважение, просто уровень его «поэзии» действительно таков… — Цюй Юэ, изнывая от навязчивости Хуань Бо, без конца выступала в роли его заступницы.
Сян Хайкуй обнаружила, что красноречие Цюй Юэ поистине непревзейденно, и невольно оглянулась на Цзю Хуана.
Даже на ходу он шел, опустив голову и вырезая что-то из дерева.
— На что ты смотришь? — спросил Цзю Хуан.
«Надо же, он умеет говорить», — Сян Хайкуй-то думала, что он немой.
— Смотрю, что ты там вырезаешь.
— Какое тебе дело, — нетерпеливо бросил он.
«Ого, а этот парень довольно крут», — Сян Хайкуй скривила губы, действительно перестала на него смотреть и перевела взгляд на спину Цюй Юэ.
Эта парочка была очень забавной: один — словно аутист, слова из него не вытянешь.
А другая — невероятно общительная, с каждым найдет о чем поговорить.
Цзю Хуан вдруг передал ей мысленное послание, его тон был настороженным и бдительным:
— Зачем ты уставилась на мою Лю-нян?
Сян Хайкуй потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что «Лю-нян», должно быть, ласковое прозвище.
— Да ничего, мне просто любопытно, как вы ладите при такой огромной разнице в характерах. Нет-нет, я не из простого любопытства. Ты ведь, наверное, и сам видел: у меня с моим мужчиной тоже колоссальная разница в характерах. Я как раз из-за этого переживаю.
Цзю Хуан тоже мельком взглянул на Инь Чжанли:
— Характер? Это так важно?
Сян Хайкуй тяжело вздохнула:
— Конечно! Если характеры слишком разные, при разговоре не найдется общего языка, это будет как разговор курицы с уткой или игра на цитре перед коровой…
Цзю Хуан опустил глаза и задумался:
— Он ведь змеиный демон?
Видя, с каким серьезным видом он размышляет, Сян Хайкуй решила, что он хочет дать какой-то совет, и торопливо закивала:
— Да, верно.
Цзю Хуан в недоумении спросил:
— Тогда это должен быть разговор человека со змеей и игра на цитре перед змеей, при чем здесь курицы, утки и коровы?
Сян Хайкуй: ?
- Читать задом наперед, словно льется вода (倒背如流, dào bèi rú liú) — китайский фразеологизм, означающий знание текста наизусть, способность воспроизвести его без малейшей запинки. ↩︎
- Страдающие одним недугом сочувствуют друг другу (同病相怜, tóng bìng xiāng lián) — китайский идиоматический оборот, означающий взаимное сочувствие людей, находящихся в одинаково тяжелом положении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
